Что такое огораживание история. Огораживания

ПлохоОтлично

Развитие шерстяной промышленности, появление мануфактуры, а с ней капиталистического способа производства имели своим последствием в Англии те важные изменения в аграрном строе английской деревни, в результате которых к середине XVIII в. исчезло крестьянское хозяйство, а вместе с ним и крестьянство как класс, уступив место фермерству и капиталистической организации сельского хозяйства.

Чтобы понять радикальный характер этого перелома в английской деревне, необходимо ясно представить себе, чем была английская деревня к началу XVI в.

В течение XV в. английское крестьянство в основном освободилось от личной зависимости, но продолжало оставаться в поземельной и судебной зависимости от лорда манора. Виллан - крепостной - превратился в лично свободного копигольдера , т. е. феодального держателя земли на обычном, манориальном праве. Копигольд как форма феодального держания и копигольдер как владелец копигольда -таковы были типичные формы аграрных отношений в английской деревне к концу XV в.

Для юридической стороны этих отношений необходимо иметь в виду, что манор-английская разновидность европейской сеньории-все еще продолжал существовать в Англии как система правоотношений, связывающая непосредственно производителя - крестьянина - с феодальным господином-лордом манора. Манор по-прежнему состоял из двух частей:

1) из земли, принадлежащей самому лорду, так называемого домена, или домениальной земли, и

2) из земли, находящейся в руках крестьян, крестьянских держаний. Права лорда на землю его домена определялись как фригольд (freehold), т. е. как свободное держание, так как предполагалось, что лорд держит эту землю либо от другого лорда, либо от короля. Права крестьянина на его держание определялись в XVI в., после того как крестьянин стал лично свободным, как копигольд , т. е. держание по копии.

Так как верховным господином, или феодальным собственником, всех держаний манора был лорд манора, а, с другой стороны, количество и характер повинностей определялись не произволом лорда, а устанавливались часто несколько столетий тому назад и стали обычаем, то копигольд определялся с точки зрения манориального, или обычного, права как «держание по воле лорда и по обычаю манора». Обычай манора мог быть различным, вследствие чего и права копигольда были различны, более или менее для него благоприятны. Копигольд мог быть наследственным держанием, мог быть держанием на три, на две или на одну жизнь, т. е. передавался по наследству только до третьего или второго поколения, мог быть также держанием на определенный срок. Равным образом и повинности, лежавшие на копигольде , могли быть различными, более или менее тяжелыми. Но был один признак, общий всякому копигольду: как держание не только «по воле лорда», но и «по обычаю манора» он всегда, согласно обычаю, при всех переменах владельцев должен был оставаться неизменным. Его условия, записанные в курии лорда, были правом крестьянства, и лорд не имел права менять условия держания по копии. Поэтому, когда в XVI в. разгорелась жестокая борьба за землю и лорды стали захватывать крестьянские держания и обращать их под пастбища и огораживать (огораживание в Англии ), то такой захват был актом чистейшей узурпации, потому что даже в тех случаях, когда обычное право дозволяло лорду менять владельца участка, оно вовсе не давало ему права присоединять этот участок к своей земле и, следовательно, менять условия держания. Лорд, захвативший землю, присваивал себе такие права на землю, каких он до сих пор не имел. Говоря об аграрной революции XVI в. в Англии, Маркс имел поэтому полное основание сказать: «Сами крупные феодалы... создали несравненно более многочисленный пролетариат, узурпировав общинные земли и согнав крестьян с занимаемых ими участков, на которые крестьяне имели такое же феодальное право собственности, как и сами феодалы» 1 .

Копигольд , как мы уже могли заметить, не был единственным видом феодального держания. У лорда манора были права свободного держания (фригольда) на землю своего домена. Но фригольд был и более распространенной формой держания. Как известно из предыдущего, в Англии свободное крестьянство сохранилось в большей степени, чем на континенте, так что фригольд мог находиться и в руках крестьян. Мелкое деревенское дворянство тоже в большинстве случаев имело на свою землю право фригольда . Но так же, как и копигольд , фригольд мог быть различным по характеру. С некоторыми видами фригольда связаны были обязанности фригольдера заседать в курии лорда манора и даже платить лорду некоторые, правда, незначительные повинности. Наконец, наряду с феодальными держаниями стала развиваться и обычная аренда (лизгольд).

До сих пор дело шло о юридической стороне аграрного строя Англии XVI в. Еще более важное значение имеет экономическая сторона этого вопроса. Крестьянство в Англии уже давно не составляло однородной массы более или менее равных в хозяйственном отношении общинников. Раннее развитие товарности сельского хозяйства, распространение крупного овцеводческого хозяйства, наследственность держаний и право наследственных держателей при соблюдении некоторых формальностей по отношению к лорду манора продавать, закладывать, дарить и т. д. свою землю-все это способствовало дифференциации крестьянства. Наряду с основным слоем среднего прочно хозяйствующего крестьянства и выделившейся из него зажиточной верхушки-и те, и другие крестьяне носили название йоменов-мы встречаем очень рано в Англии малоземельных и даже безземельных крестьян (коттеры), принужденных батрачить или в хозяйствах привилегированных, или у своего же более зажиточного брата-мужика.

И крупный и мелкий крестьянин мог быть и копигольдером и фригольдером, в зависимости от того права, которое определяло его держание. Конечно, фригольдер чаще был крупным хозяином, особенно если это был дворянин, но даже и среди последних много было таких, владения которых частично были фригольдом, а частично копигольдом.

До начала аграрных перестановок и огораживания в Англии XVI в. оставался нетронутым и общий хозяйственный уклад средневековой деревни. Деревня представляла собой в хозяйственном отношении некоторое целое-общину. Полосы отдельных крестьян лежали вперемежку друг с другом, и эта чересполосица в связи со сравнительно примитивной техникой полеводства (трехполье) вызывала порядок, в силу которого отдельный крестьянин принужден был в своих хозяйственных намерениях полностью сообразоваться с общим решением деревни (принудительный севооборот). Этому порядку часто должен был повиноваться и сам лорд, поскольку его земли лежали чересполосно с крестьянскими. После уборки хлеба все эти земли использовались для выпаса скота. Даже пахотные земли, подчиненные такому хозяйственному режиму, несмотря на то, что они находились в индивидуальном владении крестьянских семей, назывались общинными полями (common fields), тогда как общинные угодья-выпасы, выгоны, луга, болота, пустоши и леса,-находившиеся в общем пользовании всей деревни, носили просто название «общинной земли» (commons).

Существо происходивших в деревне перемен в том как раз и заключалось, что развитие овцеводства потребовало таких пространств земли, каких раньше у крупных землевладельцев не было. Для того чтобы получить эту землю, они стали захватывать нe только общинные угодья (это делалось еще и раньше, в XIII в.), но и крестьянские пахотные земли (common fields), стали сгонять крестьян с земли, превращая их, таким образом, в безземельный пролетариат, а захваченную землю они стали присоединять к своей, округляя и объединяя в одно целое путем обменов, купли или просто дальнейших захватов свои владения, которые они и «огораживали», отделяя изгородями свои земли от земель деревенской общины. Вместе с этим они получали возможность эксплуатировать огороженную землю, исходя только из своих собственных хозяйственных намерений и не считаясь с деревенскими порядками.

После огораживания в Англии огороженная земля в большинстве случаев в XVI в. поступала под пастбище, но все же не всегда. Развитие суконной промышленности в форме капиталистической мануфактуры способствовало увеличению внутреннего рынка и потребности в хлебе, а этим создавались предпосылки для более интенсивных форм сельского хозяйства. Крупные крестьяне-кулаки тоже не прочь были «огородить» свои земли, т. е. тоже были заинтересованы в разрушении старого общинного уклада и в развитии капиталистической аренды. В XVI в., таким образом, уже начинал складываться тип английского капиталистического фермера, арендующего землю и обрабатывающего ее при помощи наемного труда обезземеленных и выброшенных со своей земли крестьян.

Проблема огораживаний – одна из интереснейших и до сих пор нераскрытых до конца проблем истории первоначального накопления капитала. Обезземеливание крестьянства сыграло важную роль в социально – экономической истории Англии в ее переходе к капитализму и капиталистическому способу производства.

Данная работа исследует процесс ранних огораживаний конца XV и XVI веков. Они интересны тем, что представляют собой начало глубочайшего переворота, завершившегося впоследствии полным исчезновением английского крестьянства как самостоятельного класса

Природные условия Англии неоднородны. Так, если на юго – востоке характерны плодородные равнины, мягкий климат, то на северо – западе преобладает холмистый ландшафт, климат влажный с резкими ветрами, много хороших пастбищ, что и обусловило развитие там скотоводства.

В конце XV – начале XVIвв. Англия начала процесс огораживаний и вызвали их немаловажные факторы. Например, устойчивый рост населения (в начале XVI века 2,5 – 3 млн. человек, а к концу его - 4,1 млн.), который увеличил потребности населения в продуктах. Также на протяжении XVI в. в деревне увеличилась прослойка малоземельных крестьян, сельских наемных работников – коттеджеров , а они тоже были покупателями на рынке. Другим фактором был рост цен на протяжении всего XVI века. В начале столетия он был следствием финансовой политики государства и порчи монеты, к которой неоднократно прибегал Генрих VIII. А с середины XVI в. в Англии, как и по всей Европе, стала чувствоваться «революция цен», которая вызвала подорожание продуктов и сельскохозяйственного сырья. Здесь сказывался все тот же демографический рост, а рынок чутко реагировал на нехватку продовольствия.

Повышение спроса на зерно и молочные продукты вызвало необходимость приспосабливаться к ситуации. Приспособиться можно было двумя способами: интенсификацией земледелия или путем радикальных перемен в использовании земли. Увеличение пахотных земель, пастбищ для крупного рогатого скота, осушение болот, топей, освоение засоленных почв не дало большого результата. Использовался даже переход от двухполья и трехполья к сложным севооборотам с использованием земель, находившихся под паром. Однако эти новые методы приходили в противоречие с общинными распорядками землепользования. Поэтому Англия во второй половине XV века вступила на радикальный путь – огораживания. 23 Главным образом огораживания происходили на юге, юго – востоке и в центральной части страны.

Процесс огораживаний не ограничивался XVI веком. Он был длительным и затянувшимся до конца XVIII века.

История огораживаний делится на следующие периоды: 1. 1485 – 1520гг.; 2. 1530 – 1550гг.; 3. 1550 – 1640гг. (с особым подпериодом в течении 1590 – х годов и начала XVII века); 4. эпоха английской буржуазной революции; 5. XVIII в.

На первом этапе захваченные лордами участки общинных угодий и пахотные земли огораживались канавами или обносились изгородями, а огороженные участки превращались в пастбища. Стоит заметить, что если в XV – первой половине XVI вв. огороженная пашня конвертировалась в пастбище для овец, то во второй половине на огороженных землях занимаются земледелием или же разводят мясо – молочный скот. Известны случаи, когда огораживания проводились ради устройства прудов для разведения ценных пород рыбы или охотничьих парков. Крестьяне теперь оказывались ненужными, так как рабочих рук овцеводческим хозяйствам требовалось меньше. Как следствие, начинается сгон крестьян – держателей с земли, приведший к ломке феодальных отношений в английской деревне и аграрному перевороту: «…Томас Симкинсон из

В ходе первого этапа была огорожена незначительная часть площади.

