Религиозные ценности. Церковь, традиционные ценности и общество

Вначале выясним соотношение понятий «наследие» и «традиции».

Прежде всего отметим, что культурное наследие во многом определяется как воплощение традиции, передача которой способствует наделению смыслом прошлого и настоящего. Само же понятие «наследие» с древних времен в большей степени было связано с материальной сферой. Так, в словаре В. И. Даля наследие определяется как «имущество, переходящее по смерти одного владельца к иному, по родству, завещанию или закону» . Если обратиться к историко-культурному толкованию этого понятия, то в русском языке оно явно несет значение «оставление следа», «нахождение следа», «движение по следу», «наступание на след», «след предков». То, что оставляет свой след на долгие годы, как правило, отличается особой ценностью - эстетической, этической, художественной, духовной. Оно вышло за пределы повседневного, обыденного и стало вневременным, общезначимым. Даже если речь идет об архитектурном сооружении, фамильном доме, имеющем частный характер, или сохранившемся в веках предмете быта, можно сказать, что их культурная ценность заключена не столько в красоте (хотя и это может стать предметом значимости), сколько в историческом реализме, уникальности и неповторимости «осколков прошлых лет».

Е. Н. Селезнева предлагает различать два основных и взаимосвязанных понятия: «наследие» и «наследование» как соответственно «объектную» и «процессуальную» стороны исследования: «первое определение предполагает разработку морфологии культурного наследия, его структуры и динамики, что покажет возможности использования объектов прошлого в современной культуре... Наследование как социокультурный феномен в самом общем виде может быть представлено как процесс освоения многомерного социокультурного опыта: необходимого “набора” точек зрения на мир, картин мира, представлений, символов, традиций, стереотипов и образцов деятельности, позволяющих людям отрефлексировать свое представление о мире, данном конкретном социуме, уточнить свои ролевые функции в обществе, удостоверить собственную культурную идентичность» . При этом автор отмечает, что содержание понятия «культурное наследие» по-прежнему остается неопределенным, что и вызывает различные варианты его толкования.

Что касается понятия «традиция», то оно в большей степени связано с духовной, коммуникативной, вербальной сферами. Традиция заключается в знаниях, верованиях, обычаях, обрядах, фольклоре, характере социальных взаимосвязей. Однако в современном употреблении мы все чаще включаем духовные традиции в состав культурного наследия в целом. Понятие «культурное наследие» сегодня становится более широким и многозначным. Его употребление в эпоху инноваций оказывается более естественным, нежели использование понятия «традиция». Передача традиции и строгое следование ей - черта общества, которое избегает перемен и стремится к консервации существующего состояния (или даже возврату к идеалам предков). Поэтому в эпоху современных динамичных изменений политика сохранения традиций может выглядеть как анахронизм, в то время как забота о сохранении культурного наследия - отвечающей стремлению к движению вперед и бережному отношению к памятникам культуры. В то же время с утверждением понятия «культурное наследие» происходит и перенос содержательных акцентов: так, забота прежде всего направлена на памятники материальной культуры, что же касается языка, явлений духовной жизни, то их охрана оказывается делом не общества в целом, а лишь группы узких специалистов. (Например, в «Петербургской стратегии сохранения культурного наследия» сказано: «Предметы охраны культурного наследия - это ключевые элементы, параметры, характеристики среды, которые являются носителями исторической, архитектурной, художественной ценности. Наряду с отдельными объектами культурного наследия охраняются и главные градостроительные принципы. Наивысшую ценность представляют объемно-пространственный планировочный каркас, конфигурация центральных водных пространств, общегородской силуэт, панорамы рек, ансамбли главных площадей, перспективы основных улиц» . Этот документ показывает, что, несмотря на общее определение культурного наследия как «духовного, экономического, социального и культурного капитала», в большей части его объекты трактуются как связанные с материальной сферой, главным образом с обликом городов и областей.)

Это противоречие можно разрешить, если в состав культурного наследия духовные объекты будут включены на равных с материальными, а сохранение традиций будет осмыслено как важнейшая экзистенциальная, смысложизненная функция культуры. Для решения этой задачи необходимы разработка модели культурного наследия и анализ роли традиций в ее реализации.

Анализ феномена культурного наследия приводит к формированию его модели как динамической системы элементов и уровней социокультурных взаимодействий, включающей следующие основные структурные компоненты:

Предмет (объект) культурного наследия. К культурному наследию могут быть причислены достаточно разнородные объекты, как материальные, так и нематериальные.

1. Первый тип - материальное культурное наследие, которое включает в себя следующие виды:

Прежде всего это художественно ценные объекты, произведения искусства во всех его формах, которые вышли за пределы повседневного творчества и поднялись на уровень мировых шедевров. Наличие такого шедевра резко поднимает статус окружающего его места. Если в провинции хранится хоть одно произведение мирового уровня, оно становится сокровищем, оказывающим влияние и на сам город, возвышая его в ряду подобных. Приведем такой пример. в Астрахани в прошлом веке была обнаружена картина Леонардо да Винчи «Мадонна с цветком» (также известная как «Мадонна Бенуа»). Несмотря на то, что в городе она могла бы стать одним из ценнейших достояний культуры, она, конечно, была вывезена в Эрмитаж, где заняла свое достойное место среди сотен тысяч других экспонатов. Арт-объект мирового уровня должен соответствовать статусу его обладателя, хотя во многом жаль, что провинции не имеют права быть носителями подобных ценностей. Исключением являются объекты архитектуры, которые если и вывозились в столицы мира, то не столь часто, как картины (например, музей Пергамон в Берлине, Британский национальный музей в Лондоне, где можно увидеть вывезенные храмовые комплексы из центральной Азии, Индии, Китая, Греции, Рима, Египта).

