"облако в штанах" анализ поэмы. Поэма «Облако в штанах»: анализ. «Облако в штанах», Маяковский Разбор произведения облако в штанах
«Облако в штанах» Владимир Маяковский
Тетраптих
(Вступление)
Вашу мысль,
мечтающую на размягченном мозгу,
как выжиревший лакей на засаленной кушетке,
буду дразнить об окровавленный сердца лоскут:
досыта изъиздеваюсь, нахальный и едкий.У меня в душе ни одного седого волоса,
и старческой нежности нет в ней!
Мир огромив мощью голоса,
иду - красивый,
двадцатидвухлетний.Нежные!
Вы любовь на скрипки ложите.
Любовь на литавры ложит грубый.
А себя, как я, вывернуть не можете,
чтобы были одни сплошные губы!Приходите учиться -
из гостиной батистовая,
чинная чиновница ангельской лиги.И которая губы спокойно перелистывает,
как кухарка страницы поваренной книги.Хотите -
буду от мяса бешеный
— и, как небо, меняя тона -
хотите -
буду безукоризненно нежный,
не мужчина, а - облако в штанах!Не верю, что есть цветочная Ницца!
Мною опять славословятся
мужчины, залежанные, как больница,
и женщины, истрепанные, как пословица.Вы думаете, это бредит малярия?
Это было,
было в Одессе.«Приду в четыре», - сказала Мария.
Восемь.
Девять.
Десять.Вот и вечер
в ночную жуть
ушел от окон,
хмурый,
декабрый.В дряхлую спину хохочут и ржут
канделябры.Меня сейчас узнать не могли бы:
жилистая громадина
стонет,
корчится.
Что может хотеться этакой глыбе?
А глыбе многое хочется!Ведь для себя не важно
и то, что бронзовый,
и то, что сердце - холодной железкою.
Ночью хочется звон свой
спрятать в мягкое,
в женское.И вот,
громадный,
горблюсь в окне,
плавлю лбом стекло окошечное.
Будет любовь или нет?
Какая -
большая или крошечная?
Откуда большая у тела такого:
должно быть, маленький,
смирный любеночек.
Она шарахается автомобильных гудков.
Любит звоночки коночек.Еще и еще,
уткнувшись дождю
лицом в его лицо рябое,
жду,
обрызганный громом городского прибоя.Полночь, с ножом мечась,
догнала,
зарезала, -
вон его!Упал двенадцатый час,
как с плахи голова казненного.В стеклах дождинки серые
свылись,
гримасу громадили,
как будто воют химеры
Собора Парижской Богоматери.Проклятая!
Что же, и этого не хватит?
Скоро криком издерется рот.
Слышу:
тихо,
как больной с кровати,
спрыгнул нерв.
И вот, -
сначала прошелся
едва-едва,
потом забегал,
взволнованный,
четкий.
Теперь и он и новые два
мечутся отчаянной чечеткой.Рухнула штукатурка в нижнем этаже.
Нервы -
большие,
маленькие,
многие! -
скачут бешеные,
и ужеу нервов подкашиваются ноги!
А ночь по комнате тинится и тинится, -
из тины не вытянуться отяжелевшему глазу.Двери вдруг заляскали,
будто у гостиницы
не попадает зуб на зуб.Вошла ты,
резкая, как «нате!»,
муча перчатки замш,
сказала:
«Знаете -
я выхожу замуж».Что ж, выходите.
Ничего.
Покреплюсь.
Видите - спокоен как!
Как пульс
покойника.
Помните?
Вы говорили:
«Джек Лондон,
деньги,
любовь,
страсть», -
а я одно видел:
вы - Джоконда,
которую надо украсть!
И украли.Опять влюбленный выйду в игры,
огнем озаряя бровей загиб.
Что же!
И в доме, который выгорел,
иногда живут бездомные бродяги!Дразните?
«Меньше, чем у нищего копеек,
у вас изумрудов безумий».
Помните!
Погибла Помпея,
когда раздразнили Везувий!Эй!
Господа!
Любители
святотатств,
преступлений,
боен, -
а самое страшное
видели -
лицо мое,
когда
я
абсолютно спокоен?И чувствую -
«я»
для меня мало.
Кто-то из меня вырывается упрямо.Allo!
Кто говорит?
Мама?
Мама!
Ваш сын прекрасно болен!
Мама!
У него пожар сердца.
Скажите сестрам, Люде и Оле, -
ему уже некуда деться.
Каждое слово,
даже шутка,
которые изрыгает обгорающим ртом он,
выбрасывается, как голая проститутка
из горящего публичного дома.
Люди нюхают -
запахло жареным!
Нагнали каких-то.
Блестящие!
В касках!
Нельзя сапожища!
Скажите пожарным:
на сердце горящее лезут в ласках.
Я сам.
Глаза наслезненные бочками выкачу.
Дайте о ребра опереться.
Выскочу! Выскочу! Выскочу! Выскочу!
Рухнули.
Не выскочишь из сердца!На лице обгорающем
из трещины губ
обугленный поцелуишко броситься вырос.
Мама!
Петь не могу.