Вторая волна огораживаний была стимулирована секуляризацией монастырских земель. Особенно усилились огораживания и эвикции на юго – востоке, в центральных и северных районах в 1540г. после продажи секуляризованных земель. Большая часть этих земель поступила в руки местной знати, придворному и чиновному дворянству, джентри, крупной буржуазии, небольшой части йоменов. Для крестьян эта земля была недоступна, так как распродавалась по очень высокой цене.

Новые владельцы секуляризованных земель повышали ренты, феодальные платежи и сдавали землю зажиточным крестьянам, горожанам, которые вели хозяйство на арендованной земле, создавали капиталистические фермы, огораживали поля.

Во второй половине XVI века огораживания шли менее интенсивно, так как необходимо было освоить захваченные земли и отчасти мешали законы против огораживаний. Впрочем, этим статутам мало кто следовал, поэтому, когда в 1593 году правительство и парламент отменили акт 1563 года против огораживаний, то все преграды были уничтожены.

В первой половине XVII века огораживания продолжались, и правительство пыталось их сдержать, издавая приказы о сносе вновь построенных изгородей и штрафуя огораживателей. В итоге, это восстанавливало и огораживателей, и крестьян, на чьи плечи ложились штрафы, против монархии.

Масштабы, характер, формы огораживаний были разнообразны. Площади варьировались от полуакра до многих сотен акров. Огораживались приусадебные участки, пастбища, парки, леса, общинные земли для огораживаний. Огораживания, сгон крестьян, развитие капиталистического фермерства, революция цен привели к огромным социальным последствиям. Быстрое разложение феодального строя сопровождалось отмиранием привычных классов крестьян – держателей и феодалов – помещиков. Условно население страны XVI века можно разделить на четыре категории: джентльмены, горожане, йомены, ремесленники и рабочие.

Джентльмены были высшим сословием, следующим сразу за королем. К их числу относились принцы, герцоги, маркизы, виконты, бароны, рыцари, эсквайры. Рыцарем нельзя было родиться, в рыцарский сан возводились люди, имевшие определенный имущественный ценз. Собственник, обладавший сорока фунтами годового дохода, был обязан принять рыцарское звание. Эсквайры, бывшие первоначально оруженосцами баронов и рыцарей, превратились потом в помещиков. Помимо этого, джентльменом мог называться всякий, кто имел возможность жить, не занимаясь трудом и купить дворянское звание и герб. В XVI веке наблюдается усиление прослойки сельских джентльменов средней руки. Рост городов, успехи международной торговли, повышение спроса на сельскохозяйственную продукцию создали благоприятные условия для предприимчивых сельских хозяев. Однако их не удовлетворял их прежний уровень доходов. Значительная масса мелкого среднего дворянства – джентри увидела выход из создавшегося положения в отказе от традиционных держателей «по обычаю», которые имели долгосрочные права на свои держания и платили лендлордам обесценившиеся фиксированные ренты. Чтобы повысить доходы с обычных держателей новое дворянство использовало самые разнообразные средства: повышение ренты, перезаключение договора, многократное увеличение файнов (платы за допуск к держанию). В результате размеры рент возросли неоднократно. Конечно, целью лендлордов при повышении файнов было вытеснение обычных держателей и так как процесс «выживания» шел медленно, наталкивался на сопротивление, лендлорды прибегали к радикальным мерам – прямому насилию. Освободившиеся земли было выгоднее сдать лизгольдерам, так как договор с ними заключался на короткое время и давал собственникам земли неограниченные возможности для увеличения арендной платы. Нередко лендлорды сами брали земли в свои руки, огораживали их и вели на них свое хозяйство, но чаще сдавали в аренду крупным фермерам. Арендная плата, взимаемая с фермера, была выше традиционных крестьянских платежей, а главным было повышение доходности земли.

Горожане, в частности состоятельные, тоже активно пользовались арендой, вкладывая в землю капиталы, полученные от производства и торговли. Городские предприниматели использовали земли также для получения прибыли, сдавая их вновь в аренду или разрабатывая на них добычу природных ископаемых. Йоменов можно назвать фермерами. Это были свободные англичане, имевшие доход не менее 6 фунтов в год. Обычно они имели фермы от джентльменов, работали, разводили овец, ездили по ярмаркам. Характерным для этого зажиточного крестьянства стало в XVI в. желание вырваться из рамок сельской общины с ее принудительным севооборотом и системой «открытых полей». Повышение спроса на овечью шерсть, а потом – на зерно и мясо – молочные продукты стимулировали йоменов переходить к овцеводству и интенсивному земледелию. А в условиях общины это было невозможно из–за строго определенной доли выпаса скота на общих угодьях и сохранения чересполосицы земельных наделов. Поэтому богатое крестьянство стало стремиться вывести свои земли из сферы общинных распорядков. Это достигалось путем обмена участков, скупки их, «брачных контрактов», а порой – применения силы. В результате, владения огораживались.

К четвертому сословию относились занятые в сельском хозяйстве, а также люди, имевшие не свободные земельные держания, а лишь условные, по договору. Отсюда и слово «копильгодер», т.е. «держатель копии». На них – то огораживания и сказались больше всего, копильгодеры не имели практически никаких прав. Также в английской деревне сохранилась еще небольшая верхушка свободных крестьян – фригольдеров. Из их верхушки позднее вышли капиталистические фермеры. Оставались и арендаторы – лизгольдеры, державшие землю у помещиков на условиях краткосрочной аренды и коттеры – малоземельные крестьяне, работавшие по найму. К четвертому сословию относились и ремесленники, рабочие мануфактур, толпы нищих, бродяг, разбойников. Вот, что пишет Гаррисон в своей книге «Елизаветинская Англия»: «Относительно рабов… - мы не имеем таковых…Этот четвертый и последний сорт народа не имеет голоса, ни власти в государстве, но он сам не управляет другими. К этому сорту можно отнести толпы наших слуг».

Экспроприация крестьян, проходившая в течении двух с лишним веков, должна была привести и привела к серединеXVIII века к тому, что на земле остались лишь крестьяне, ставшие мелкими собственниками или же капиталистическими фермерами. Основная же масса насильственно согнанных превращалась в нищих, разбойников и бродяг. Люди, лишенные средств к существованию, заполнили дороги Англии. Выразительную картину всех бедствий дает Томас Мор: «Происходит переселение несчастных: мужчин и женщин, мужей, жен, сирот, вдов, родителей с малыми детьми…Они переселяются…с привычных и насиженных мест и не знают, куда деться; всю утварь, стоящую недорого, даже если она могла дожидаться покупателей, они продают за бесценок при необходимости сбыть ее. А когда они в своих странствиях быстро потратят это, то что им остается другое, как не воровать и попадать на виселицу по заслугам или скитаться и нищенствовать?...» Уже в 1956 г. в Уилтшире бедняки собираются в отряды по 60 – 100 человек и отнимают зерно на проезжих дорогах у торговцев. В 1597 г. толпы голодных нападают на обозы, везущие хлеб в гавани, а около Линна был захвачен целый корабль с зерном. Впрочем, разбойничество было связано не только с размахом огораживаний, но и с неурожаями в 1594 – 1598гг. Летом 1596г. цены на продукты питания по сравнению с 1593г. возросли в три раза. Пшеница стоила 7 шиллингов за бушель , рожь столько же. В Лондоне в декабре пшеница стоила 10 шиллингов за бушель, в Бристоле – 12 – 15 шиллингов, в Шрусбери – 18 шиллингов. Цены поднялись не столько из-за недостатка зерна, сколько из-за деятельности спекулянтов, перекупщиков и торговцев.

Согнанные с земли крестьяне были ядром бродившего по дорогам Англии люда. Размеры бродяжничества несомненно были очень велики, правда, сведений об этих размерах практически не сохранилось. Так известно, что при Елизавете Тюдор бродяг в Лондоне было 50 тысяч при 200 тысячах жителей. Помимо этого, армия людей, выгнанных с земли, пополнялась еще двумя категориями населения. Одна из них появилась после войны Роз (1455 – 1485 гг.), когда Генрих VII занялся уничтожением военных отрядов, которые держали крупные сеньоры. Это было необходимо, чтобы предотвратить неутихающие гражданские войны. Сеньоры были слишком ослаблены, чтобы возражать да и мирное время требовало других мирных занятий. Вооруженные отряды оказались ненужными. По большей части это были заносчивые и огрубевшие от войн хулиганы, которым ничего не стоило убить или ограбить. Но был и другой путь, когда рыцари забрасывали мечи и становились сельскими хозяевами, участвуя в огораживании.

Третья категория появилась после закрытия монастырей в 1536 – 1539гг. Конечно, некоторые монахи получили пенсии, но большему количеству не досталось ничего. Кстати, неправильным было бы считать, что монастыри и аббаты не занимались огораживаниями. Разницы между духовными и светскими землевладельцами практически не существовало.

Следует обратить свое внимание на крестьян, которые после сгона их с земель, стремились найти новый заработок, а именно, становились наемными рабочими. Уже с середины XVI в. растет капиталистическая промышленность, развивается она за счет поглощенной в качестве рабочей силы экспроприированных крестьян.

Наибольшая концентрация труда наблюдалась во второй половине 16в. в угольной промышленности. Наемные рабочие на угольных штатах Англии появляются уже в середине XVI в. В начале 60 – годов в Англии уже насчитывается 3 – 4 тысячи шахтеров и примерно 2 тысячи рабочих, занятых транспортировкой угля. В конце XVI в. общее число рабочих на шахтах доходило до 3,5 – 5 тысяч человек. В первые годы XVII в. число шахтеров выросло до 21 тысячи, а вместе с рабочими, занятыми на транспортировке угля, армия трудящихся доходила до 30 тысячи человек. Особенно резкий скачок в численности горняков – угольщиков произошел в период с 1560 по 1600гг.

Несомненно, что, в частности, в Нортумберлендском и Даремском угольных бассейнах рабочее население было пришлым. Меньшинство же составляли рабочие местного происхождения. Приходили рабочие на север Англии из Шотландии, но в основе своей это были экспроприированные в связи с огораживаниями крестьяне из юго – восточных и центральных графств.

Местным населением новые пришлые рабочие не принимались как равные, потому что крестьяне северных районов еще не знали, что такое огораживания и что они влекут за собой. Местные рассматривали пришлых как низшее сословие. Для них оборванцы и бродяги, тянущиеся на шахты, были отбросами общества, выкинутыми из своих графств. Их ненавидели, презирали, смотрели как на конкурентов, отбирающих у честных людей их заработную плату.

Только елизаветинский статут 1563 г. положил начало принудительным взысканиям пожертвований на содержание бедных. В этом статуте стали более точно определяться меры по отношению к лицам, не желающим платить налог на бедных. Нежелающего вызывали на ближайшую сессию к мировому судье. Закон 1572г. гласит, что нищие старше 14 лет, не имеющие права собирать милостыню, при первой поимке подвергаются бичеванию и клеймению, при второй – объявляются государственными преступниками, при третьей их казнят. Также по этому закону каждый приход делался ответственным за своих бедных, и всякий, получивший пособие по бедности, мог быть отправлен к месту своего рождения. Мировой судья мог часть собранных на нищих средств потратить на покупку земли постройку работных домов, обитатели которых должны были под страхом телесного наказания работать. Закон о бедных 1601г. закрепил существующую практику и лег в основу системы самообложения в пользу бедных, работных домов, приходских вспомоществований. Эта система существовала до тех пор, пока промышленная революция не разрушила ее. Закон 1576г. предписывал открыть в каждом графстве два или три работных дома, которых называли исправительными. В них помещались работоспособные нищие и бродяги. Средства на содержание работных домов доставлялись налогом в пользу бедных.