Другой важнейший вид материальных объектов культурного наследия - исторические раритеты, объекты, не обладающие художественной ценностью, но выступающие предметом исторической ценности. В этом отношении важна не степень мастерства, с которой они были созданы, а степень их древности. Чем более длительная история, тем больше дань уважения. Такие объекты ценны, как места или предметы памяти (термин «места памяти» предложил французский историк Пьер Нора). Порой они обрастают своей мифологией, легендами, уходя от исторической фактичности, но и в этих случаях сохраняют свою значимость как то, что борется с забвением, тленом, смертью, неумолимым временем и делает историю интересной для современного поколения.

Третий вид материальных объектов культурного наследия - традиционные промыслы, занятия, уникальные достижения в профессиональной сфере, ставшие предметом гордости того или иного места (это может быть ювелирным делом, ковкой, технологией изготовления оружия и т. д.), а также результаты традиционных видов профессий (как художественные произведения, так и предметы быта).

Четвертый вид материальных объектов, самый масштабный, - это архитектурные сооружения. Он включает в себя как отдельные постройки, так и города и поселения в целом. Дизайн и композиция домов, сооружений в составе поселения также являются оригинальной чертой, которая представляет традиционную ценность. Поэтому важно сохранять не только отдельные фрагменты города (деревни), но по возможности и сам облик старого города, позволяющий осуществить связь времен и традиций.

2. Второй тип - духовное наследие, которое в свою очередь также подразделяется на различные виды:

Фольклор, народные традиции и обычаи;

Религиозное наследие - культовые места, храмы, изображения, верования и практики прошлого;

Интеллектуальное наследие - вербальные источники, запечатлевшие философскую, этическую, научную традицию прошлого;

Эстетическое духовное наследие - произведения нематериального искусства, в том числе литературы, театра, музыки и др.

Субъект культурного наследия. К нему могут быть отнесены человечество в целом, различные социальные группы (этносы, народы, отдельные сословия, страты, объединения, сообщества), а также отдельные личности, воспринимающие, сохраняющие, в ряде случаев и развивающие культурное наследие.

Механизмы сохранения культурного наследия. Во многом они зависят от типа общества (цивилизационной разновидности), но в целом можно выделить следующие их варианты: бессознательный - осознанный; ритуально-сакральный; нормативно-правовой, морально-аксиологический; воспитательно-обучающий; научно-преемственный, художественно-творческий, информационно-кодовый и др.

Формы сохранения культурного наследия могут быть вербальными и невербальными, материальными и духовными, консервативными и творческими, охранительными или запретительными и др.

Функции культурного наследия. К ним относятся прежде всего:

Репродуктивная (воспроизводство культуры);

Креативная (развитие культуры);

Аксиологическая (наполнение ценностями феноменов культуры и бытия человека);

Экзистенциальная (наполнение смыслом бытия человека в культуре, преодоление отчуждения Природе, страха смерти, конечности во времени, одиночества, обретение свободы и др.);

Этическая (формирование толерантности, уважения к Другому [в пространстве и времени] и др.)

Границы и уровни культурного наследия. Культурное наследие заключено в пространственно-временных границах, пределы которых простираются до известных субъекту артефактов или духовных феноменов (имеющих в отличие от материальных объектов расположенность не в пространстве и времени, а только во времени). Уровень культурного наследия связан с уровнем их субъекта и может быть массовым или элитарным. Это демаркация обусловлена тем, что границы массового и элитарного в пространстве самой культуры могут существенно не совпадать, и их учет принципиален для обозначения данного феномена. Так, феномены искусства (материального и нематериального) являются объектом культурного наследия в основном на элитарном уровне, предполагающем достаточную образованность и сформированность вкуса. Интеллектуальное наследие и исторические раритеты также в большей степени связаны с возможностями элит в их понимании и оценке. Что касается народных промыслов, традиционных занятий и их произведений, архитектурных построек, а также (в духовной сфере) фольклора, то они выступают объектами массового уровня и предполагают, что их носителями (субъектом) могут быть народ, этнос, профессиональные сообщества и т. д.

Графически предлагаемая модель культурного наследия может быть представлена следующим образом:

Важнейшей функцией культурного наследия выступает сохранение традиции и памяти о прошлом, что имеет смысложизненный, экзистенциальный характер. Однако что же формирует ценность самой традиции, является ли она значимой для современного человека, живущего в эпоху инноваций? Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к изучению феномена традиции с позиции аксиологического анализа.

Ценность традиции во многом выступает определяющей для жизнедеятельности социума, символизируя темпоральное единство человечества, коллективного существования, ограниченного временем. На первый взгляд роль традиции особенно значительна лишь на ранней ступени развития человечества. В историческом аспекте традиция, вероятно, выступает одним из самых ранних ценностных приоритетов общества, стремящегося к сохранению своего единства, упорядоченности и стабильности. Следование традиции первоначально имело смыслом выживание и продолжение жизни предков в истории потомков. Ее основанием выступает стремление к не ограниченному во времени существованию, осуществляемому через передачу генетической, энергетической и духовной информации. Ценность традиции тем самым выражает устремленность к «укоренению» во времени, в социальной истории.

Важным основанием формирования ценности традиции выступает страх перед новым, не существовавшим ранее. Это не только инстинктивный природный страх, но и экзистенциальный, метафизический по своей сути. Общество традиции - это общество коллективных решений и коллективной ответственности. Оно избавляет индивида от состояния выбора, позволяет ему гармонично включиться в социум, дает ощущение «свободы» от необходимости самому определять цели и средства деятельности.

Традиция формирует связь между поколениями и между членами общества. При этом ее важнейшей скрытой задачей является наполнение смыслом жизни умерших. Это в первую очередь необходимо для живущих, стремящихся продлить и упрочить свое бытие во времени, пространстве, в жизни других, в их поведении и ценностях. Традиция - это своего рода противостояние человека смерти, забвению. Это попытка самостоятельного решения проблемы обретения вечности без обращения к Абсолюту и мистическим силам. В этом отношении роль традиции предельно высока. Включение в процесс следования традиции наполняет смыслом и значимостью индивидуальное бытие личности. Человек начинает осознавать себя частью более значительного по сравнению с ним в отдельности целым, что неизбежно способствует повышению и его самооценки. Зачастую мы склонны видеть в традиционных формах мировоззрения незначительную ценность личностного, индивидуального. Это было бы справедливым, если бы мы рассматривали индивида вне целого, вне традиции. Следование освященному в веках правилу, ритуалу, этикету, церемониалу делает жизнь индивида больше, чем жизнь отдельной личности. Ценность рода, предков, тотема, от которых и «берет начало» отдельный индивид, становится основанием и для его личной значимости, даже если его роль в обществе предельно низка.