У церковки сердца занимается клирос!Обгорелые фигурки слов и чисел
из черепа,
как дети из горящего здания.
Так страх
схватиться за небо
высил
горящие руки «Лузитании».Трясущимся людям
в квартирное тихо
стоглазое зарево рвется с пристани.
Крик последний, -
ты хоть
о том, что горю, в столетия выстони!Славьте меня!
Я великим не чета.
Я над всем, что сделано,
ставлю «nihil».Я раньше думал -
книги делаются так:
пришел поэт,
легко разжал уста,
и сразу запел вдохновенный простак -
пожалуйста!
А оказывается -
прежде чем начнет петься,
долго ходят, размозолев от брожения,
и тихо барахтается в тине сердца
глупая вобла воображения.
Пока выкипячивают, рифмами пиликая,
из любвей и соловьев какое-то варево,
улица корчится безъязыкая -
ей нечем кричать и разговаривать.Городов вавилонские башни,
возгордясь, возносим снова,
а бог
города на пашни
рушит,
мешая слово.Улица муку молча перла.
Крик торчком стоял из глотки.
Топорщились, застрявшие поперек горла,
пухлые taxi и костлявые пролетки
грудь испешеходили.Чахотки площе.
Город дорогу мраком запер.И когда -
все-таки! -
выхаркнула давку на площадь,
спихнув наступившую на горло паперть,
думалось:
в хорах архангелова хорала
бог, ограбленный, идет карать!А улица присела и заорала:
«Идемте жрать!»Гримируют городу Круппы и Круппики
грозящих бровей морщь,
а во рту
умерших слов разлагаются трупики,
только два живут, жирея -
«сволочь»
и еще какое-то,
кажется, «борщ».Поэты,
размокшие в плаче и всхлипе,
бросились от улицы, ероша космы:
«Как двумя такими выпеть
и барышню,
и любовь,
и цветочек под росами?»
А за поэтами -
уличные тыщи:
студенты,
проститутки,
подрядчики.Господа!
Остановитесь!
Вы не нищие,
вы не смеете просить подачки!Нам, здоровенным,
с шаго саженьим,
надо не слушать, а рвать их -
их,
присосавшихся бесплатным приложением
к каждой двуспальной кровати!Их ли смиренно просить:
«Помоги мне!»
Молить о гимне,
об оратории!
Мы сами творцы в горящем гимне -
шуме фабрики и лаборатории.Что мне до Фауста,
феерией ракет
скользящего с Мефистофелем в небесном паркете!
Я знаю -
гвоздь у меня в сапоге
кошмарней, чем фантазия у Гете!Я,
златоустейший,
чье каждое слово
душу новородит,
именинит тело,
говорю вам:
мельчайшая пылинка живого
ценнее всего, что я сделаю и сделал!Слушайте!
Проповедует,
мечась и стеня,
сегодняшнего дня крикогубый Заратустра!
Мы
с лицом, как заспанная простыня,
с губами, обвисшими, как люстра,
мы,
каторжане города-лепрозория,
где золото и грязь изъязвили проказу, -
мы чище венецианского лазорья,
морями и солнцами омытого сразу!Плевать, что нет
у Гомеров и Овидиев
людей, как мы,
от копоти в оспе.
Я знаю -
солнце померкло б, увидев
наших душ золотые россыпи!Жилы и мускулы - молитв верней.
Нам ли вымаливать милостей времени!
Мы -
каждый -
держим в своей пятерне
миров приводные ремни!Это взвело на Голгофы аудиторий
Петрограда, Москвы, Одессы, Киева,
и не было ни одного,
который
не кричал бы:
«Распни,
распни его!»
Но мне -
люди,
и те, что обидели -
вы мне всего дороже и ближе.Видели,
как собака бьющую руку лижет?!Я,
обсмеянный у сегодняшнего племени,
как длинный
скабрезный анекдот,
вижу идущего через горы времени,
которого не видит никто.Где глаз людей обрывается куцый,
главой голодных орд,
в терновом венце революций
грядет шестнадцатый год.А я у вас - его предтеча;
я - где боль, везде;
на каждой капле слезовой течи
распял себя на кресте.
Уже ничего простить нельзя.
Я выжег души, где нежность растили.
Это труднее, чем взять
тысячу тысяч Бастилий!И когда,
приход его
мятежом оглашая,
выйдете к спасителю -
вам я
душу вытащу,
растопчу,
чтоб большая! -
и окровавленную дам, как знамя.Ах, зачем это,
откуда это
в светлое весело
грязных кулачищ замах!Пришла
и голову отчаянием занавесила
мысль о сумасшедших домах.И -
как в гибель дредноута
от душащих спазм
бросаются в разинутый люк -
сквозь свой
до крика разодранный глаз
лез, обезумев, Бурлюк.
Почти окровавив исслезенные веки,
вылез,
встал,
пошел
и с нежностью, неожиданной в жирном человеке
взял и сказал:
«Хорошо!»
Хорошо, когда в желтую кофту
душа от осмотров укутана!
Хорошо,
когда брошенный в зубы эшафоту,
крикнуть:
«Пейте какао Ван-Гутена!»И эту секунду,
бенгальскую,
громкую,
я ни на что б не выменял,
я ни на…А из сигарного дыма
ликерною рюмкой
вытягивалось пропитое лицо Северянина.