Порядки, царившие в работных домах, могут быть названы каторжными, потому что в качестве наказания за все проступки фигурируют плети, а на ежедневное содержание заключенного полагался только один пенс, тогда как смотритель получал 12 пенсов.

Скопление бездомных и нищих людей в городах было чрезвычайным и вызывало опасение городских властей относительно общественного спокойствия и всяческих болезней. Поэтому городское самоуправление стремится защитить город от дальнейшего притока бедноты. Переселенцы были нежелательны и для городских ремесленников. Ведь помимо того, что они превращали целые кварталы в трущобы, они также являлись потенциальными конкурентами ремесленникам – старожилам. Члены цехов вытеснялись людьми без надлежащих прав и без должного обучения.

Городские власти начинают требовать высокие залоги от переселенцев, желающих заняться ремеслом в пределах города. В отношении Лондона были изданы специальные парламентские постановления, в результате которых бедняки не могли найти в нем пристанище.

В 1597г. был принят закон об обеспечении бедняков, различающий три рода бедняков: работоспособные, дети, неработоспособные.

Работоспособным беднякам закон предписывал давать работу. Нежелающие работать подвергались наказанию. Для неработоспособных следовало строить богадельни. Издержки на бедных покрывались налогом, который собирался надзирателями. Если один приход графства был слишком обременен бедняками, то к уплате налога привлекались и другие приходы. С согласия двух мировых судей церковный староста и надзиратель за бедными вправе был отдать в учение, а фактически в услужение детей неимущих родителей, согласия которых при этом не спрашивают.

Одновременно был издан закон «О мошенниках, бродягах и работоспособных нищих». Он отменял все предшествующие законы по этому вопросу, предписывал учреждать исправительные дома и определял, кого следует отнести к упомянутым в названии статута категориям. Неисправимых бродяг предписывалось заключить в исправительные дома, ссылать пожизненно на галеры, высылать из Англии.

Начавшийся в конце XV в. процесс обезземеливания крестьянства резко обострил социальные противоречия в стране. Сопротивление крестьян насильственной экспроприации, их борьба за землю проходили в различных формах. Одной их таких форм были многочисленные крестьянские иски против огораживаний, по которым проводились судебные разбирательства в Звездной палате и Палате прошений, появлялись различные коллективные петиции: «Его высокопревосходительному высочеству королю. Униженно и со слезами объявляем и жалуемся вашему высочеству мы, ваши бедные подданные…недавно некий Джон Помер из Уэстангмеринга, эсквайр, приобрел во владение этот манор от вашего высочества…притесняет, тревожит и беспокоит подданных, копигольдеров этого манора…этот Джон Помер отнял…пастбища…и огородил…эти пастбища вместе с другими землями…И через короткое время…силою и против воли отнял у ваших бедных подданных их жилища, земли, держания и фруктовые сады, разорил и снес некоторые из их домов…, а несколько домов сжег и некоторых из ваших бедных подданных насильно выгнал из этой сеньории…» Часто тяжбы принимали затяжной характер. Как правило, мировые судьи решали дело в пользу власть имущих. Но даже если мировой судья решал дело в пользу держателей и постановил оставить поля открытыми, лендлорд продолжал огораживания. Другой – действия крестьян внутри манора: порча изгородей, выпас скота на огороженных лесах и парках. Стихийные нападения на агентов лорда или королевских чиновников, происходивших в отдельных деревнях, иногда служили прологом восстаний; локальные стычки могли сложившейся напряженной обстановке перерасти в массовые движения. Так, в частности началось восстание в небольшом местечке Лаут на северо – востоке Линкольншира в 1536г., охватившее впоследствии большую территорию и грозившую перекинуться на соседние графства. Крестьянские волнения были вызваны секуляризацией монастырских земель, производимых согласно акту о диссолюции 1536 г. (в Линкольншире было закрыто 37 монастырей из 51). Линкольнширское восстание вспыхнуло в начале октября. Толпа крестьян арестовала королевских чиновников, прибывших принимать имущество упраздненного монастыря, и находящуюся в соседнем местечке королевскую комиссию, занимавшуюся раскладкой субсидии по графству. Уже на следующий день восстанием были охвачены соседние деревни.

Собравшиеся подняли знамя, символизирующее верность католической церкви. Программа-петиция восставших включала требования прекратить диссолюцию, наказать архиепископа Кранмера и других епископов, сторонников Реформации, отстрочить выплату субсидии королю.

В эпоху первоначального накопления переход земли в руки новых владельцев сопровождался ломкой сложившейся системы поземельных отношений, урезанием прав обычных держателей и мелких арендаторов, ростом огораживания, повышением рент и файнов, заменой наследственных и пожизненных форм держания краткосрочной арендой. Поэтому требования прекратить секуляризацию, выдвинутое в программе-петиции «линкольнширского народа», составленной возглавившими восстание представителями духовенства, джентри, отражало и интересы крестьянства, стремившегося к сохранению старой системы землепользования. Так, интересам крестьян, составлявших массу налогоплательщиков, отвечал, в частности, пункт об отсрочке уплаты субсидии королю. Этим и объясняется активное участие крестьянства в восстании на всех его этапах.

После подавления восстания в Линкольншире часть крестьянских отрядов переправилось в Йоркшир. Движение охватило западный и северный Йоркшир, Уэстморленд и Дарем. На знамени восставших были изображены «пять ран Христа», распятие и чаша, впереди восставших шли монахи и священники. После захвата Йорка восстание приняло форму религиозной демонстрации (поход на Лондон, получивший название «Благодатное паломничество»). Однако дворянские руководители восстания, подойдя к Донкастеру, вступили в длительные переговоры с представителями королевского правительства. Здесь был принят программный документ, состоявший из 24 пунктов, в голосовании по которым принимали участие и капитаны крестьянских отрядов. Демагогические обещания короля (в том числе и предписания расследовать жалобы об огораживаниях и чрезмерных рентах и установить твердые файны), дворянских лидеров привели к прекращению похода. Новые вспышки восстания йоркширских, камберлендских и уэстморлендских крестьян в январе-феврале 1537 г. были быстро подавлены.

Главной движущей силой Северного восстания 1536 г. были многотысячные крестьянские отряды, большое место в программе их восстания занимали требования крестьянских общин, главные из их требований были фиксация парламентских актом платежей за возобновления держания и реализация статутов против огораживания и захватов земли. Таким образом, социальная суть движения 1536-1537 гг. заключается в борьбе крестьян за землю, против подрыва основ крестьянского хозяйства.

Осенью 1547 – весной 1548 гг. ареной крестьянских движений стали южные и центральные графства: Хартфордшир, Сомерсетшир, Глостершир, Нортгемптоншир, Уилтшир, Гэмпшир, Эссекс, Суррей, Вустершир, Суссекс, Кент, Оксфордшир и Бершир. А летом 1549 г. почти одновременно вспыхнули два крупных крестьянских восстания: на юго-западе (в Девоншире и Корнуолле) и в Восточной Англии (восстание Роберта Кета, или «Норфолкское восстание»).

Восстание в юго-западных графствах, начавшее в июне 1549г., как и Северное восстание 1536 г., проходило под религиозными лозунгами (за старую католическую веру против Реформации). Основную массу участников движения составляли крестьяне, которые применяли типично крестьянские методы борьбы: нападения на дворянские усадьбы, захват имущества и поджоги, уничтожение угодий на огороженных полях. В августе восстание было подавлено.

Особенно крупным было после восстания Уота Тайлера крестьянское выступление, начавшее в июле 1549 г. в Норфолке, где крестьяне нескольких деревень разрушили изгороди, установленные на общинных землях лордом манора. Вскоре восстание охватило большую часть графства. Во главе восставших, направивших к Нориджу, встали мелкие сквайры – предприниматели Роберт Кет и его брат Вильям. В движении приняли участие отряды крестьян из соседних графств, а также ремесленники и городская беднота Нориджа. В лагере повстанцев под Нориджем была выработана Маусхолдская петиция, включающая 29 статей. Хотя волнения летом 1549 г. охватили больше половины территорий Англии (Корнуолл, Девоншир, Глостершир, Вустершир, Оксфордшир, Нортгемптоншир, Бакингемшир, Беркшир, Херефордшир, Сомерсетшир, Уилтшир, Дорсетшир, Гэмпшир, Суффолк, Линкольншир, Северный Йоркшир), они не вылились в единое движение и были разгромлены правительством поодиночке.

Разгром массовых движений 1549 г. открыл путь дальнейшей экспроприации крестьянства. Отдельные вспышки крестьянского сопротивления имели место в Кенте в 1550 г., в Бакингемшире и на острове Уайт в 1552 г., в Девоншире и Дербишире в 1569 г. и ряде других мест. Массовое движение крестьян против огораживания началось в 1569 г. на севере и было на первом этапе использовано местной знатью в своих политических целях. Интересно, что абсолютное большинство участников восстания 1569 г. составляли не держатели мятежных феодалов, а крестьяне королевской домена и секуляризованных владений церкви, страдавшие от роста феодальных платежей и массовых огораживаний. Крестьяне отказывались от уплаты ренты, разрушали изгороди, громили усадьбы землевладельцев, в том числе представителей нового дворянства и крупных арендаторов, уничтожали манориальную документацию.

В Англии до промышленного переворота встречался манор, который делился на две части: домен и держания. Доменом лорд мог распоряжаться по своему усмотрению, держания же сдавались в аренду копигольдерам, лизгольдерам (краткосрочные арендаторы), фригольдерам (свободные держатели, близкие к частным собственникам), коттерам или коттеджерам (малоземельные крестьяне, работавшие по найму). Распространенной формой держания в XV и начале XVIвв. был копигольд, получивший свое название от обычая, в силу которого имя держателя и условия держания заносились в протоколы манориального суда, а держателю выдавалась копия с него, которая и являлась правом на держание земли. В XVIв. права копигольдеров были непрочны. Так, лорд имел право присоединить землю копигольдеров к своим владениям и затем ему было выгоднее отдать ее лизгольдерам или огородить. Впоследствии лорды воспользовались юридической непрочностью прав копигольдеров, чтобы повысить доходность земли ввиду падения цены денег.

XVI в. стал веком расцвета нового дворянства или джентри (еще в XVв. дворянство разделилось на новое и старое) , сумевшего воспользоваться новыми условиями и приспособиться и капиталистического фермерства. Старое же дворянство, живущее за счет феодальных рент или службы при дворе короля, теряло свою значимость и сохранилось значительной частью в западных и северных графствах. Ядром становятся дворяне средней руки. Вот что говорит Гамлет в драме Шекспира о подъеме джентри: «У него много земли, и плодородной; если скот владеет скотиной, то его ясли всегда будут стоять у королевского стола…»

Закрытие монастырей и секуляризация их земель ГенрихомVIII дала очень большой толчок дальнейшим огораживаниям. За счет покупки монастырских земель, захватов общинных угодий и крестьянских наделов росли земельные наделы нового дворянства. Впрочем, еще до секуляризации группа джентльменов арендовала землю у монастырей и даже монастырские церкви.