С другой стороны, традиция имеет ключевое значение для наделения определенной ценностью жизни Другого. Поскольку индивид наделяет значимостью традицию, идущую от предков, он осознает (или ощущает) себя частью некой целостности, в которую включены и другие ныне живущие. Те, кто следуют единым традициям, соединяются невидимыми, но чрезвычайно устойчивыми связями. Традиция как коллективный феномен способствует рождению ощущения и осознания своего единства с другими. Это, впрочем, не значит, что все, кто следует одной традиции, отличаются терпимостью и уважением по отношению к Другому. Традиция способствует восприятию Другого как «необходимого для меня» (в духовном или практическом смысле).

Можно заключить, что традиция - это, во-первых, ставший общим достоянием стандарт, найденные кем-то мудрые ответы на вечные вопросы и проблемы. Во-вторых, это способ нахождения смысла жизни и реального варианта обретения бессмертия (или долголетия) в жизни и ценностях своих потомков, свойственный человеку. И, в-третьих, это способ взаимодействия индивидов в обществе, позволяющий осознать ценность Другого для своего бытия.

Традиция имеет различные значения в таких социальных формах, как первобытное, традиционное или инновационное общества. В ранних, первобытных, формах общества традиция обладает высшей значимостью в связи с тем, что способствует сохранению достигнутого качества жизни и ее продолжению в памяти потомков, единению членов общества во времени и пространстве, регуляции всех видов отношений в коллективе, является основанием духовного комфорта его членов, не связанных со страхом и риском принятия собственных решений.

В традиционном обществе традиция выступает в форме духовного основания. Она проявляется в утверждении высшего авторитета предков, древних документальных источников, необходимости прецедента, отказа от нововведений и принятия нового только после многократной проверки. При этом традиция выступает своеобразным каналом связи, соединяющим живущего с умершими, потомков - с предками, индивида - с обществом. Традиция позволяет каждому занять определенное место в социуме, где ему будет гарантировано определенное отношение со стороны других. Традиция оказывается фактором, способствующим устойчивости положения личности в обществе, поскольку связывает его значимость с ценностью общества в целом, позволяет занять определенное место в социальных отношениях с гарантированными правами и обязанностями, оптимистически решать важнейшие смысложизненные вопросы, быть уверенным в будущем.

Ценность традиции в инновационном обществе выступает в качестве средства, источника, служащего основанием для движения к новому качеству. Стремление преодолевать традиции становится характерной чертой данного типа цивилизации, благодаря чему мы называем присущее ему мышление критическим. Но и здесь ступенями для подъема на новый уровень выступает все та же традиция. Особенно явно это проявляется в принципе преемственности, действующем в науке, философии, искусстве. Как известно, даже Исаак Ньютон говорил, что видел так далеко, «потому что стоял на плечах гигантов». Традиция и здесь выступает силой, поднявшей человека над самим собой, однако в отличие от традиционного общества он и сам старается продвигаться и развиваться в новом направлении.

Таким образом, можно заключить, что традиция как унаследованная информация о прошлом человека и человечества выступает важнейшим ценностным основанием бытия (как личного, так и социального), реализуя связь времен и формируя историю. Однако она является хрупкой, как и само бытие, может быть легко утрачена, потеряна, забыта. Она живет в различных документах, памятниках и артефактах прошлого, в том, что мы причислили к культурному наследию. Следовательно, сохранение этого наследия играет важнейшую смысложизненную, духовную и практическую роль для функционирования общества как единого организма, его развития и бессмертия.

Даль, В. И. Толковый словарь русского языка: современная версия. - М.: ЗАО ЭКСМО-Пресс, 2000. - с. 407.

Правительство Санкт-Петербурга. Постановление от 1 ноября 2005 года № 1681 «О Петербургской стратегии сохранения культурного наследия» // Интернет-ресурс. Режим доступа: http://www.gov.spb.ru/gov/admin/otrasl/c_govcontrol/proekt

Поставленный на папство в результате этот переворота иезуит Франциск не просто не поддерживает христианскую нравственность; он стал одним из самых влиятельных в мире борцов против нее.

В обтекаемых, но недвусмысленных выражениях папа Римский ведет активнейшую пропаганду смешения всех рас в один «Вавилон» и заселения Евросоюза азиатами и африканцами, он активно борется за снижение рождаемости в среде белых народов, оскорбляя многодетные европейские семьи; он уже даже осторожно пропагандирует гомосексуализм и наркотики, либерализирует отношение католиков к эвтаназии.

В общем, Франциск отстаивает те же печально известные «пунктики», что и Фонд Сороса (финансового офицера Ротшильдов), только, разумеется, делает это более взвешенно и осторожно, с поправкой на свою паству, где есть еще в наличии и сравнительно консервативный контингент.

«Славные» деяния папы-иезуита ныне вызывают отвращение даже у немалых масс украинских униатов, где к «понтификам» обычно относились чуть ли не как к живым святым. Все больше униатов теперь начинает публично критиковать «непогрешимого» иезуита Франциска за его безнравственный глобалистский курс. Да, они, конечно, и еретики, и ярые русофобы, однако они всегда держались за семейные ценности, которые ныне эффективно и скрупулезно искореняет папа Римский по всему миру, в том числе - на Украине, где он для этого активно использует «Украинский Католический Университет».

На украинском портале «Католический обозреватель» в эти дни вышла статья, которая стала еще одним примером нарастания неприятия униатами антихристианских слов и дел самого либерального папы в истории католицизма.