Как вы смеете называться поэтом
и, серенький, чирикать, как перепел!
Сегодня
надо
кастетом
кроиться миру в черепе!Вы,
обеспокоенные мыслью одной -
«изящно пляшу ли», -
смотрите, как развлекаюсь
я -
площадной
сутенер и карточный шулер.
От вас,
которые влюбленностью мокли,
от которых
в столетия слеза лилась,
уйду я,
солнце моноклем
вставлю в широко растопыренный глаз.Невероятно себя нарядив,
пойду по земле,
чтоб нравился и жегся,
а впереди
на цепочке Наполеона поведу, как мопса.
Вся земля поляжет женщиной,
заерзает мясами, хотя отдаться;
вещи оживут -
губы вещины
засюсюкают:
«цаца, цаца, цаца!»Вдруг
и тучи
и облачное прочее
подняло на небе невероятную качку,
как будто расходятся белые рабочие,
небу объявив озлобленную стачку.
Гром из-за тучи, зверея, вылез,
громадные ноздри задорно высморкая,
и небье лицо секунду кривилось
суровой гримасой железного Бисмарка.
И кто-то,
запутавшись в облачных путах,
вытянул руки к кафе -
и будто по-женски,
и нежный как будто,
и будто бы пушки лафет.Вы думаете -
это солнце нежненько
треплет по щечке кафе?
Это опять расстрелять мятежников
грядет генерал Галифе!Выньте, гулящие, руки из брюк -
берите камень, нож или бомбу,
а если у которого нету рук -
пришел чтоб и бился лбом бы!
Идите, голодненькие,
потненькие,
покорненькие,
закисшие в блохастом грязненьке!
Идите!
Понедельники и вторники
окрасим кровью в праздники!
Пускай земле под ножами припомнится,
кого хотела опошлить!Земле,
обжиревшей, как любовница,
которую вылюбил Ротшильд!
Чтоб флаги трепались в горячке пальбы,
как у каждого порядочного праздника -
выше вздымайте, фонарные столбы,
окровавленные туши лабазников.Изругивался,
вымаливался,
резал,
лез за кем-то
вгрызаться в бока.На небе, красный, как марсельеза,
вздрагивал, околевая, закат.Уже сумашествие.
Ничего не будет.
Ночь придет,
перекусит
и съест.
Видите -
небо опять иудит
пригоршнью обгрызанных предательством звезд?Пришла.
Пирует Мамаем,
задом на город насев.
Эту ночь глазами не проломаем,
черную, как Азеф!Ежусь, зашвырнувшись в трактирные углы,
вином обливаю душу и скатерть
и вижу:
в углу - глаза круглы, -
глазами в сердце въелась богоматерь.
Чего одаривать по шаблону намалеванному
сиянием трактирную ораву!
Видишь - опять
голгофнику оплеванному
предпочитают Варавву?
Может быть, нарочно я
в человечьем месиве
лицом никого не новей.
Я,
может быть,
самый красивый
из всех твоих сыновей.
Дай им,
заплесневшим в радости,
скорой смерти времени,
чтоб стали дети, должные подрасти,
мальчики - отцы,
девочки - забеременели.
И новым рожденным дай обрасти
пытливой сединой волхвов,
и придут они -
и будут детей крестить
именами моих стихов.Я, воспевающий машину и Англию,
может быть, просто,
в самом обыкновенном Евангелии
тринадцатый апостол.
И когда мой голос
похабно ухает -
от часа к часу,
целые сутки,
может быть, Иисус Христос нюхает
моей души незабудки.Мария! Мария! Мария!
Пусти, Мария!
Я не могу на улицах!
Не хочешь?
Ждешь,
как щеки провалятся ямкою
попробованный всеми,
пресный,
я приду
и беззубо прошамкаю,
что сегодня я
«удивительно честный».
Мария,
видишь -
я уже начал сутулиться.В улицах
люди жир продырявят в четырехэтажных зобах,
высунут глазки,
потертые в сорокгодовой таске, -
перехихикиваться,
что у меня в зубах
— опять! -
черствая булка вчерашней ласки.
Дождь обрыдал тротуары,
лужами сжатый жулик,
мокрый, лижет улиц забитый булыжником труп,
а на седых ресницах -
да! -
на ресницах морозных сосулек
слезы из глаз -
да! -
из опущенных глаз водосточных труб.
Всех пешеходов морда дождя обсосала,
а в экипажах лощился за жирным атлетом атлет;
лопались люди,
проевшись насквозь,
и сочилось сквозь трещины сало,
мутной рекой с экипажей стекала
вместе с иссосанной булкой
жевотина старых котлет.Мария!
Как в зажиревшее ухо втиснуть им тихое слово?
Птица
побирается песней,
поет,
голодна и звонка,
а я человек, Мария,
простой,
выхарканный чахоточной ночью в грязную руку Пресни.
Мария, хочешь такого?
Пусти, Мария!
Судорогой пальцев зажму я железное горло звонка!Звереют улиц выгоны.