Размах огораживаний стал очень велик и это не могло не вызвать беспокойство и тревогу правительства. Уменьшилось количество налогоплательщиков, ослабилась обороноспособность страны. Неудивительно, что английское правительство боролось с аграрным переворотом, несмотря на сопротивление нового дворянства. Однако статуты, комиссии, законы не возымели эффекта, огораживания продолжались. В 1549г. Уорвик легализовал их, вводя коллективную ответственность всей деревни за уничтожение изгородей. Их уничтожение приравнивалось к уголовному преступлению, а мятежные сборища карались смертной казнью. В 1593г. законодательство против ограничения огораживаний было вообще отменено. Правительство приходило в противоречие с самим собой. С одной стороны новое дворянство, капиталистическое фермерство, c другой – орды оборванных людей, нищих, готовых пойти за любым зачинщиком восстания. Бродяги и нищие были грозным напоминанием о восстаниях, подобных восстанию Уота Тайлера и горючим материалом для волнений. Поэтому попутно с актами против огораживаний издавались жестокие кровавые законы, которые не смогли сдержать волну восстаний. Но из –за сильной дифференциации внутри крестьянства, опиравшегося все еще на общинную организацию, локальности этих движений, ограничивающихся размерами одного прихода и округа (наиболее крупные из них не вышли за пределы отдельных областей), социально – экономической неравномерности развития страны, периода Реформации, имевшей значение как разобщающий фактор из – за религиозных разногласий, эти движения не стали массовыми, не сыграли практически никакой роли и быстро подавлялись. Борьба копигольдеров и фригольдеров, и других слоев за землю была неудачной.

Первые Огораживания в Англии начались еще в 13 в., когда с развитием товарно-денежном отношении феодалы-лорды в связи с повысившимся спросом на шерсть стали огораживать и присоединять к своему домену общинные угодья. Ранние Огораживания ещё не задевали существенно общинного строя деревни. Это был процесс, проходивший в недрах феодального общества. Иной характер и иное значение приобрели Огораживания с конца 15 в., в период разложения феодальных отношений. Основной причиной Огораживания в конце 15-16 вв. послужил рост цен на шерсть, вызванный не только массовым экспортом, но и развитием собственной английской суконной промышленности, в которой началось зарождение капиталистической отношений. В этот период Огораживания подвергались не только пастбища, но и пахотные земли. Лорды огораживали свои домениальные, а также надельные крестьянские земли. Это приводило к ликвидации общинных распорядков. Держатели, лишавшиеся своих земельных участков, изгонялись также и из домов, которые во многих местах принадлежали лордам и предоставлялись крестьянам как дополнение к наделу. Согнанные с земли крестьяне превращались в пауперов) нищих и бродяг. Новый толчок Огораживания дала Реформация и связанная с ней секуляризация церковно-монастырских земель, которая сопровождалась массовым сгоном крестьян, державших эти земли. Огороженные земли лорд эксплуатировал сам (путём найма батраков из бедняков-коттеров ) или сдавал крупным арендаторам-фермерам. Огораживания меняли социальный облик деревни: доля фермеров росла, а доля самостоятельных крестьян-общинников уменьшалась, хотя в конце 16 - начале 17 вв. им все еще принадлежало от 1 / 2 до 2 / 3 пахотных и пастбищных земель. Правительство, опасаясь сокращения числа налогоплательщиков и ослабления военной мощи страны (крестьяне были основным источником комплектования армии) и видя в экспроприированных массах источник социальных волнений, приняло, начиная с 1485, ряд законов против Огораживания , целью которых было предохранение от исчезновения по крайней мере крестьянских наделов в 20 акров земли. Однако уже в начале 16 в. борьба с Огораживания фактически прекратилась. Зато в отношении экспроприированных крестьян правительство действовало беспощадно (см. «Кровавое законодательство против экспроприированных» ). Крестьяне отвечали на это многочисленными восстаниями [восстания 1549 в Восточной (см. Кета Роберта восстание 1549 ), Юго-Западной и Средней Англии; 1607 в Средней Англии, 20-30-х гг. 17 в.; накануне и во время Английской буржуазной революции 17 века . Особенно усилились Огораживания после революции, в ходе капиталистической перестройки аграрных отношений. Политическими условиями, обеспечившими дальнейшие Огораживания , были победа в революции т. н. нового (обуржуазившегося) дворянства, аграрное законодательство революции, сделавшее бывших феодальных крупных землевладельцев полными собственниками земель и рассматривавшее крестьян держателей как временных пользователей своих участков, целиком зависящих от воли лорда. В 18 в. в процесс Огораживания вмешался парламент, легализуя его многочисленными «частными» актами об Огораживания Эти т. н. парламентские Огораживания , усилившиеся с 60-х гг. 18 в. и особенно в конце 18 - начале 19 вв., завершили ликвидацию системы общинных полей и гибель класса мелких земельных собственников. Огораживания способствовали образованию классической структуры капиталистического сельского хозяйства в Англии. Феодалы превратились в лендлордов-землевладельцев капиталистического типа (см. Лендлордизм ), связанных исключительно с фермерами-капиталистами, делившимися с землевладельцами частью прибыли, которую они извлекали, эксплуатируя с.-х. рабочих. Феодальные рента уступила место капиталистической. Место основного производителя средних веков) феодально-зависимого крестьянина) занял с.-х. рабочий. В результате экспроприации крестьянства английским буржуазия получила дешевую рабочую силу.

Лит.: Маркс К., Капитал, т. 1, гл. 24, т. 3, гл. 47, Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 23, 25, ч.2; Лавровский В. М., Парламентские огораживания общинных земель в Англии конца XVIII - начале XIX вв., М. - Л., 1940; его же, Проблемы исследования земельной собственности в Англии в XVII-XVIII вв., М., 1958; Семенов В. Ф., Огораживания и крестьянские движения в Англии XVI в., М. - Л., 1949.

В. Ф. Семенов (статья из Советской исторической энциклопедии. Печатается с сокращениями ).

Статья про слово "Огораживания " в Большой Советской Энциклопедии была прочитана 9113 раз

Прежде всего стоит уточнить, что такое огораживание. Несмотря на массу ассоциаций, верных и не очень, enclosure - это просто установка изгородей и заборов. Да-да, всё остальное к собственно огораживанию не относится. Чаще всего в XVI в. под огораживанием понимали:
1) обозначение границ своего участка там, где эти границы были на бумаге, но на местности не размечались (то есть межевание), или
2) разделение на индивидуальные участки земли, которая ранее была в совместном пользовании.
Сразу считаю нужным сказать, что к 1500 году было уже огорожено (то есть распределено между отдельными владельцами, а не находилось в долевом владении) около 45% всех английских земель. От 1500 до 1599 г. по самым большим прикидкам «огородили» ещё всего 2-2,5% (J. R. Wordie, Edwin F. Gay). Эти невероятные масштабы стоит держать в уме при чтении нижеследующего текста.
Определив само слово, перейдём к тем процессам, благодаря которым оно вошло в лексикон.

1. Тучные годы (до 1520 г.).
Вопрос об огораживании не так прост, как некоторые его пытаются представить. Для того, чтобы понять всю картину, придётся начать издалека. В XV веке численность населения в Англии постепенно восстанавливалась после Чёрной Смерти, но с 1500 по 1640 население увеличилось более чем в два раза. Рост спроса вместе с общеевропейской «революцией цен» привёл к тому, что за этот период цены на зерно выросли в семь раз. Эти процессы не могли не влиять и на сельское хозяйство.
Лежащие в запустении поля, на которых некому выращивать зерно, развалившиеся дома, брошенные деревни - всё это было постоянной чертой Англии со времён Чёрной смерти. В конце XV века население только-только восстановилось до уровня XIV. Лендлорды беднели, а фермеры богатели, потому что арендаторов не хватало, и земля всё больше теряла в цене, когда поля зарастали, а здания разрушались. Особенно часто это происходило в тех местах, которые были заселены в XIII веке на волне взрывного роста населения, но имели слишком много недостатков. Такие земли были оставлены, когда эпидемии освободили участки в более благоприятных районах. В самых плодородных частях Англии переселенцы легко находили аренду на невероятно выгодных условиях, так что конкуренция между лендлордами достигла предела, а участки фермеров превосходили их возможности по их обработке. Аренда стала невероятно дешёвой, но арендаторы к тому же не желали нести расходы на ремонт строений: при необходимости они просто переезжали на другое место. Лендлорды упорно доказывали в судах, что договор аренды включает обязательство поддержания земли и зданий в надлежащем виде, и суды обязывали нерадивых арендаторов восстановить разрушенный амбар, починить забор или стену (Ian Blanchard). Арендаторы эти решения зачастую игнорировали.
Так называемые «Акты против огораживаний» 1489 и 1516 на самом деле были посвящены прежде всего борьбе с запустением пашен и разрушением домов. Они главным образом подтверждали обязанности арендатора по содержанию арендованного имущества. Огораживание же следовало за этим разорением, а не служило его причиной. Документы показывают, что огораживание происходило уже после зарастания полей травой и оставления домов (M. Beresford, после его исследования говорить про «овцы съели людей» стало гарантированным способом зарекомендоваться в качестве Рип Ван Винкля). Люди, которые писали красочные обличительные памфлеты в Лондоне, судили о ситуации по слухам, а мнение тех, кто видел деревни своими глазами, кардинально отличалось. В 1548 году Джон Хейлз, который 30 годами ранее составлял отчёт для комиссии, расследовавшей огораживания, вынужден был сказать, что его слова об обезлюдевших местах используют неверно, когда связывают депопуляцию с огораживанием, так как всё это произошло задолго до правления Генриха VII (A. R. Bridbury). Это впрочем не мешало пропагандистам приписывать ему противоположные выводы. В целом в ходе проверок, вызванных слухами о депопуляции, чиновники собрали внушительное количество обвинений, но качество этих проверок оказалось сомнительным: очень часто затем эти материалы не выдерживали проверки в суде, так как оказывалось или что земля и деревня были покинуты после Чёрной Смерти, или что никаких пастбищ нет, а продолжают существовать пашни, или что уже ведётся переменное хозяйство (о нём ниже). При этом интересно, что Томас Мор и сам отвечал перед судом по подозрению в незаконном создании пастбищ, и сам устанавливал невиновность обвиняемых когда был председателем судов об огораживаниях. Так что внимательное изучение вопроса изменяло даже тех, что изначально поднимал истерику по поводу огораживаний, основанную на слухах (Eric Kerridge).
Тот тип огораживания, который привлекал больше всего внимания памфлетистов - огораживание лендлордом общего поля с целью создать пастбище для овец - составлял лишь малую долю всех огораживаний XVI века. Документы показывают, что такие огораживания происходили в ограниченный период времени с 1450 по 1550, причём в основном до 1510, а к 1530-ым огораживания обычно делались самими фермерами с целью более интенсивного выращивания зерна или для попеременного использования земли под зерно и овец (Jack A. Goldstone). Последние исследования показывают, что связь огораживания, превращения пашен в пастбища и развития капитализма - совершенно ошибочная теория, которая должна быть оставлена в пользу более сложных и комплексных моделей (J. A. Yelling).
Избавляться от арендаторов было невыгодно в период до 1550 года, когда арендаторов так не хватало, что приходилось охотиться за ними со всё более заманчивыми предложениями аренды (A. R. Bridbury, Kerridge). Даже 40% рост цен к середине XVI в. по сравнению с 1485 годом не делал овцеводство выгоднее зерноводства. Расторжение договора аренды и создание пастбищ для овец было в основном уделом лендлордов, на землях которых в деревнях уже и так оставались заселёнными один-два дома. Только в этом случае экономически целесообразно было отказаться продлевать договор аренды с истёкшим сроком действия (именно это законное действие пропагандисты называли «выгнать несчастных фермеров») и попытаться заработать на мясе и шерсти - пастбища были средством хоть как-то уменьшить убытки. (Beresford, Leadam, Ian Blanchard).
При этом вплоть до 1520 года никаких возмущений арендаторов таким огораживанием не найти, и это логично: земли было много, и всегда можно было найти место получше. Кроме того, в случае незаконного расторжения договора фермеры нередко добивались компенсации в судебном порядке (многим это покажется странным, но английские суды в XVI веке всё-таки служили справедливости, а не угнетению арендаторов арендодателями). Зато огораживания в то время нередко проводили и сами фермеры, поскольку охотно реагировали на колебания цен. Например в 1536 году был небывалый взлёт стоимости шерсти, а обильные урожаи понизили цену на зерно, так что многие временно преобразовывали свои пашни в пастбища, без всякого участия лендлордов (Ian Blanchard).
Нарушить права арендаторов, даже копигольдеров, было непросто, а они в свою очередь могли нарушать права арендодателей. Например, в 1510 году епископ Питерборо был вынужден подать жалобу в Звёздную Палату на своих крестьян, которые провели огораживание общего поля, выделив индивидуальные участки, так что епископу стало негде пасти своих овец, которые ранее по обычаю и закону могли пастись на общем поле (Leadam).