Приведем этот переведенный с украинского языка материал с некоторыми комментариями:

УДУШЬЕ УКРАИНСКОГО УЛЬТРАМОНТАНСТВА

На запад от Украины — от Польши до США — большинство серьезных промигрантских действий и заявлений Франциска получают критику со стороны самих же католиков. Так же, как и большинство его решений и идей, которые кажутся противоречивыми в сугубо религиозной плоскости. Критика приобретает различные формы: от осторожного сомнения в правильности позиции Франциска, до даже озвучки резких, эмоциональных тезисов. Она звучит на разном уровне: от авторов независимых католических СМИ до высоких иерархов церкви.

Католический дискурс о миграции — это не только заявления Папы Франциска и тех, кто разделяет его взгляды. Не только неубедительное прикрытие Евангелием политических стратегий, которые воплощаются в жизнь антихристианскими политическими силами. Не только шокирующие призывы ставить интересы мигрантов выше национальных интересов — призывы, в которых нивелируются традиционные для католического мышления категории общего блага и иерархии любви.

Это еще и диаметрально противоположные соображения. Это попытка осмыслить проблему сквозь призму упомянутых категорий и за трезвую оценку катастрофических антропологических последствий мультикультуралистской социальной инженерии. Католический дискурс о миграции — это не только Франциск.

Это еще, например, кардинал Роберт Сара, который в октябре 2017 года, во время визита в Польшу, не побоялся возразить позиции "некоторых людей, которые пользуются Словом Божьим, чтобы оправдать пропаганду мультикультурализма”. (Автор данной статьи пытается «обелить» католическую «церковь», доказывая, что в ней есть и нравственно здоровые силы. Никто, конечно, не сомневается, что такие силы в католицизме есть. Но разве можно сравнивать влияние «непогрешимого» папы-изуита, этого абсолютного монарха государства Ватикан, этого финансового и медийного магната с влиянием кардинала Сары?

Данный кардинал и на своем посту держится-то с трудом, он постоянно находится под огнем критики. Нет, католическая «церковь» полностью захвачена антихристианскими глобалистами, а наличие в ней отдельных очагов сопротивления мало что значит, к сожалению - прим. И. Д.)

На фоне того, что на Западе понтификат Франциска сопровождается значительным полемической напряжением, неприятно поражает молчание украинских католиков. Читая украинские католические издания, трудно найти хоть какую-то критику сомнительных поступков Папы или просто позиций, которые он отстаивает.

У нас чувствуется какая-то мировоззренческая удушье (И здесь, конечно, трудно согласится в автором. Само появление его статьи на официальном католическом ресурсе опровергает его заявление о том, что на Украине никто не критикует папу-иезуита. Более того, на Украине в связи с антихристианской политикой Ватикана, начавшейся еще задолго до Франциска, давно возник униатский раскол в виде «Византийского патриархата».

У него немало сторонников в Галиции, да и в других регионах Украины. «Византийский патриархат» не только критиковал этого ультралиберального папу, но даже предал его анафеме. При этом, естественно, большинство украинских униатов повинуется и будет повиноваться папе Римскому, потому, что у него есть много рычагов воздействия на ситуацию. Но и большинство католиков и униатов по всему миру покорились либеральному курсу Ватикана, ибо люди вообще склонны к греху и конформизму, ищут выгоды - прим. И. Д.)

При ординарных условиях такое единодушие было бы не просто оправданным, но и полезным. Но в критические моменты папский авторитет не должен превращать христианское сообщество в бездумное стадо. Люди Средневековья знали, что такое авторитет, в разы лучше нас. Тем не менее, средневековые Папы получали критику. Зато в современной Украине наблюдается странное ультрамонтанство.

В этом отсутствии хотя бы элементарной оппозиции к действиям Франциска прослеживается интеллектуальная незрелость украинского католичества, отсутствие почвы, опершись на который можно было бы поднять "истины”, что утверждаются одной только силой официальности. В наши времена такая незрелость является слишком большой роскошью, ведь "знаки времена” требуют надлежащего инструментария для их распознавания.

За последние годы можно было часто услышать скандирование "Украина — это Европа”. Однако понятие Европы или наделялось ложными смыслами, или звучало бессмысленно. Украина остается чем-то периферийным.

Украинское католичество, к сожалению, не составляет исключения и остается равнодушным к проблемам Европы и еще более фундаментальных проблем Церкви (и тут автор неправ. Наоборот, в среде украинских католиков и униатов, которые находились под гнетом либерального фашизма меньшее время, чем европейцы, существует бОльшее неприятие либерального курса Ватикана.

Наверняка и на Украине, и на Западе еще возникнут новые расколы в католицизме, вызванные антихристианской политикой пап. Однако, безусловно, нет никаких шансов на то, что проводимая иезуитом Франциском антихристианская перестройка католической ереси в глобалистскую антихристианскую религию получит действительно серьезный отпор в среде его паствы, хоть в Европе, хоть на Украине. - прим. И. Д.).

Конечно, данная статья И. Загребельного с критикой в адрес «непогрешимого» папы-иезуита написана в довольно мягких выражениях. Но по католическим меркам она очень резкая, тем более, что она размещена на официальном ресурсе «УГКЦ». Очевидно, что даже многие украинские униаты поняли пагубность деяний папы Римского.

А в Москве все не прекращается пропаганда союза с ним «ради всего хорошего», и «против всего плохого».

Хотя уже даже и всем мало-мальски нравственным еретикам совершенно очевидно, что Франциск - враг Христа, враг института семьи, активный борец за уничтожение европеоидных народов в потоке инокультурных мигрантов.

Православие и демократия - не антиподы, - сказал президент международного общественного фонда единства православных народов профессор В.А. Алексеев, выступая на конференции в Варне.