На шее ссадиной пальцы давки.Видишь - натыканы
в глаза из дамских шляп булавки!Детка!
Не бойся,
что у меня на шее воловьей
потноживотые женщины мокрой горою сидят, -
это сквозь жизнь я тащу
миллионы огромных чистых любовей
и миллион миллионов маленьких грязных любят.
Не бойся,
что снова,
в измены ненастье,
прильну я к тысячам хорошеньких лиц, -
«любящие Маяковского!»-
да ведь это ж династия
на сердце сумасшедшего восшедших цариц.
Мария, ближе!
В раздетом бесстыдстве,
в боящейся дрожи ли,
но дай твоих губ неисцветшую прелесть:
я с сердцем ни разу до мая не дожили,
а в прожитой жизни
лишь сотый апрель есть.
Мария!Поэт сонеты поет Тиане,
а я -
весь из мяса,
человек весь -
тело твое просто прошу,
как просят христиане -
«хлеб наш насущный
даждь нам днесь».Мария - дай!
Мария!
Имя твое я боюсь забыть,
как поэт боится забыть
какое-то
в муках ночей рожденное слово,
величием равное богу.
Тело твое
я буду беречь и любить,
как солдат,
обрубленный войною,
ненужный,
ничей,
бережет свою единственную ногу.
Мария -
не хочешь?
Не хочешь!Значит - опять
темно и понуро
сердце возьму,
слезами окапав,
нести,
как собака,
которая в конуру
несет
перееханную поездом лапу.
Кровью сердце дорогу радую,
липнет цветами у пыли кителя.
Тысячу раз опляшет Иродиадой
солнце землю -
голову Крестителя.
И когда мое количество лет
выпляшет до конца -
миллионом кровинок устелется след
к дому моего отца.Вылезу
грязный (от ночевок в канавах),
стану бок о бок,
наклонюсь
и скажу ему на ухо:
— Послушайте, господин бог!
Как вам не скушно
в облачный кисель
ежедневно обмакивать раздобревшие глаза?
Давайте - знаете -
устроимте карусель
на дереве изучения добра и зла!
Вездесущий, ты будешь в каждом шкапу,
и вина такие расставим по столу,
чтоб захотелось пройтись в ки-ка-пу
хмурому Петру Апостолу.
А в рае опять поселим Евочек:
прикажи, -
сегодня ночью ж
со всех бульваров красивейших девочек
я натащу тебе.
Хочешь?
Не хочешь?
Мотаешь головою, кудластый?
Супишь седую бровь?
Ты думаешь -
этот,
за тобою, крыластый,
знает, что такое любовь?
Я тоже ангел, я был им -
сахарным барашком выглядывал в глаз,
но больше не хочу дарить кобылам
из сервской муки изваянных ваз.
Всемогущий, ты выдумал пару рук,
сделал,
что у каждого есть голова, -
отчего ты не выдумал,
чтоб было без мук
целовать, целовать, целовать?!
Я думал - ты всесильный божище,
а ты недоучка, крохотный божик.
Видишь, я нагибаюсь,
из-за голенища
достаю сапожный ножик.
Крыластые прохвосты!
Жмитесь в раю!
Ерошьте перышки в испуганной тряске!
Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою
отсюда до Аляски!Меня не остановите.
Вру я,
в праве ли,
но я не могу быть спокойней.
Смотрите -
звезды опять обезглавили
и небо окровавили бойней!
Эй, вы!
Небо!
Снимите шляпу!
Я иду!Вселенная спит,
положив на лапу
с клещами звезд огромное ухо.
Анализ поэмы Маяковского «Облако в штанах»
Любовная лирика поэта Владимира Маяковского весьма необычна и неординарна. В ней легко уживаются нежность и чувственность, страсть и агрессия, а также грубость, самомнение, гордыня и тщеславие. Подобный феерический «коктейль» способен вызвать у читателей самые разнообразные чувства, однако никого не оставляет равнодушным.
К раннему периоду творчества Маяковского относится очень своеобразная и импульсивная поэма «Облако в штанах». Над ней поэт работал почти 17 месяцев и впервые представил свое произведение летом 1915 года в Петербурге, где на квартире у Эльзы Брик проходили литературные чтения. Там Маяковский познакомился с младшей сестрой хозяйки, Лилей Брик, которая на долгие годы стала музой поэта. Именно ей автор и посвятил свою поэму, которая несмотря на довольно своеобразное и вызывающее содержание все же не лишена определенного изящества и романтизма.
Примечательно, что изначально это произведение называлось «Тринадцать апостолов» и было практически вдвое длиннее, чем «Облако в штанах» . Причем, в роли тринадцатого апостола выступал сам Маяковский, который взял на себя смелость судить людей и их поступки. Однако название поэмы, равно как и отдельные ее части, при первой публикации были запрещены цензурой, поэтому поэту пришлось убрать особо острые социальные и политические моменты, превратив довольно жесткое и бунтарское произведение в образец новой любовной лирики.