2. Конец ничейной земли (1520-е - 1550 г.).
В 1520-ых в Англии всё ещё было больше пашен, чем людей, которые могли выращивать зерно, но ситуация постепенно менялась. Благодаря росту населения всё больше заброшенных и поросших травой полей возвращалось под пашни. Арендная плата росла. В 1550-х впервые за 250 лет возникла нехватка, а не избыток земли. Теперь законодательные усилия были направлены не на сохранение оставленных домов и пашен, а на справедливое распределение земельных участков, отвечавшее интересам и лендлордов, и арендаторов, и государства. В середине столетия всё больше пастбищ превращаются обратно в пашни, потому что теперь было кому их обрабатывать.
К 1530 годам, как показывают документы, огораживание обычно было огораживанием пашни для интенсивного выращивания зерновых либо для смешанного сельского хозяйства, включающего и овцеводство, и земледелие. Даже в центральных графствах, где земля по своему составу лучше всего подходит для овцеводства, а не зерновых, наоборот массово превращали пастбища в пашни (Jack A. Goldstone), поэтому принимались меры к определению тех земель и домов, которые старый арендатор не может содержать, чтобы перезаключить договор и предоставить ранее заброшенные участки новым арендаторам. Более того, в 1528 году была издана прокламация, просившая арендаторов и лендлордов тайно передавать Лорду Канцлеру сведения о тех, кто владел более чем одной фермой или держал под пастбище землю, которая ранее была пашней. В 1533 году статут повторил этот призыв и обещал информаторам возможность получить в аренду участок, неправильное использование которого они заметили (J. L. Lindsay, M. Beresford).
Кто же протестовал в то время против огораживаний, если фермеров не сгоняли? Не йомены или копигольдеры, а изначально безземельные сквоттеры, которые самовольно захватывали небольшие участки необрабатываемой земли и промышляли охотой, собирательством и вырубкой леса. Ранее их не трогали, ведь всё равно поля не использовались. Теперь же вся земля стала нужна, и потому лендлорды с арендаторами сообща выступили против незаконных пользователей, принуждая заключать договоры или освобождать место другим (Ian Blanchard, Jack A. Goldstone).
С конца 1520-х желающие арендовать пашни стали всё громче возмущаться лендлордами, которые не хотели разделить свои пастбища на участки под пашни и отказывались заключать договоры аренды. Именно эти фермеры, которых лендлорды тоже ниоткуда сгоняли, были самыми активными «борцами против огораживаний». Они или подавали на лордов в суд (например, в деле Crisp and Clement v. Balantyne ответчиком был сэр Уильям Балантайн, который отказывался заключать с арендатором Кристофером Криспом договор о землях, которые могли бы быть пашней, но использовались под пастбище) или разрушали изгороди пастбищ самовольно. При этом лорды в то время сами хотели отдать свои пастбища арендаторам под пашни. Весь предмет спора между фермерами и лендлордами заключался в цене аренды: арендаторы хотели диктовать лендлордам цены, как раньше, когда арендаторов было мало, а земли много, а арендодатели адаптировали свои предложения выросшему спросу на землю (Ian Blanchard). Кроме того, иногда лендлорды соглашались на огораживание только если фермеры обещали предоставить овцам лендлорда возможность пастись на огороженных пастбищах, как раньше они паслись в общих полях (Alan Simpson). Так что на самом деле крестьяне яростно выступали за огораживание, а лендлорды против него, вот что интересно.

3. Разделение общего поля и переменное хозяйство (после 1550 г.).
Огораживания к 1550 году в большинстве случаев происходили по общему соглашению арендаторов для увеличения интенсивности сельского хозяйства. Сохранившиеся документы XVI-XVII веков показывают, что огораживания чаще затевались фермерами, а не лендлордами, и отвечали интересам всех заинтересованных лиц (Jack A. Goldstone). Во владениях какого-либо арендодателя в конце XV века копигольдерам и иным арендаторам принадлежали полосы земли, разбросанные по открытому (неразмеченному) полю, а также в общем пользовании находились земли, отведённые под выпас скота. В XV в. части открытых полей и общих пастбищ начали огораживаться - выделяться с помощью изгородей как собранная вместе земля того или иного арендатора. В XVI эти огораживания стали более частыми. Фермеры уже не нуждались в партнёрстве с соседями и совместной обработке земли (ранее участки в разных частях поля были удобны соседям для вспахивания их общим плугом, прежняя гипотеза справедливого деления плохой и хорошей земли не подтвердилась) (A. R. Bridbury).
Тягу к консолидации земельных участков одного арендатора подстегнул и переход к переменному хозяйству. Имеется в виду, что если раньше пашня периодически просто отдыхала под паром, то теперь назначение земли постоянно менялось. Поле под травой быстро восстанавливало плодородность, выступая в роли пастбища, потом несколько лет использовалось под пашню, а потом снова отдыхало в виде пастбища. В Фермеры уже не знали недостатка ни в навозе для пашен, ни в траве и сене для скота, плюс это уменьшило время, которое должно было пройти между использованием земли под пашню. Новый способ ведения хозяйства резко увеличил урожайность зерновых и поголовье скота, и один и тот же участок земли смог кормить больше народа. Переменная система появилась в начале XVI века, но по-настоящему распространилась после 1560 года, особенно активно к ней стали обращаться после 1590 года (Kerridge).
Благодаря переменному хозяйству исчезало различие между пашней и пастбищем, так что огораживания после середины XVI века и вовсе абсурдно связывать с переводом пашен в пастбища. Всё меньше оставалось и земель, которые использовали лишь как пастбища - на них тоже начали чередовать выпас скота и выращивание зерновых (Jack A. Goldstone, John Broad, Victor H. T. Skipp).
Основным источником земли для огораживания в XVI и XVII веках было огораживание земель, только что отвоёванных у болот и лесов, и потому не бывших объектом средневекового общего права (Victor H. T. Skipp, Conrad Russell, Joan Thirsk). Как говорил спикер палаты Общин в 1621 году, «В настоящее время не нужны дополнительные пашни, нужны пастбища и скот, поскольку слишком много лесных участков и пустырей были превращены в плодородные пашни вместо пастбищ» («Seventeenth Century Economic Documents» Joan Thirsk and J. P. Cooper, eds.). Авторы XVII века защищали практику огораживаний за получаемую прибавку в урожае зерна (Tusser, Norden). Опять стоит подчеркнуть, что эти огораживания производил не лендлорд, а сами фермеры по взаимному соглашению. Исследования документов XVI и XVII вв показали, что такие огораживания оформлялись как договор, и были выгодны всем сторонам, так что основным двигателем огораживаний следует считать не столько лордов, сколько йоменов и копигольдеров (Margaret Spufford, E. M. Leonard, David Hey, Yelling, Mildred Campbell, R. A. Butlin, Victor H. T. Skipp, Joan Thirsk). Например, при вырубке леса заключался договор между всеми фермерами, которые имели права общего пользования этим лесом. Процесс обсуждения и согласования таких договоров был сложной и продуманной до мелочей юридической работой (Buchanan Sharp). Более того, в то время, как фермеры требовали от лендлордов дележа общинных земель, консервативные лендлорды вместо радостного буржуазного огораживания часто изо всех сил поддерживали прежнюю феодальную структуру деревни.
В этом случае те, кто выступал против огораживаний, тоже были не лишёнными прав копигольдерами и йоменами, а безземельными самозахватчиками, которые промышляли браконьерством, сбором хвороста и выпасом скота на заброшенных полях, а фермеры выступали против них всей общиной (Jack A. Goldstone).
Другие огораживания были связаны с тем, что во многих частях Англии общие поля никогда и не были значительными, и земля была поделена между индивидуальными держателями, так что огораживание тут лишь помечало прежние границы, давно существовавшие фактически и юридически (Yelling, Eric Kerridge).
Зерноводство продолжало быть более выгодным, чем скотоводство. Прежние модели, по которым разведение овец давало больший доход на каждого работника (Jon S. Cohen and Martin L. Weitzman), вычисляли в итоге некую абстрактную цифру, так как для лендлорда и арендатора важнее был общий доход с определённого куска земли, а не расчёт прибыли от каждого человека. Кроме того, эта модель анализировала отдельные, нетипичные случаи, но распространяла выводы на всю Англию, и исходила из догматичной веры в то, что количество земли, доступной каждой деревне, оставалось неизменным, а назначением земли могло быть или пастбище, или пашня, хотя в реальности деревни активно расширяли свои участки освоением болот, пустыре и лесов, а назначение земли менялось в рамках переменного хозяйства (Jack A. Goldstone). На самом деле на начало XVI века шерсть уже была дешевле зерна, а с 1500 по 1640 цены на зерно росли в два раза быстрее цен шерсть, а стоимость рабочей силы из-за роста населения упала вдвое, сделав зерноводство невероятно выгодным. Арендная плата отражала эту разницу: с 1550 по 1640 за земли, больше подходящие для производства зерна, она выросла в шесть раз, а за земли, больше подходящие для пастбищ - только в два-три раза (D. C. Coleman). Именно поэтому огораживания производились в основном для выращивания зерна или для создания переменного хозяйства.