Проблемы, ждущие решений

В середине февраля группа парламентариев из разных стран, представители государственных структур, общественных организаций, политологов, ученых, журналистов прибыли в болгарский город Варну на конференцию. Тема, которую предстояло обсудить на международном форуме, звучала так:

«Традиционные ценности и демократические свободы в современном мире». Проблема эта настолько широка и многообразна, а главное, чрезвычайно актуальна для нашего времени, что, естественно, вызывала немалый интерес и у участников конференции, и у работников средств массовой информации. А если учесть, что на ней собственное видение проблемы должны были высказать представители более чем двадцати стран мира, то интерес этот возрастал еще больше.

«Традиционные ценности» и «демократические свободы» в современном мире... Кому-то два этих понятия могут показаться не просто диаметрально противоположными по сути, но даже и взаимоисключающими. Можно ли совместить их воедино, скажем, в масштабе целого государства или хотя бы в каком-то небольшом административном образовании одной страны, не ущемляя при этом ни одно из них: придавая большое значение традиции, не ограничивать демократические свободы, и наоборот, в погоне за либеральными ценностями забыть о всем том хорошем, что народ создавал и бережно хранил веками.

Наверное, в мире очень трудно найти государство, где бы эти два понятия гармонично сосуществовали. По крайней мере, мне такое вспомнить не удалось. Более трех часов, в течение которых самолет преодолевал расстояние от Москвы до Варны, я перебирал в памяти множество вариантов, но ни один из них так и не подошел. Как правило, в каждом государстве присутствует крен или в одну, или в другую сторону. Середины не дано. Но, как часто отмечают многие издания под некоторыми материалами: «Мнение автора может не совпадать с мнением редакции», так и в данном случае -мнение участников конференции, которые летели в Болгарию, не обязательно должно соответствовать моему личному мнению. И поэтому я и мои коллеги-журналисты с нетерпением ждали, как же ответят участники конференции на заявленные в программе форума вопросы.

Скажу сразу: наши надежды оправдались с первых же минут работы конференции. Правда, и до этого у меня не было сомнений в том, что так и будет. Ведь данный форум в Варне устраивал Международный общественный фонд единства православных народов. Наши читатели хорошо знают о нем. Подготовка и проведение ежегодных международных конференций - одно из направлений его многообразной деятельности. Отмечу и тот факт, что, устраивая подобные форумы, Фонд единства православных народов выбирает для обсуждения такие проблемы, которые актуальны в мире именно в настоящий момент, как говорится, здесь и сейчас.

Судите сами: несколько лет назад, когда напряжение между Палестинской автономией и Израилем достигло своего высочайшего накала, в городе Вифлееме прошла международная конференция, которая была призвана помочь в решении проблемы безопасности в данном регионе. Ее название говорит само за себя: «Роль традиционных религий в поиске мирных решений и ответов на вызовы глобальных и региональных угроз и конфликтов». Этот авторитетный форум организовал Международный фонд единства православных народов совместно с Администрацией Президента Палестинской национальной автономии при участии" Иерусалимской Православной Церкви.

Год назад международная конференция Фонда на тему «Евроинтеграция и проблемы идентичности народов» проходила в Требинье - городе, расположенном в Республике Сербской, что для этого государственного образования на территории Боснии и Герцеговины в тот момент было чрезвычайно актуально.

Нынешний форум - из тех, которые проводит Фонд в разных странах в рамках программы укрепления духовного единства и сотрудничества политических, общественных и религиозных деятелей разных государств, -девятнадцатый по счету. Ранее подобные конференции проходили в Ливане, Армении, Черногории, Белоруссии, Сербии, Чехии, Иордании, Грузии, Словакии, Латвии, Украине, Молдавии, Палестине, Эстонии, Хорватии и других странах.

Конференция организована при участии Болгарской Православной Церкви и мэрии города Варны. Среди ее участников - депутаты, члены правительств, православные архиереи и клирики, политические и общественные деятели, ученые, журналисты. Форум объединил под одними сводами посланцев Армении, Белоруссии, Болгарии, Боснии и Герцоговины, Грузии, Зимбабве, Латвии, Ливана, Македонии, Молдавии, Палестины, Польши, России, Румынии, Сербии, Украины, Черногории, Хорватии, Чехии, Эстонии. Здесь собрались представители Александрийской, Русской, Грузинской, Сербской, Болгарской, Польской Православных Церквей и Православной Церкви Чешских земель и Словакии. Для участия в конференции прибыли Предстоятель Православной Церкви Чешских земель и Словакии Блаженнейший Митрополит Христофор, митрополит Зимбабвийский и Ангольский Серафим (Александрийский Патриархат), епископ Нишский Йован (Сербская Православная Церковь).

Святыни Варны

Прежде чем начались заседания, состоялась неформальная встреча участников международной конференции с Высокопреосвященнейшим Кириллом, митрополитом Варненским и Великопреславским. Как радушный хозяин, архипастырь показал гостям все самое лучшее, что есть в Варне, - ее православные святыни. Знакомство началось с главного храма города - кафедрального собора Успения Пресвятой Богородицы. Этот храм -украшение города. Владыка Кирилл рассказал его историю, которая тесно связана с Россией.

Сразу после освобождения от турецкого ига на созванном 9 ноября 1879 года церковном собрании была создана комиссия, ответственная за строительство новой православной церкви. Первый камень в основание будущего храма был заложен на следующий год - 22 августа 1880 года, после торжественного молебна.

Название - в честь Успения Пресвятой Богородицы - храму было дано в память о русской императрице Марии Александровне, благодетельнице болгар. «Выбранное для храма место занимает весьма обширную площадь, что позволяет разбить возле храма и сквер. Эта площадь возвышается над Варной, отсюда хорошо виден весь город, железнодорожная станция, многие деревни, пристань и безбрежное Черное море...» - гласят документы того времени.

Строительство храма продолжалось в течение шести лет. Главный алтарь посвящен Успению Пресвятой Богородицы, северный - благоверному князю Александру Невскому, южный -святителю Николаю Чудотворцу. Первая Божественная литургия была совершена здесь 30 августа 1886 года. В 1901 году в дар кафедральному собору от русского царя Николая II из России были привезены 42 маленькие и три большие иконы, а в 1904-м - еще восемь икон. Пол застелили цветной керамической плиткой. В 60-х годах XX века создаются витражи. На больших окнах изображены святые Кирилл и Мефодий, а также святой Климент и святой Ангеларий.