Начинается поэма с того, что ее двадцатидвух летний герой, в образе которого выступает сам автор, переживает глубокую личную трагедию. Его возлюбленная Мария, которой он назначает свидание, не приходит к назначенному часу, В характерной для поэта манере, рублеными и прямолинейными фразами описываются душевные терзания главного героя, для которого каждый удар часов отдается болью в сердце. Переживания превращают молодого человека в дряхлого сгорбленного старика, который, прислонившись лбом к оконному стеклу и вглядываясь в темноту, задается вопросом: «Будет любовь или нет?».
К тому моменту, когда Мария все же появляется на пороге его комнаты и сообщает, что выходит замуж за другого, главный герой более не испытывает ничего, кроме испепеляющей ненависти . Причем, распространяется она не столько на бывшую возлюбленную, сколько на жестокий и несправедливый мир, где люди заключают браки по расчету, а не по любви, а главной ценностью являются деньги, а не чувства.
Последующие части поэмы посвящены гневному обличению общества , которое погрязло в грехах, но совершенно не обращает на это внимания. При этом Маяковский затрагивает не только материальные, но и духовные аспекты жизни людей, утверждая, что именно вера в Бога делает их рабами. То и дело автор пытается опустить читателя на землю, используя очень емкие и образные сравнения вроде «гвоздь у меня в сапоге кошмарней, чем фантазия у Гете». При этом поэт мастерски показывает, какой путь проделывает его герой для того, чтобы очистить свое самосознание и избавиться от ненужных чувств, которые мешают ему быть сильным, жестким, решительным и непреклонным. Однако именно несчастная любовь заставляет его переосмыслить жизненные ценности и изменить приоритеты, направив свою энергию на то, чтобы изменить этот грешный мир.
«Я знаю - солнце померкло б, увидев наших душ золотые россыпи», - утверждает Владимир Маяковский, подчеркивая тем самым, что каждый человек является вполне самодостаточным и гордым существом, который в состоянии сделать свою жизнь счастливой, избавиться от сомнений и душевных терзаний. При этом автор утверждает, что небу нет никакого дела до того, что происходит на земле, и рассчитывать на помощь высших сил не приходится, потому как «вселенная спит, положив на лапу с клещами звезд огромное ухо».
Владимир Владимирович Маяковский потратил на данную поэму около года и наделил своего героя всеми своими чертами характера. Герой его поэмы лирический, он умеет любить и хочет, чтобы любили его. В самом начале произведения герой ожидает свою любимую девушку, и время так долго тянется, что ему кажется, будто всё над ним издевается. Даже капельки дождя словно танцуют перед ним и корчат рожицы, у него не хватает терпения, так он хочет увидеть любимую.
Когда же долгожданная встреча состоялась, герой этому был не рад. В его груди образовывается дыра, которую он называет пульсом покойника. Его любимая Мария, придя к нему, рассказала ему о том, что вскоре она выходит замуж, тем самым разбивает сердце молодому человеку. Молодой парень говорит о том, что он настолько боится забыть имя девушки, так же как и поэт боится забыть о написании своих произведений. Разочаровавшись в любви окончательно, юноша подается в политику.
И тут закружился вихрь описанных людей высмеивание власти, исторические личности и бездумную толпу, которая следует непонятно за кем и куда. Молодой человек говорит о том, что все эти жалкие и мелкие людишки не способные на любовь и даже представления не имеют что это. Каждый из них путает любовь с похотью и мешает это понятие с грязью. В итоге молодой человек разочаровывается в Боге и перестает верить. Он говорит о том, что Творец не увидел его сердечной раны и не понял разочарования и не смог ему помочь.
Молодой человек не перестает думать о Марии, он словно бьется в агонии и кричит во всеуслышание, что ему так больно и неприятно осознавать, что его бросили. Юноша понимает, что это бесполезно и что все рухнуло, поэтому он хочет, чтобы революция коснулась всего.
Вначале поэма называлась «Тринадцатый апостол», но название пришлось изменить, потому что Маяковский не хотел попасть на каторгу и назвал поэму «Облако в штанах». Где штаны для писателя выступают грубой тканью, так он выражал внешнее спокойствие героя своей поэмы. Когда Мария объявила об их расставании, молодой человек внешне остался невозмутимым. Облако же в названии олицетворяет внутренний мир юноши. Оставаясь невозмутимым внешне, внутри молодой человек сходил с ума, ему было очень горько и плохо. Таким образом, облако это легкое и невесомое что находится внутри человека.
Маяковский хотел написать о том, что внешне сильный и уверенный в себе мужчина, познав такое чувство как любовь, становится легким и невесомым словно облако. На протяжении всей поэмы молодой человек борется сам с собой, то теряя веру в Бога, то нежелание забывать Марию. Маяковский описал человека, который, несмотря на все его внешнее спокойствие, внутри очень сильно переживал.
Анализ стихотворения Облако в штанах Маяковского с цитатами
Изначально поэма имела другое название, «Тринадцать апостолов». Тринадцатым апостолом Маяковский видел себя. Но её не пропустила цензура. И название пришлось поменять. Поэт умудряется совместить несовместимое. Лёгкость, романтизм и бытовые аспекты повседневной жизни.
Он так и пишет, что «будет не мужчина, а облако в штанах». Именно ведь штаны в то время отождествлялись с сильной половиной человечества. Женщины брюки не носили. В поэме тесно переплетаются любовные мучения главного героя вместе с политикой. Под ним поэт подразумевает себя.