4. Выступления против огораживаний?
Исключения были, и по закону Такман оказывали непропорциональное влияние на наше восприятие тех событий. На деле всё определялось разницей в качестве почвы. Например, в восточно-центральной Англии, где и возникли в 1607 году беспорядки, связанные с огораживанием, очень глинистая почва подходила в основном для пастбищ, но даже в районах наибольшего огораживания только 10% пашен были превращены в пастбища. Это было связано даже не с производством шерсти (для этого лучше подходили нагорья), а для разведения крупного рогатого скота и баранов на мясо, нужное местному рынку. Сами современники отмечали, что ситуация в восточно-центральной части исключительна, поскольку в других графствах огораживают ещё больше безо всяких возмущений, и никто не собирается оставлять поля без зерна (E. M. Leonard, Joan Thirsk, W. G. Hoskins).
При этом исследование выступлений, которые раньше огульно называли «восстаниями против огораживаний», показало, что практически всегда их причиной было не огораживание, а годы плохих урожаев, после которых еды не хватало выросшему населению. В этом ошибочно винили тех, кто держал пастбища вместо пашен, но связи выступлений с районами наибольшего количества пастбищ не наблюдается (B. A. Holderness, Campbell, Russell). Количество пастбищ, созданных на месте пашен, было так мало, что не могло оказывать заметного влияния на количество продовольствия на фоне обычных рисков сельского хозяйства и перенаселения, которое стало заметным во второй половине XVI века.
Напряжение, создаваемое ростом населения, некуда было скинуть. Участки отдельных фермеров становились всё меньше, всё больше общих полей делились изгородями на личные куски. Там, где отцы не желали или не могли дробить свои участки, их младшие сыновья вынуждены отправляться на поиски своей доли в другом месте. Многие из них вливались в ряды сквоттеров, самовольно живших с чьих-то общих полей. Когда местные жители наступали на леса и пустыри и огораживали свои владения, они сгоняли сквоттеров, которые в свою очередь и устраивали выступления со сломом новых изгородей, хотя огороженная земля никогда им не принадлежала. К ним присоединялись и жители соседних, мелких деревень, которые ранее пользовались лесом и общинными полями соседней деревни, решившей наконец огородить индивидуальные участки (Andrew B. Appleby, Jack A. Goldstone). Исследования показывают, что состав атакующих изгороди был чаще всего именно таков.
В годы неурожая «восставшие» вообще нападали не на заборы, а на торговцев зерном, которых обвиняли в завышении цен. Связи с огораживаниями тут тоже нет (Peter Clark). Более того, чаще всего такие выступления возникали в регионах, где пастбищ было меньше, а основной упор делался на зерно. В обычные годы Норфолк, Эссекс, Кент, Сассекс, Хертфордшир, Хемпшир и долина Темзы производили достаточно зерна, чтобы продавать его в крупные города, но в периоды неурожая населения считало, будто нехватка хлеба вызвана тем, что весь его куда-то увозят торговцы (John Walter and Keith Wrightson). Состав этих «восставших» тоже был другим - это были уже не сквоттеры и тем более не фермеры, а ремесленники, которые сами уже не занимались сельских хозяйством, а потому зависели от цен на хлеб. Именно такие волнения из-за нехватки еды возникали чаще всего в конце XVI и XVII веке (B. Sharp). Обычно перед выступлениями беднота писала петиции Короне с просьбой обеспечить их продовольствием. Когда королевская помощь оказывалась недостаточной, они переходили к нападениям на торговцев и зернохранилища (John Walter, Charles Tilly).
Даже известное восстание Кета в 1549 году ранее приписывали движению против огораживания. Однако подробное изучение тех событий привело к выводу, что его причины более сложны. Во-первых, регион восстания особенно сильно страдал от роста населения и инфляции (Julian Cornwall, Thirsk). Во-вторых, проблемой скорее было то, что стада овец лендлордов слишком сильно выедали траву с общинного поля, и фермеры наоборот хотели провести огораживание: разделить общее поле на индивидуальные участки и поставить заборы (Diarmaid MacCulloch).
Более того, история самого Кета тоже не так проста. В 1549 году всё началось с того, что Джон Флауэрдью из Хизерсета, юрист из Норфолка, ставший эсквайром, заплатил сорок пенсов нескольким рабочим, чтобы они снесли заборы, установленные Робертом Кетом, поскольку по мнению Флауэрдью Кет установил огораживание незаконно и занял чужую территорию. Снеся заборы Кета, на следующий день те же самые рабочие были наняты Кетом и отправились проводить огораживание (рыть канавы и ставить заборы), чтобы отделить часть пастбища, которую Кет считал своей. Флауэрдью и Кет встретились и наговорили друг другу нецензурщины, в итоге Кет вспылил и приказал нанятой им шпане ломать заборы г-на Флауэрдью, что было уже явным нарушением закона, а дальше пошло-поехало (Roger B. Manning).
Этот случай исключителен лишь по масштабам, к которым привёл, а в целом все настоящие «восстания против огораживаний» были мелкими местными разборками соседей по поводу спорных ярдов, вызванными тем, что, грубо говоря, Степан у Васьки от огорода лишний метр канавой отделил. Чаще всего, надо сказать, эти споры решались не кулаками, а в судах, процессы шли долго и бурно, документов осталось очень много (Roger B. Manning). Интересно заметить и то, что в подавляющем большинстве случаев уничтожением чужих изгородей занимались лендлорды друг у друга, либо чиновники во исполнение судебного решения или королевского приказа. Самовольное разрушение огораживания ремесленниками и фермерами составляет меньшинство случаев, а в основе своей тоже имеет обычный спор о принадлежности того или иного участка.
Хотя чаще всего эти мелкие склоки были довольно скучны, иногда начиналось настоящее веселье, например когда спорящие джентри не только ломали заборы, но и устраивали браконьерские набеги на земли друг друга (налететь весёлой оравой друзей, набить как можно больше дичи и быстренько ретироваться) (Roger B. Manning). Некоторые исследователи считают, что именно такое поведение лендлордов в спорах между собой подавало фермерам дурной пример насилия (George Rudd, R. B. Smith).
В тех случаях, когда снос изгородей можно связать с крестьянами, эти волнения практически всегда, кроме 1536-37 и 1548-49 годов (когда были неурожаи и хлебные бунты), происходили в границах одного манора или деревни, либо двух деревень, которые спорили друг с другом. Обычно можно насчитать тридцать или меньше участников таких «выступлений». Если же собиралось около сотни «бунтовщиков» и больше, то в таких случаях можно было видеть руководящее влияние местных лордов, джентри или городов. Например, Эдвард Стэнли, лорд Маунтигл, собрал 400 человек, чтобы уничтожить заборы, которыми эсквайр Эдмунд Талбот украсил землю в Йоркшире, а эсквайр Уильям Холкрофт один раз собрал 300, а второй раз 400 человек, чтобы уничтожить изгороди, поставленные городским советом Честера вне городских стен на землях, взятых в аренду у Честерского аббатства (Roger B. Manning).

Интересно заметить, что часто споры о праве пользования, приводившие к самовольному сносу изгородей, возникали тогда, когда появлялись новые арендаторов. Эти аутсайдеры просто были не в курсе местных обычаев и традиционных прав, они старались добиваться исполнения своих договоров в точности. Прибавим к этому тогдашнюю сложность земельного права, и становится понятно, что в период роста населения тогдашние споры были неизбежны.

Итоги
Итак, обобщим вышеизложенное.
1) огораживания не приводили к депопуляции — депопуляция предшествовала огораживанию;
2) только в начале XVI века были редкие случаи, когда огораживание сопровождалось прекращением аренды и превращением пашни в менее выгодное пастбище - это было попыткой уменьшить убытки там, где почти все арендаторы уже умерли или переселились, и в итоге «выгнанные» арендаторы просто находили более выгодные условия аренды;
3) в середине XVI века огораживания инициировались самими крестьянами, поскольку шло не интенсивное развитие сельского капитализма, а экстенсивное освоение новых территорий старыми методами, а мятежи, связанные с огораживанием в это время, были мятежами изначально безземельных обитателей лесов, болот и сквоттеров, которых выгоняли с самовольно занятых чужих земель;
4) противопоставление пашен и пастбищ теряет смысл во второй половине XVI века из-за перехода к переменному хозяйству;
5) мятежи середины и второй половины XVI века не были направлены против огораживаний и были выступлениями ремесленников, вызванными голодными годами, безработицей и ростом цен;
6) огораживания по большей части проводились по общему согласию фермеров, нередко вопреки желанию лендлордов, огораживалась до того времени ничейная земля для интенсивного производства зерна, мяса и молочных продуктов;
7) огораживания проводили для выделения индивидуальных участков из общинных полей или для установления границ там, где они не были видны на местности (межевания), а потому огораживания полностью отвечали интересам фермеров и лучше защищали их права, чем общинная система;
8) большинство настоящих выступлений против огораживаний и уничтожение изгородей были связаны со спорами двух соседей - лендлордов или джентри, а не фермеров.