Церковь Святой Параскевы-Пятницы, как называют ее болгары - «Свети Петка», - куда повел митрополит Кирилл гостей из разных стран, необыкновенно уютная и, как говорят сами варненцы, очень добрая. Недаром многие поколения местных жителей венчаются и крестят своих детей именно здесь. Конечно же, чтобы почувствовать молитвенный дух каждого православного храма, надо помолиться в нем, приложиться к его святыням, затеплить свечу перед его образами. Но поскольку сейчас мы не имеем такой возможности, постараемся хотя бы кратко рассказать ее историю.

Строительство дома Божия началось в 1901-м, а закончилось в 1906 году. В отличие от большинства варненских церквей, Святая Пятница не была разрушена.

Расписали церковь лишь в 1973 году. Над образами святых больше года трудились художники Димитр Бакалский и Сергей Ростовцев.

И так же, как святая Петка, которая прославилась особым милосердием к больным и страждущим, храм, носящий ее имя, славен такой же добродетелью: до 1945 года в пристройке рядом с церковью размещалась столовая для бедных. Горячую пищу здесь могли получить дети-сироты и семьи беженцев.

В стороне от центра города, как бы скрываясь от суеты улиц за высокими деревьями, расположилась скромная церковь Архангела Михаила. Именно этот храм стал первым православным болгарским храмом в Варне. И это был храм, где люди не только впитывали в свои души слово Божие, здесь они имели возможность изучать свой родной язык - при храме действовало церковное училище, которое стало фактически культурным и духовным центром для болгар.

А встречает всех входящих на территорию храма скромная, но очень выразительная скульптура: русский солдат и болгарская девочка, которая протягивает воину-освободителю букет цветов. Это знак благодарности брату-единоверцу, православному воину, принесшему желанную свободу от тяжкого ига.

Православие – хранитель традиционных ценностей

После прогулки по городу участники конференции поспешили в общину (мэрию) города Варны. Здесь и проходило торжественное открытие международного форума.

На первом заседании были оглашены послания, направленные в адрес международной конференции. Их прислали: Председатель Парламента Республики Болгария Ц. Цаче-ва; Председатель Совета Федерации Федерального собрания Российской Федерации В. И. Матвиенко; Председатель Государственной думы России С. Е. Нарышкин; Блаженнейший Папа и Патриарх Александрийский и всей Африки Феодор II; Святейший и Блаженнейший Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II; Святейший Патриарх Сербский Ириней; заместитель Генерального секретаря Межпарламентской Ассамблеи Православия А. Нерантзис и многие другие.

Приветствие председателя Отдела внешних церковных связей (ОВЦС) Московского Патриархата митрополита Волоколамского Илариона зачитал секретарь ОВЦС по делам дальнего зарубежья протоиерей Сергий Звонарев. В приветствии, в частности, говорится: «Система нравственных координат устроения жизни общества является цивилизационной основой любого человеческого общежития, как древнего, так и современного. Ценности, лежащие в основе многих культур и народов, были сформированы религиозной традицией, служили важнейшим внутренним ориентиром для человека. Сегодня, к сожалению, нравственные постулаты все чаще подвергаются ревизии со стороны секулярной идеологии: им отказывается в универсальном характере, они объявляются частным делом человека, рудиментом архаичного средневекового сознания, препятствующим реализации прав и свобод личности в XXI веке. Все это выражается в многочисленных фактах дискриминации верующих - человеку становится все труднее обосновывать свои действия или публично высказывать мнение, опираясь на религиозные взгляды, которые идут вразрез с официальной политкорректностью и толерантностью.

Нравственный облик, а следовательно, и благополучие человечества во многом зависят от того, смогут ли традиционные ценности остаться востребованными у нынешнего и грядущего поколений жителей планеты, быть регуляторами отношений человека с ближними и дальними.

Желаю всем участникам конференции плодотворной работы и конструктивного диалога. Надеюсь, что встреча неравнодушных людей внесет свой вклад в отстаивание идеалов правды и добра в окружающем мире».

Уже первые выступления задали деловой и конструктивный настрой всей дальнейшей работе форума. В день открытия конференции с ее трибуны прозвучали доклады Вы-сокопреосвященнейшего Кирилла, митрополита Варненского и Великопреславского, а также президента Международного фонда единства православных народов профессора В. А. Алексеева.

Участники конференции с большим вниманием заслушали доклад митрополита Кирилла, авторитетного архипастыря Болгарской Православной Церкви. Владыка выразил убежденность, которая впоследствии прозвучала из уст многих выступавших, что хранителем традиционных ценностей является Православие.

А это означает, что у ответственных политиков, которые в своем служении опираются на традиционные ценности и смыслы нашей жизни, имеются надежные союзники в лице Автокефальных Православных Церквей.

«Мы должны возвысить свои сердца к Небу, туда, где пребывает наш Спаситель, наследниками Которого мы являемся здесь, на земле, -сказал в своем выступлении митрополит Кирилл. - Роль Церкви - свидетельствовать о Царстве Божием, призывать людей к тому, чтобы они освободились от рабства плоти и греха и обогащались духом>. Владыка Кирилл призвал не только священнослужителей, но и политиков быть ревностными спасителями душ православных христиан. А дело Церкви - никогда не допускать замены евангельского идеала политическими, социальными, философскими идеями. Разум против разума воюет, но у нас должен быть разум Христа, то есть мы должны знать тайны Царства Божия. Господь учит нас Своей любви и Своему милосердию: отдавать то, что у нас есть, тому, у кого этого нет. Таким образом наш ближний спасается от материальной бедности, а мы спасаемся от духовной бедности и обогащаемся любовью. Все другие пути спасения мира - от лукавого и ведут нас мимо Царства Божия. Движущая сила нашей земной жизни -демократические свободы - не могут быть целью, они могут быть условием, которое облегчит этот поиск. Но мы не должны забывать о том, что святые мученики, независимо от демократических свобод, искали именно Царства Божия и были готовы отдать за это все земное, даже пролить свою кровь. И без демократических свобод христианин остается свободным в своем сердце и проповедником свободы этого мира, как говорит святой апостол Павел. «Жизнь по евангельским заповедям должна быть мерой и критерием для всех демократических свобод», - такими словами закончил свое выступление перед участниками конференции митрополит Варненский и Великопреславский Кирилл. Большой интерес вызвал доклад президента Международного общественного фонда единства православных народов профессора В. А. Алексеева, который тоже прозвучал в первый день работы конференции.