А что остаётся делать, если любимая девушка отказала? Надо с головой окунуться в работу или политику. Любовь – это золотая лестница без перил и оттуда можно слететь в любой момент. А падать всегда так больно.
Поэт с жаром обличает государственную машину, людей, стоящий у власти. Он наивно думает, что это даст ему забвение. Но не тут-то было. В отчаянии он обращается к богу. Но и он не может ему помощь. Поэт в сердцах называет его «недоучкой». Любовь не так-то просто вырвать из сердца и ума. Вместе с чувствами рухнул и тот старый мир. Теперь Маяковский готов принять революцию.
Поэма состоит из четырёх частей, которые объединены единым сюжетом и смыслом. Каждая часть – это отдельная тема. Ещё вначале поэт заявляет о том, что он противник любви, искусства, строя и религии. Одна часть – одно отрицание.
Часть первая – «Долой любовь». Любимая девушка его отвергла. Вторая часть – о том, что литература и творческая мысль погибнут в буржуазном обществе. Но лишь революция может их спасти. Третья и четвёртая части – протест строю и религии.
Главного героя, несмотря на отрицание всего и бунтарские замашки, всё-же можно считать нежным, лирическим. Поэт не побоялся во всеуслышание заявить: «Долой ваш строй!» И как его за такие строки не отправили в лагеря или на Колыму? Он считает, что революционный народ, одетый в одинаковые серые шинели, плодит войны и насилие. Смелое заявление!
Главную женскую героиню зовут Мария. Поэт не случайно дал ей это библейское имя. Он намекает на то, что она его отвергла, предала, как Иуда, который предал Христа. Она променяла нищего поэта на богатого мужчину за французское платье. Поэт мог одеть её только в табачный дым. Но разве за это можно осудить женщину? Сейчас многие девушки так и делают. «С милым рай в шалаше, если милый …атташе».
В делах сердечных, как и в делах мирских, увы, но Бог не помощник. Надо верить только в свои силы - основная мысль поэмы. Протест поэта – это реакция на окружающую обстановку. А любовные переживания, возможно, вообще придуманы для запутывания цензоров.
Вариант с цитатами
Свой тетраптих «Облако в штанах» Владимир Владимирович Маяковский написал в начале Первой мировой войны или Великой войны, как именуют ее в Западной Европе. Но что кубофутуристы, лидером которых считал себя Маяковский, что эгофутуристы (Игорь Северянин), что другие представители стихотворной богемы, интересовались ею мало. Их волновали совершенно другие проблемы. Яркая, очень необычная, носящая явно выраженный революционный характер, поэма вышла не под первоначальным названием «Тринадцатый апостол». За это названием Маяковского могли опять посадить в тюрьму, и поэт выбрал ничего никому не говорящее название. Но сама поэма – это крик души поэта, вернее четыре крика. Четыре крика «Долой».
В предисловии он прямо указывает концепцию поэмы. «Долой вашу любовь, искусство, строй, религию!». Именно об этом кричит героя Маяковского. Поэма начинается в лиричных тонах, хотя первый крик героя: «Долой вашу любовь». Мы узнаем о его неразделенных чувствах к Марии, мучениях и поисках ответов на неразрешимые вопросы. Тема любви - ведущая в поэме. Она в той или иной форме присутствует в каждой ее части. «Долой ваше искусство» - вот лозунг второй части поэмы. Автор считает, что искусство душат специально и только революция даст ему новый смысл и беспредельно расширит горизонты (как же он ошибался).
Ожиданием революции в то время жило все мыслящее российское общество. Не выделялся в этом ряду и Маяковский. «Долой ваш строй» - обязательное противопоставление поэтом себя всему «прогнившему» буржуазному обществу. Не обошел поэт и кризис религии, имевший серьезные последствия в начале прошлого века. Богоискательством занимались очень многие, в том числе и Лев Николаевич Толстой. Отрицали бога и божий промысел и революционеры, среди которых много времени провел Маяковский. Поэтому без крика героя: «Долой вашу религию» обойтись было нельзя. Тем более, что любимая девушка не только предает героя, но и фактически «продает» его. Совсем как Иуда Искариот.
В общем, эта поэма произведение уже настоящего Владимира Маяковского. Его напор, голос, ни схожий ни с кем слог. За показным нигилизмом открываются нежные, без всякой корысти чувства. Герой поэмы, как и ее автор делал все по-настоящему, в том числе любил и ненавидел. «Громада-любовь» и «Громада-ненависть» - это от него и про него.
Анализ стихотворения Облако в штанах по плану
Возможно вам будет интересно
- Анализ стихотворений разных авторов
- Анализ стихотворения Мандельштама Notre Dame (Нотр Дам)
Произведение «Notre Dame» было написано в 1912 году молодым Осипом, а также стало одним из стихотворений, которые стали частью его сборника Камень в 1916 году. В 1913 году произведение было написано в приложении
- Анализ стихотворения Кузнечик дорогой Ломоносова 6 класс
Произведение относится к многочисленным переводам, осуществленных автором, и является переложением одного из сочинений древнегреческого поэта Анакреона с добавлением в финале стихотворения двух строк собственного текста.