Проблема огораживаний – одна из интереснейших и до сих пор нераскрытых доконца проблем истории первоначального накопления капитала. Обезземеливаниекрестьянства сыграло важную роль в социально – экономической истории Англии вее переходе к капитализму и капиталистическому способу производства.
Данная работа исследует процесс ранних огораживаний конца XV и XVI веков. Они интересны тем,что представляют собой начало глубочайшего переворота, завершившегосявпоследствии полным исчезновением английского крестьянства как самостоятельногокласса
Природные условия Англии неоднородны. Так, если на юго – востокехарактерны плодородные равнины, мягкий климат, то на северо – западепреобладает холмистый ландшафт, климат влажный с резкими ветрами, много хорошихпастбищ, что и обусловило развитие там скотоводства.
В конце XV – начале XVIвв.Англия начала процесс огораживаний и вызвали их немаловажные факторы. Например,устойчивый рост населения (в начале XVI века 2,5 – 3млн. человек, а к концу его - 4,1 млн.),который увеличил потребности населения в продуктах. Также на протяжении XVI в. в деревне увеличилась прослойка малоземельных крестьян,сельских наемных работников – коттеджеров,а они тоже были покупателями на рынке. Другим фактором был рост цен напротяжении всего XVI века. В начале столетия он былследствием финансовой политики государства и порчи монеты, к которойнеоднократно прибегал Генрих VIII. А с середины XVI в. в Англии, как и по всей Европе, стала чувствоваться«революция цен», которая вызвала подорожание продуктов и сельскохозяйственногосырья. Здесь сказывался все тот же демографический рост, а рынок чуткореагировал на нехватку продовольствия.
Повышение спроса на зерно и молочные продукты вызвало необходимостьприспосабливаться к ситуации. Приспособиться можно было двумя способами:интенсификацией земледелия или путем радикальных перемен в использовании земли.Увеличение пахотных земель, пастбищ для крупного рогатого скота, осушениеболот, топей, освоение засоленных почв не дало большого результата.Использовался даже переход от двухполья и трехполья к сложным севооборотам сиспользованием земель, находившихся под паром. Однако эти новые методыприходили в противоречие с общинными распорядками землепользования. ПоэтомуАнглия во второй половине XV века вступила нарадикальный путь – огораживания.23 Главным образом огораживанияпроисходили на юге, юго – востоке и в центральной части страны.
Процесс огораживаний не ограничивался XVI веком.Он был длительным и затянувшимся до конца XVIII века.
История огораживаний делится на следующие периоды: 1. 1485 – 1520гг.; 2.1530 – 1550гг.; 3. 1550 – 1640гг. (с особым подпериодом в течении 1590 – хгодов и начала XVII века); 4. эпоха английскойбуржуазной революции; 5. XVIII в.
На первом этапе захваченные лордами участки общинных угодий и пахотныеземли огораживались канавами или обносились изгородями, а огороженные участкипревращались в пастбища. Стоит заметить, что если в XV– первой половине XVI вв. огороженная пашняконвертировалась в пастбище для овец, то во второй половине на огороженныхземлях занимаются земледелием или же разводят мясо – молочный скот. Известныслучаи, когда огораживания проводились ради устройства прудов для разведенияценных пород рыбы или охотничьих парков.Крестьяне теперь оказывались ненужными, так как рабочих рук овцеводческимхозяйствам требовалось меньше. Как следствие, начинается сгон крестьян –держателей с земли, приведший к ломке феодальных отношений в английской деревнеи аграрному перевороту: «…Томас Симкинсон из
В ходе первого этапа была огорожена незначительная часть площади.
Вторая волна огораживаний была стимулирована секуляризацией монастырскихземель. Особенно усилились огораживания и эвикции на юго – востоке, вцентральных и северных районах в 1540г. после продажи секуляризованных земель.Большая часть этих земель поступила в руки местной знати, придворному ичиновному дворянству, джентри, крупной буржуазии, небольшой части йоменов. Длякрестьян эта земля была недоступна, так как распродавалась по очень высокойцене.
Новые владельцы секуляризованных земель повышали ренты, феодальныеплатежи и сдавали землю зажиточным крестьянам, горожанам, которые велихозяйство на арендованной земле, создавали капиталистические фермы, огораживалиполя.
Во второй половине XVI века огораживания шлименее интенсивно, так как необходимо было освоить захваченные земли и отчастимешали законы против огораживаний. Впрочем, этим статутам мало кто следовал,поэтому, когда в 1593 году правительство и парламент отменили акт 1563 годапротив огораживаний, то все преграды были уничтожены.
В первой половине XVII века огораживанияпродолжались, и правительство пыталось их сдержать, издавая приказы о сносевновь построенных изгородей и штрафуя огораживателей. В итоге, этовосстанавливало и огораживателей, и крестьян, на чьи плечи ложились штрафы,против монархии.
Масштабы, характер, формы огораживаний были разнообразны. Площади варьировалисьот полуакра до многих сотен акров. Огораживались приусадебные участки,пастбища, парки, леса, общинные земли для огораживаний. Огораживания, сгонкрестьян, развитие капиталистического фермерства, революция цен привели когромным социальным последствиям. Быстрое разложение феодального строясопровождалось отмиранием привычных классов крестьян – держателей и феодалов –помещиков. Условно население страны XVI века можноразделить на четыре категории: джентльмены, горожане, йомены, ремесленники и рабочие.
Джентльмены были высшим сословием, следующим сразу за королем. К их числуотносились принцы, герцоги, маркизы, виконты, бароны, рыцари, эсквайры. Рыцаремнельзя было родиться, в рыцарский сан возводились люди, имевшие определенныйимущественный ценз. Собственник, обладавший сорока фунтами годового дохода, былобязан принять рыцарское звание. Эсквайры, бывшие первоначально оруженосцамибаронов и рыцарей, превратились потом в помещиков. Помимо этого, джентльменоммог называться всякий, кто имел возможность жить, не занимаясь трудом и купитьдворянское звание и герб. В XVI веке наблюдаетсяусиление прослойки сельских джентльменов средней руки. Рост городов, успехимеждународной торговли, повышение спроса на сельскохозяйственную продукциюсоздали благоприятные условия для предприимчивых сельских хозяев. Однако их неудовлетворял их прежний уровень доходов. Значительная масса мелкого среднегодворянства – джентри увидела выход из создавшегося положения в отказе оттрадиционных держателей «по обычаю», которые имели долгосрочные права на своидержания и платили лендлордам обесценившиеся фиксированные ренты. Чтобыповысить доходы с обычных держателей новое дворянство использовало самыеразнообразные средства: повышение ренты, перезаключение договора, многократноеувеличение файнов (платы за допуск к держанию). В результате размеры рентвозросли неоднократно. Конечно, целью лендлордов при повышении файнов быловытеснение обычных держателей и так как процесс «выживания» шел медленно,наталкивался на сопротивление, лендлорды прибегали к радикальным мерам –прямому насилию. Освободившиеся земли было выгоднее сдать лизгольдерам, так какдоговор с ними заключался на короткое время и давал собственникам землинеограниченные возможности для увеличения арендной платы. Нередко лендлордысами брали земли в свои руки, огораживали их и вели на них свое хозяйство, ночаще сдавали в аренду крупным фермерам. Арендная плата, взимаемая с фермера,была выше традиционных крестьянских платежей, а главным было повышениедоходности земли.
Горожане, в частности состоятельные, тоже активно пользовались арендой,вкладывая в землю капиталы, полученные от производства и торговли. Городскиепредприниматели использовали земли также для получения прибыли, сдавая их вновьв аренду или разрабатывая на них добычу природных ископаемых. Йоменов можноназвать фермерами. Это были свободные англичане, имевшие доход не менее 6фунтов в год. Обычно они имели фермы от джентльменов, работали, разводили овец,ездили по ярмаркам. Характерным для этого зажиточного крестьянства стало в XVI в. желание вырваться из рамок сельской общины с еепринудительным севооборотом и системой «открытых полей». Повышение спроса наовечью шерсть, а потом – на зерно и мясо – молочные продукты стимулировалийоменов переходить к овцеводству и интенсивному земледелию. А в условиях общиныэто было невозможно из–за строго определенной доли выпаса скота на общихугодьях и сохранения чересполосицы земельных наделов. Поэтому богатоекрестьянство стало стремиться вывести свои земли из сферы общинных распорядков.Это достигалось путем обмена участков, скупки их, «брачных контрактов», а порой– применения силы. В результате, владения огораживались.
К четвертому сословию относились занятые в сельском хозяйстве, а такжелюди, имевшие не свободные земельные держания, а лишь условные, по договору.Отсюда и слово «копильгодер», т.е. «держатель копии». На них – то огораживанияи сказались больше всего, копильгодеры не имели практически никаких прав. Такжев английской деревне сохранилась еще небольшая верхушка свободных крестьян –фригольдеров. Из их верхушки позднее вышли капиталистические фермеры.Оставались и арендаторы – лизгольдеры, державшие землю у помещиков на условияхкраткосрочной аренды и коттеры – малоземельные крестьяне, работавшие по найму.К четвертому сословию относились и ремесленники, рабочие мануфактур, толпынищих, бродяг, разбойников. Вот, что пишет Гаррисон в своей книге«Елизаветинская Англия»: «Относительно рабов… - мы не имеем таковых…Этотчетвертый и последний сорт народа не имеет голоса, ни власти в государстве, ноон сам не управляет другими. К этому сорту можно отнести толпы наших слуг».
Экспроприация крестьян, проходившая в течении двух с лишним веков, должнабыла привести и привела к серединеXVIII века к тому,что на земле остались лишь крестьяне, ставшие мелкими собственниками или жекапиталистическими фермерами. Основная же масса насильственно согнанныхпревращалась в нищих, разбойников и бродяг. Люди, лишенные средств ксуществованию, заполнили дороги Англии. Выразительную картину всех бедствийдает Томас Мор: «Происходит переселение несчастных: мужчин и женщин, мужей,жен, сирот, вдов, родителей с малыми детьми…Они переселяются…с привычных инасиженных мест и не знают, куда деться; всю утварь, стоящую недорого, дажеесли она могла дожидаться покупателей, они продают за бесценок принеобходимости сбыть ее. А когда они в своих странствиях быстро потратят это, точто им остается другое, как не воровать и попадать на виселицу по заслугам илискитаться и нищенствовать?...» Уже в 1956 г. в Уилтшире бедняки собираются в отряды по 60 – 100 человеки отнимают зерно на проезжих дорогах у торговцев. В 1597 г. толпы голодныхнападают на обозы, везущие хлеб в гавани, а около Линна был захвачен целыйкорабль с зерном.Впрочем, разбойничество было связано не только с размахом огораживаний,но и с неурожаями в 1594 – 1598гг. Летом 1596г. цены на продукты питания посравнению с 1593г. возросли в три раза. Пшеница стоила 7 шиллингов за бушель,рожь столько же. В Лондоне в декабре пшеница стоила 10 шиллингов за бушель, вБристоле – 12 – 15 шиллингов, в Шрусбери – 18 шиллингов.Цены поднялись не столько из-за недостатка зерна, сколько из-за деятельностиспекулянтов, перекупщиков и торговцев.
Согнанные с земли крестьяне были ядром бродившего по дорогам Англии люда.Размеры бродяжничества несомненно были очень велики, правда, сведений об этихразмерах практически не сохранилось. Так известно, что при Елизавете Тюдорбродяг в Лондоне было 50 тысяч при 200 тысячах жителей.Помимо этого, армия людей, выгнанных с земли, пополнялась еще двумякатегориями населения. Одна из них появилась после войны Роз (1455 – 1485 гг.),когда Генрих VII занялся уничтожением военных отрядов,которые держали крупные сеньоры. Это было необходимо, чтобы предотвратитьнеутихающие гражданские войны. Сеньоры были слишком ослаблены, чтобы возражатьда и мирное время требовало других мирных занятий. Вооруженные отряды оказалисьненужными. По большей части это были заносчивые и огрубевшие от войн хулиганы,которым ничего не стоило убить или ограбить. Но был и другой путь, когда рыцаризабрасывали мечи и становились сельскими хозяевами, участвуя в огораживании.
Третья категория появилась после закрытия монастырей в 1536 – 1539гг.Конечно, некоторые монахи получили пенсии, но большему количеству не досталосьничего.Кстати, неправильным было бы считать, что монастыри и аббаты не занималисьогораживаниями. Разницы между духовными и светскими землевладельцамипрактически не существовало.
Также большая часть монастырских земель до секуляризации сдавалась варенду или под управление местному дворянству, а монахи становились лишьполучателями рент. После закрытия монастыри попадали в руки лендлордов,стремившихся выжать из этих земель как можно больше.
Следует обратить свое внимание на крестьян, которые после сгона их сземель, стремились найти новый заработок, а именно, становились наемнымирабочими. Уже с середины XVI в. растеткапиталистическая промышленность, развивается она за счет поглощенной вкачестве рабочей силы экспроприированных крестьян.
Наибольшая концентрация труда наблюдалась во второй половине 16в. вугольной промышленности. Наемные рабочие на угольных штатах Англии появляютсяуже в середине XVI в. В начале 60 – годов в Англии уженасчитывается 3 – 4 тысячи шахтеров и примерно 2 тысячи рабочих, занятыхтранспортировкой угля. В конце XVI в. общее числорабочих на шахтах доходило до 3,5 – 5 тысяч человек. В первые годы XVII в. число шахтеров выросло до 21 тысячи, а вместе срабочими, занятыми на транспортировке угля, армия трудящихся доходила до 30тысячи человек. Особенно резкий скачок в численности горняков – угольщиковпроизошел в период с 1560 по 1600гг.