«Экономические проблемы, чрезвычайно обострившиеся в последний период и приведшие человечество к опасной черте своего развития, во многом коренятся в глубокой деформации принципов демократии, умаления ее значения в современном мире», - сказал профессор Алексеев. Он подчеркнул, что уже многие политики, экономисты, общественные деятели ощутили необходимость укрепления и продвижения в жизнь проверенных испытаниями фундаментальных ценностей.

Президент Фонда отметил важное значение на этом поприще деятельности парламентариев - прямых выразителей народной воли, - что является важнейшим элементом демократического механизма. Вот почему так важно развивать парламентаризм в условиях кризиса, подчеркнул профессор В. А. Алексеев. По его мнению, демократические институты и ценности призваны сдерживать неумеренные аппетиты представителей бюрократии и олигархии, алчность которых нарушает мировой порядок, разрушая моральные и нравственные ценности. Но парламентаризм вне тесной связи с обществом -нонсенс. «Мы должны претворять в жизнь высокие моральные и духовные ценности христианства. Опыт деятельности Фонда и Межпарламентской Ассамблеи Православия показал, что христианство -

Православие - и демократия - не антиподы. Напротив, мы неоднократно убеждались в том, что истинные ценности демократии совпадают с евангельским учением. Ибо христианство и демократия одинаково высоко ценят свободу человеческой личности, свободу выражения человеческой воли. Но некоторые силы в течение уже многих лет стараются как можно дальше развести друг от друга демократию и христианство. И наша задача состоит в том, чтобы придать демократии живительные христианские измерения», - призвал участников конференции президент Международного общественного фонда единства православных народов профессор В. А. Алексеев.

Следующие два дня международный форум продолжил свою работу в конференц-зале гостиницы «Grand Hotel Dimyat». Все это время велась дискуссия, посвященная различным аспектам соотношения традиционных ценностей и демократических свобод. Ее участники согласились с оценками разрастания проблемы наступления агрессивного секуляризма на традиционные ценности, институт семьи и брака, проявлением чего стала тенденция к легализации однополых союзов в ряде европейских стран. Также было отмечено, что в современном мире происходит усиление нравственного релятивизма, который превращает свободу во вседозволенность.

По результатам докладов и выступлений участники международной конференции приняли совместное коммюнике.

По материалам статьи из газеты «Православная Москва» № 5 (527), март 2013 г., автор А. Хлуденцов, Москва - Варна – Москва.

Про традиционные ценности August 29th, 2016

Мы тут с товарищами задались вопросом, а что это такое вообще «традиционные ценности», о которых все говорят? Вроде как, в стране объявлен курс на их защиту, но нигде не сказано четко, о чем речь.

Интуитивно, видимо, большинство понимает под «традиционными ценностями» альтернативу навязываемым современным западным нормам и идеалам. Нам навязывают как норму однополые «семьи» — значит, «традиционной» (по отношению к этой «норме») становится нормальная семейная жизнь, которой живет большинство. Нам навязывают индивидуализм — значит «традиционной ценностью» становится коллективизм. Нам навязывают постмодернизм в искусстве, отрицающий всякие смыслы и задаваемые ими нормы — значит в число «традиционного» попадает всё предшествующее, в том числе, советская «классика».

Такое интуитивное понимание обусловлено тем, что, по большому счету, курс на «традиционные ценности» большинство воспринимает как часть общего курса на укрепление суверенитета. И так оно и есть. Достаточно сказать, что в «Стратегии государственной культурной политики», принятой 29 февраля 2016 года, эта самая культурная политика признается «неотъемлемой частью Стратегии национальной безопасности Российской Федерации». В этой логике «традиционные ценности» обязаны быть чем-то альтернативным западному тлену. Однако, поскольку нынешняя российская элита, разрушив СССР, не предложила ничего нового, кроме сближения с Западом и подражания всему западному, — альтернативой сегодня естественным образом воспринимаются ценности предыдущих периодов.

Однако, это именно интуитивное понимание. Официальные документы, оформляющие новый курс, повторюсь, ничего внятного не говорят.

Благодаря коллективизации и индустриализации крестьянская страна превратилась в промышленную державу с преобладанием городского населения, произошло уравнивание женщин в правах с мужчинами, общество стало в большинстве своем светским… У нас не было классического западного Модерна , но у нас был СССР.

Между тем даже текст Послания Президента, упомянутого выше, содержит упоминание неких «ценностей, которые тысячелетиями составляли духовную, нравственную основу цивилизации, каждого народа…» Нельзя, конечно, отрицать ценностную преемственность между эпохами и существование определенных констант, составляющих культурное ядро народа. Но всё же, на фоне явно неудачно выбранного термина эта фраза звучит двусмысленно.

На мой взгляд, в этой терминологической двусмысленности отражается вся наша стратегическая неопределенность. Запад, в который мечтала ввести Россию наша элита, уже не тот. Проект Модерн исчерпан. О его исчерпании такие мыслители, как Томас Манн, говорили ещё в первой половине ХХ века. Ему на смену пришел Постмодерн . Наша элита готова была бы принять и его, но геополитическая ситуация (Крым, Сирия) обнулила любую возможность вхождения в Запад на достойных условиях. Единственная известная человечеству альтернатива Модерну — коммунистический проект — отвергнута. И до тех пор, пока она отвергнута, есть лишь два пути: до последнего цепляться за какие-то реликтовые остатки Модерна (что, в общем-то, и «путем» назвать нельзя), или двигаться в новую архаику (см. исламизм и т.п.), которая, как мы считаем, искусственно сооружается для того, чтобы ускорить крушение Модерна в остальных частях света.