- Анализ стихотворения Я убит подо Ржевом Твардовского
Данное произведение принято относить к стихотворениям с патриотической лирикой, одним из тех, что были написаны Твардовским.
- Анализ стихотворения Листья падают листья падают Есенина
Произведение является частью позднего творчества поэта, поскольку написание относится к последнему году жизни автора, и по жанровой направленности представляет собой интимную лирику.
Поэма импульсивная и довольно яркая, относится к периоду раннего творчества поэта. Над произведением поэт работал длительное время, и только через 17 месяцев труда автор представил в 1915 году в Петербурге впервые поэму. Посвящены строчки Лиле Брик, и, учитывая нежные чувства поэта к девушке, наполнены своеобразного романтизма.
Главная тема
В основу сюжета положена история персонажа, которого автор отождествляет с собой. Герою 22 года, и в жизни ему пришлось столкнуться с различными сложностями в романтических отношениях. Личная трагедия его заключается в том, что возлюбленная на свидание к нему не приходит, и душу молодого мужчины терзают переживания.
В итоге переживаний поэт подчеркивает, как стареет душой и телом герой, сгорбившись стоит и прислоняется к стеклу, вглядываясь неотрывно в пустоту. Мысли главного персонажа сводятся к размышлениям о том, будет ли в его жизни любовь, или нет.
Однако девушка Мария все же приходит к нему в комнату, и сообщает о том, что планирет выйти замуж за другого. Впрочем, к этому моменту мужчина не может уже испытывать ничего, кроме слепой ненависти, а также злости на несправедливый мир жадных и расчетливых людей.
Структурный анализ
Особенностью произведений Маяковского является его уникальный стиль, для которого характерно сочетание контрастных эмоций и чувств, щедро приправленных грубостью и агрессией с завышенным самомнением. Такими приемами автор привлекает внимание к себе и своим стихам, вызывая этим у читателей ответные эмоции.
Поэма словно бы поделена на две части, и если первая полна сильных душевных страданий, то вторая обращена на социальные проблемы, которые имеются в современном обществе. При этом автор также обращает внимание читателей на тот факт, что "небу" нет никакого дела до того, что происходит на грешной земле среди людей.
По факту присутствует четкое разделение на 4 части. Ритм, что свойственно для произведений Маяковского, местами сбивается, чтобы обращать внимание читателя на самые основные слова и фразы. Размерность строк также различная, а для еще более отчетливого выражения эмоций автором использовались достаточно жесткие, яркие словечки и эпитеты.
В данном случае использована перекрестная рифма, произведение достаточно легко читается и не имеет сложных, излишне вычурных, конструкций из слов. Множество метафор также придают своеобразной красоты поэме, и при этом позволяют дополнительно расставлять акценты. Каждая строка продумана, и автор потратил немало времени на то, чтобы создать идеальную поэму!
Вывод
Для современного общества, несмотря на то, что прошло уже много лет со дня написания этого стихотворения, тема ценностей все так же актуальна. Хотя сегодня женщины уже свободны и вольны делать выбор самостоятельно, все так же множество людей мыслит стремлениями к наживе и богатству, забывая о чувствах. Автор произведением призывает людей быть внимательнее к окружающим, и к эмоциям окружающих в обществе людей.
Поэма «Облако в штанах» (1915) – центральное произведение дореволюционного творчества Маяковского. В ней поэт пытался показать горестную судьбу человека в буржуазном обществе. Его лирический герой не желает мириться с действительностью, поэтому в сознании возникает четыре протеста: «Долой вашу любовь!», «Долой ваше искусство!», «Долой ваш строй!», «Долой вашу религию!» Эти четыре «долой!», охватывающие все основы буржуазного общества, являются глобальным протестом лирического героя Маяковского.
Лирический сюжет поэмы составляет неразделенная любовь героя к девушке Марии. Любовь эта – самая настоящая страсть. Герой «прекрасно болен», «у него пожар сердца». Но девушка выбирает не его, а «толстый кошелек», обеспеченность, стабильность. Герой убежден, что его возлюбленную купили. Мария продала свою любовь за деньги, роскошь, положение в обществе.
В разговоре с девушкой лирический герой спокоен, «как пульс покойника», но душа его умерла. Ее растоптала современная любовь, продающаяся за деньги и опирающаяся только на расчет.
Из второй части поэмы мы понимаем, что герой – поэт. Основное противопоставление этой части – поэт и толпа. Автор говорит о конфликте поэзии и окружающего мира. Желание творцов петь про барышню, «и любовь, и цветочек под росами» не соответствует требованию сегодняшнего дня. Лирический герой отвергает все псевдоромантическое и возвышенное и выбирает участь стать певцом «каторжан города-лепрозория», которые, по его мнению, чище «венецианского лазорья, морями и солнцами омытого сразу!»
Именно здесь, в этом пошлом страшном мире, где давка «выхаркивается» на площадь, а улица кричит: «Идемте жрать!», живут истинные герои жизни.
В двух последних частях поэмы Маяковский выступает как бунтарь, протестующий против всего буржуазного строя, его религии, обличает их как первопричину всех человеческих бед и несчастий. Так, в религии лирический герой поэмы видит только пошлость и искусственность. Вера в бога в понимании лирического героя Маяковского - это то, что придумано, чтобы сделать человека несвободным. В поэме герой становится даже выше бога и грозит ему:
Я думал – ты всесильный божище,
А ты недоучка, крохотный божик.
Таким образом, можно говорить о том, что данное произведение полностью отвергает сложившиеся устои. Лирический герой поэмы Маяковского «Облако в штанах» - это бунтующий герой. Он восстает против религии, политики, искусства и любви буржуазного мира. Герой призывает к решительным действиям. Своим произведениям Маяковский утверждает, что роль поэта в жизни общества огромна и именно он способен повлиять на ход истории.
В этой поэме проявились основные черты поэтического стиля Маяковского:
1. Сочетание правдоподобия и фантастики: «Упал двенадцатый час, как с плахи голова казненного».
2. Использование приема развернутой метафоры. Так, пожар любви, очаг которого – в сердце, постепенно охватывает тело героя, уподобленное архитектурному сооружению: «Мама! Петь не могу. У церковки сердца занимается клирос!» Сердце поэта сравнивается с «церковкой», в которой загорелась сердцевина – клирос.
3. Использование приема развернутой метафоры. Например, фразеологизм «нервы расходились» разрастаются у Маяковского в целую картину:
Как больной с кровати,
Спрыгнул нерв.
Теперь и он, и новее два
Мечутся отчаянной чечеткой…
4. Широкое использование неологизмов: «маленький, смирный любеночек», «миллионы огромных, чистых любовей», «вечер декабрый», «улица безъязыкая», «грудь испешеходили».
5. В области стиха – использование «лесенки», делящей строку на смысловые и интонационные доли, акцентирующей внимание на определенных смыслах.
Во время турне по России группа футуристов посетила Одессу. В. Маяковский познакомился с Машей Денисовой, влюбился, но любовь осталась безответной. Поэт тяжело переживал свою безответную любовь. В поезде, уезжая из Одессы, Маяковский читал друзьям фрагменты поэмы «Облако в штанах».
Поэма была завершена с посвящением Лиле Брик «Тебе, Лиля». Первоначальное название поэмы — «Тринадцатый апостол» цензурой было воспринято как кощунство над христианством, кроме этого указывалось, что в поэме Маяковский соединил «лирику и большую грубость». В ответ поэт пообещал быть «безукоризненно нежным, не мужчиной, а — облаком в штанах». Эта фраза послужила основой нового названия. В издании 1915 года был подзаголовок — тетраптих (произведение в 4 частях). Каждая часть выражала отрицание: "Долой вашу любовь!", "Долой ваше искусство!", "Долой ваш строй!", "Долой вашу религию!".
Поэму "Облако в штанах" исследователи называют вершиной дореволюционного творчества В. В. Маяковского, в котором тема любви сочетается с темами значения поэта и поэзии в обществе, отношения к искусству, религии. В поэме отмечаются лирические и сатирические ноты, что придает произведению драматическое звучание. В целом же это поэма о любви. Во вступлении подчеркиваются мотивы лирики и причины трагедии В. В. Маяковского (противопоставленность лирического героя толпе, «жирным»).
Первая часть поэмы — крик недовольства: "Долой вашу любовь!" Что кроется за этим отрицанием? Лирический герой ждет встречи с Марией, но ее нет и нет. Сердце лирического героя в тоске и тревоге, выражается это через видение им окружающего мира: вечер "уходит", сменяясь мраком ночи; канделябры "хохочут и ржут" в спину уходящего вечера и т.д. Все это представляется в увеличенных размерах, а лирический герой — «жилистая громада», "глыба". Мария приходит и говорит: «Знаете, я выхожу замуж». Кражу любимой поэт сравнивает с похищением из Лувра «Джоконды».
Во второй части поэмы Маяковский переходит к теме искусства, которое не хочет видеть страдания людей. Нищие и калеки (герои ранней лирики) требуют внимания к себе. Поэты сторонятся их, а Маяковский считает, что они «чище венецианского лазорья».
Тема поэта и поэзии звучит все сильнее. В. Маяковский противопоставляет себя "поэтикам" — "...я — где боль, везде"; обращаясь к «пиликающим поэтикам», он заявляет: «Долой ваше искусство!».
В третьей части автор отрицает господствующий строй, который порождает искаженную любовь и псевдоискусство. Бесчеловечное устройство мира порождает жестокость среди людей, как результат этого возникают тюрьмы, виселицы, сумасшедшие дома. Навстречу сильным выходит лирический герой с лозунгом "Долой ваш строй!".
В четвертой части - «Долой вашу религию!»- поэт явно богохульствует, вводит богоборческие мотивы. И снова, как в начале поэмы, он обращается к Марии. Это и мольбы, и упреки, поэт остается с кровоточащим сердцем.
Использованы материалы книги: Литература: уч. для студ. сред. проф. учеб. заведений / под ред. Г.А. Обернихиной. М.: "Академия", 2010