Пока что наши власти выбирают первый вариант, но долгосрочной перспективы у него нет. Однако, поскольку искусственная архаика (иначе называемая «Контрмодерном») гораздо хуже, то в этой борьбе реально существующих сегодня мировых проектов безусловно следует поддерживать умирающий Модерн, в надежде на рождение новой альтернативы и в работе, приближающей её рождение.

Вместе с тем, определенные группы в российской элите уже во всю пропагандируют, скажем, монархизм. Самым ярким примером является деятельность крымского прокурора Натальи Поклонской (безудержное и бесцеремонное возведение культа Николая II и монархии, соединенное с выпячиваемой набожностью), которая, конечно, действует не только в силу своих личных убеждений. (Просто задумайтесь, что это — Крым, на котором сосредоточено гигантское политическое внимание, как внутреннее, так и внешнее, — не думаю, что там возможна самодеятельность в духе той, которую ведет Поклонская).

Одновременно, ведётся игра под условным названием «Шарли-ИГИЛ», когда единственной альтернативой лишенному всякой нравственности постмодернизму «Шарли Эбдо» провозглашается лишенный всякого гуманизма «ИГИЛ» — та самая искусственная архаика в чистом виде. В России самым ярким проявлением этой игры стал скандал с «Пусси Райот», главным оппонентом которых была выставлена карикатурная «Божья воля», ряженые казаки с нагайками и тому подобные маргиналы. Обществу навязывают ложный выбор: либо «креативный класс», либо «православный халифат» .

В этой связи, неудачный термин «традиционные ценности» может быть достаточно опасным, поскольку именно как «ценности традиционного общества» его и будут трактовать приверженцы идеи возврата к этому самому «традиционному обществу» (в кавычках, потому что оно будет искусственным и лишенным любых предпосылок к развитию — иначе зачем в него возвращаться?). И такие трактовки уже возникают. Именно так и пытаются трактовать все эти Стратегии и Основы наши местные «Шарли» («Пусси», Гельманы, Мильграмы и их паства). Лоббисты ювенальной юстиции пытаются выставить своих противников адептами «Домостроя», а российское общество вцелом — «домостройным». Этим силам подыгрывают ряженые провокаторы с нагайками.

И при этом, действительно, нет уверенности, что та (влиятельная) часть элиты, которая грезит монархией и прочим «хрустом французской булки», не собирается именно так и использовать перечисленные выше программные документы.

В этой ситуации патриотическому большинству необходимо с одной стороны приветствовать поворот государственной политики в сторону укрепления суверенитета, но при этом определиться с пониманием «традиционных ценностей» и отстаивать это понимание. Если бы речь шла о Европе, то для неё такими ценностями стали бы ценности Модерна, но нам они чужды. Капитал в России оказался слаб и не продержался даже года после Февральской революции. Вместо капитализма у нас был социализм. Россия не осуществляла модернизацию по-европейски. Та коллективизация и индустриализация, которую осуществляли большевики, проходила без слома коллективизма, а наоборот с его поддержанием. В общем, для нас в данной ситуации «традиционными ценностями», как ни крути, оказываются ценности советского доперестроечного общества. Естественно, со всеми оговорками о преемственности эпох с одной стороны, и необходимостью развиваться и искать альтернативу умирающему Модерну — с другой.

И белые рукава.

Имам ведет в молитве прихожан. Каир , Египет ,1865 год .

Хали́ф (араб. خليفة‎‎, наместник, заместитель) - название самого высокого титула у мусульман . В разные времена взгляды на его содержание были разными. Слово халифат (араб. خليفة‎‎ - Khalīfah - «наследник», «представитель») - означает как титул халифа, так и обширное государство, созданное после Мухаммада арабами-завоевателями под предводительством его «халифов» (наместников). Эпоха существования Арабского халифата (630-1258 годы), вместе с несколькими последующими веками расцвета общеисламской науки и культуры, именуются в западной историографии Золотым веком ислама . Для Омейядов и Аббасидов халиф - это наследственный титул правителя, соединяющего в себе неограниченную высшую духовную и светскую власть. В Мамлюкском султанате халифы являлись исключительно духовными лидерами, оставляя светское правление султанам .

Мулла́ (араб. المُلَّا‎‎ /аль-мулла/ от араб. مَوْلَى‎‎ «наместник; хранитель; хозяин»; перс. ملّا‎, тур. Molla, чеч. Молла, узб. Mulla, индон. Mullah) - арабское мусульманское духовное звание богослова (улемы ), учёного мужа и правоведа, обычно хорошо знающего Коран (иногда даже наизусть, то есть хафиза ), хадисы и нормы шариата . У суннитов часто употребляется как синоним звания имама , избираемого главы общины верующих. У шиитов звание муллы ниже звания имама (см. двенадцать имамов ). Такой мулла не участвует в светском управлении; его компетенция - лишь толкование Корана и вопросов веры. На Кавказе муллой также называют муэдзинов , «будничных» имамов и другое низшее духовенство, тогда как «пятничный» имам, кади и шейх-уль-ислам именуются Муллой-ахундом (у шиитов ) или Муллой-эффенди(у суннитов).

Му ллы на приёме у шаха Сафави

Система раввинских должностей образует иерархию, высшая ступень - ашкеназский и сефардский верховные раввины; за ними следуют судьи (даяним ) Высшего апелляционного суда, затем - даяним региональныхбатей-дин , многочисленные раввины (наблюдающие за кашрутом , за миквами и т. п.), региональные раввины, назначаемые местными религиозными советами, и, наконец, раввины синагог.

Раввин , иллюстрация Татьяны Дорониной.