Несомненно, что, в частности, в Нортумберлендском и Даремском угольныхбассейнах рабочее население было пришлым. Меньшинство же составляли рабочиеместного происхождения. Приходили рабочие на север Англии из Шотландии, но воснове своей это были экспроприированные в связи с огораживаниями крестьяне изюго – восточных и центральных графств.
Местным населением новые пришлые рабочие не принимались как равные,потому что крестьяне северных районов еще не знали, что такое огораживания ичто они влекут за собой. Местные рассматривали пришлых как низшее сословие. Дляних оборванцы и бродяги, тянущиеся на шахты, были отбросами общества, выкинутымииз своих графств. Их ненавидели, презирали, смотрели как на конкурентов,отбирающих у честных людей их заработную плату.
Только елизаветинский статут 1563 г. положил начало принудительнымвзысканиям пожертвований на содержание бедных. В этом статуте стали более точноопределяться меры по отношению к лицам, не желающим платить налог на бедных.Нежелающего вызывали на ближайшую сессию к мировому судье.Закон 1572г. гласит, что нищие старше 14 лет, не имеющие права собиратьмилостыню, при первой поимке подвергаются бичеванию и клеймению, при второй –объявляются государственными преступниками, при третьей их казнят. Также поэтому закону каждый приход делался ответственным за своих бедных, и всякий,получивший пособие по бедности, мог быть отправлен к месту своего рождения.Мировой судья мог часть собранных на нищих средств потратить на покупку землипостройку работных домов, обитатели которых должны были под страхом телесногонаказания работать. Закон о бедных 1601г. закрепил существующую практику и легв основу системы самообложения в пользу бедных, работных домов, приходскихвспомоществований. Эта система существовала до тех пор, пока промышленнаяреволюция не разрушила ее. Закон 1576г. предписывал открыть в каждом графстведва или три работных дома, которых называли исправительными. В них помещалисьработоспособные нищие и бродяги. Средства на содержание работных домовдоставлялись налогом в пользу бедных.
Порядки, царившие в работных домах, могут быть названы каторжными, потомучто в качестве наказания за все проступки фигурируют плети, а на ежедневноесодержание заключенного полагался только один пенс, тогда как смотрительполучал 12 пенсов.
Скопление бездомных и нищих людей в городах было чрезвычайным и вызывалоопасение городских властей относительно общественного спокойствия и всяческихболезней. Поэтому городское самоуправление стремится защитить город отдальнейшего притока бедноты. Переселенцы были нежелательны и для городскихремесленников. Ведь помимо того, что они превращали целые кварталы в трущобы,они также являлись потенциальными конкурентами ремесленникам – старожилам.Члены цехов вытеснялись людьми без надлежащих прав и без должного обучения.
Городские власти начинают требовать высокие залоги от переселенцев,желающих заняться ремеслом в пределах города. В отношении Лондона были изданыспециальные парламентские постановления, в результате которых бедняки не моглинайти в нем пристанище.
В 1597г. был принят закон об обеспечении бедняков, различающий три родабедняков: работоспособные, дети, неработоспособные.
Работоспособным беднякам закон предписывал давать работу. Нежелающиеработать подвергались наказанию. Для неработоспособных следовало строитьбогадельни. Издержки на бедных покрывались налогом, который собиралсянадзирателями. Если один приход графства был слишком обременен бедняками, то куплате налога привлекались и другие приходы. С согласия двух мировых судейцерковный староста и надзиратель за бедными вправе был отдать в учение, афактически в услужение детей неимущих родителей, согласия которых при этом неспрашивают.
Одновременно был издан закон «О мошенниках, бродягах и работоспособныхнищих». Он отменял все предшествующие законы по этому вопросу, предписывалучреждать исправительные дома и определял, кого следует отнести к упомянутым в названиистатута категориям. Неисправимых бродяг предписывалось заключить висправительные дома, ссылать пожизненно на галеры, высылать из Англии.
Начавшийся в конце XV в. процесс обезземеливаниякрестьянства резко обострил социальные противоречия в стране. Сопротивлениекрестьян насильственной экспроприации, их борьба за землю проходили в различныхформах. Одной их таких форм были многочисленные крестьянские иски противогораживаний, по которым проводились судебные разбирательства в Звездной палатеи Палате прошений, появлялись различные коллективные петиции: «Еговысокопревосходительному высочеству королю. Униженно и со слезами объявляем ижалуемся вашему высочеству мы, ваши бедные подданные…недавно некий Джон Помериз Уэстангмеринга, эсквайр, приобрел во владение этот манор от вашеговысочества…притесняет, тревожит и беспокоит подданных, копигольдеров этогоманора…этот Джон Помер отнял…пастбища…и огородил…эти пастбища вместе с другимиземлями…И через короткое время…силою и против воли отнял у ваших бедныхподданных их жилища, земли, держания и фруктовые сады, разорил и снес некоторыеиз их домов…, а несколько домов сжег и некоторых из ваших бедных подданныхнасильно выгнал из этой сеньории…»Часто тяжбы принимали затяжной характер. Как правило, мировые судьи решали делов пользу власть имущих. Но даже если мировой судья решал дело в пользудержателей и постановил оставить поля открытыми, лендлорд продолжалогораживания.Другой – действия крестьян внутри манора: порча изгородей, выпас скота наогороженных лесах и парках. Стихийные нападения на агентов лорда иликоролевских чиновников, происходивших в отдельных деревнях, иногда служилипрологом восстаний; локальные стычки могли сложившейся напряженной обстановкеперерасти в массовые движения. Так, в частности началось восстание в небольшомместечке Лаут на северо – востоке Линкольншира в 1536г., охватившеевпоследствии большую территорию и грозившую перекинуться на соседние графства.Крестьянские волнения были вызваны секуляризацией монастырских земель,производимых согласно акту о диссолюции 1536 г. (в Линкольншире было закрыто 37монастырей из 51). Линкольнширское восстание вспыхнуло в начале октября. Толпакрестьян арестовала королевских чиновников, прибывших принимать имуществоупраздненного монастыря, и находящуюся в соседнем местечке королевскую комиссию,занимавшуюся раскладкой субсидии по графству. Уже на следующий день восстаниембыли охвачены соседние деревни.
Собравшиеся подняли знамя, символизирующее верность католической церкви.Программа-петиция восставших включала требования прекратить диссолюцию,наказать архиепископа Кранмера и других епископов, сторонников Реформации,отстрочить выплату субсидии королю.
В эпоху первоначального накопления переход земли в руки новых владельцевсопровождался ломкой сложившейся системы поземельных отношений, урезанием правобычных держателей и мелких арендаторов, ростом огораживания, повышением рент ифайнов, заменой наследственных и пожизненных форм держания краткосрочнойарендой. Поэтому требования прекратить секуляризацию, выдвинутое впрограмме-петиции «линкольнширского народа», составленной возглавившимивосстание представителями духовенства, джентри, отражало и интересыкрестьянства, стремившегося к сохранению старой системы землепользования. Так,интересам крестьян, составлявших массу налогоплательщиков, отвечал, вчастности, пункт об отсрочке уплаты субсидии королю. Этим и объясняетсяактивное участие крестьянства в восстании на всех его этапах.
После подавления восстания в Линкольншире часть крестьянских отрядовпереправилось в Йоркшир. Движение охватило западный и северный Йоркшир,Уэстморленд и Дарем. На знамени восставших были изображены «пять ран Христа»,распятие и чаша, впереди восставших шли монахи и священники. После захватаЙорка восстание приняло форму религиозной демонстрации (поход на Лондон,получивший название «Благодатное паломничество»). Однако дворянскиеруководители восстания, подойдя к Донкастеру, вступили в длительные переговорыс представителями королевского правительства. Здесь был принят программныйдокумент, состоявший из 24 пунктов, в голосовании по которым принимали участиеи капитаны крестьянских отрядов. Демагогические обещания короля (в том числе ипредписания расследовать жалобы об огораживаниях и чрезмерных рентах и установитьтвердые файны), дворянских лидеров привели к прекращению похода. Новые вспышкивосстания йоркширских, камберлендских и уэстморлендских крестьян вянваре-феврале 1537 г. были быстро подавлены.
Главной движущей силой Северного восстания 1536 г. были многотысячныекрестьянские отряды, большое место в программе их восстания занимали требованиякрестьянских общин, главные из их требований были фиксация парламентских актомплатежей за возобновления держания и реализация статутов против огораживания изахватов земли. Таким образом, социальная суть движения 1536-1537 гг.заключается в борьбе крестьян за землю, против подрыва основ крестьянскогохозяйства.
Осенью 1547 – весной 1548 гг. ареной крестьянских движений стали южные ицентральные графства: Хартфордшир, Сомерсетшир, Глостершир, Нортгемптоншир,Уилтшир, Гэмпшир, Эссекс, Суррей, Вустершир, Суссекс, Кент, Оксфордшир иБершир. А летом 1549 г. почти одновременно вспыхнули два крупных крестьянскихвосстания: на юго-западе (в Девоншире и Корнуолле) и в Восточной Англии(восстание Роберта Кета, или «Норфолкское восстание»).
Восстание в юго-западных графствах, начавшее в июне 1549г., как иСеверное восстание 1536 г., проходило под религиозными лозунгами (за старуюкатолическую веру против Реформации). Основную массу участников движениясоставляли крестьяне, которые применяли типично крестьянские методы борьбы:нападения на дворянские усадьбы, захват имущества и поджоги, уничтожение угодийна огороженных полях. В августе восстание было подавлено.
Особенно крупным было после восстания Уота Тайлера крестьянскоевыступление, начавшее в июле 1549 г. в Норфолке, где крестьяне несколькихдеревень разрушили изгороди, установленные на общинных землях лордом манора.Вскоре восстание охватило большую часть графства. Во главе восставших,направивших к Нориджу, встали мелкие сквайры – предприниматели Роберт Кет и егобрат Вильям. В движении приняли участие отряды крестьян из соседних графств, атакже ремесленники и городская беднота Нориджа. В лагере повстанцев под Нориджембыла выработана Маусхолдская петиция, включающая 29 статей. Хотя волнения летом1549 г. охватили больше половины территорий Англии (Корнуолл, Девоншир,Глостершир, Вустершир, Оксфордшир, Нортгемптоншир, Бакингемшир, Беркшир,Херефордшир, Сомерсетшир, Уилтшир, Дорсетшир, Гэмпшир, Суффолк, Линкольншир,Северный Йоркшир), они не вылились в единое движение и были разгромленыправительством поодиночке.
Разгром массовых движений 1549 г. открыл путь дальнейшей экспроприациикрестьянства. Отдельные вспышки крестьянского сопротивления имели место в Кентев 1550 г., в Бакингемшире и на острове Уайт в 1552 г., в Девоншире и Дербиширев 1569 г. и ряде других мест. Массовое движение крестьян против огораживанияначалось в 1569 г. на севере и было на первом этапе использовано местной знатьюв своих политических целях. Интересно, что абсолютное большинство участниковвосстания 1569 г. составляли не держатели мятежных феодалов, а крестьянекоролевской домена и секуляризованных владений церкви, страдавшие от ростафеодальных платежей и массовых огораживаний. Крестьяне отказывались от уплатыренты, разрушали изгороди, громили усадьбы землевладельцев, в том числепредставителей нового дворянства и крупных арендаторов, уничтожали манориальнуюдокументацию.
Для классических времен средневековья наиболее распространенной формойхозяйствования было мелкое хозяйство непосредственных производителей – крестьяни повсеместное господство мелкого производителя. К XVIв.производственные возможности такого хозяйства начинали исчерпываться. Тепроизводственные силы, которые развились в мелком индивидуальном производстве,составлявшем основу феодального способа производства, уже дали своймаксимальный эффект. Дальнейшее развитие экономики лежало по пути заменымелкого производства общественно концентрированным крупным производством.Огораживания стали промежуточным периодом, находящимся между феодальной икапиталистической формациями.
В Англии до промышленного переворота встречался манор, который делился надве части: домен и держания. Доменом лорд мог распоряжаться по своемуусмотрению, держания же сдавались в аренду копигольдерам, лизгольдерам(краткосрочные арендаторы), фригольдерам (свободные держатели, близкие кчастным собственникам), коттерам или коттеджерам (малоземельные крестьяне,работавшие по найму). Распространенной формой держания в XVи начале XVIвв. был копигольд, получивший свое названиеот обычая, в силу которого имя держателя и условия держания заносились впротоколы манориального суда, а держателю выдавалась копия с него, которая иявлялась правом на держание земли. В XVIв. правакопигольдеров были непрочны. Так, лорд имел право присоединить землюкопигольдеров к своим владениям и затем ему было выгоднее отдать еелизгольдерам или огородить. Впоследствии лорды воспользовались юридическойнепрочностью прав копигольдеров, чтобы повысить доходность земли ввиду паденияцены денег.
XVI в. стал веком расцвета нового дворянства илиджентри (еще в XVв. дворянство разделилось на новое истарое),сумевшего воспользоваться новыми условиями и приспособиться икапиталистического фермерства. Старое же дворянство, живущее за счет феодальныхрент или службы при дворе короля, теряло свою значимость и сохранилосьзначительной частью в западных и северных графствах. Ядром становятся дворянесредней руки. Вот что говорит Гамлет в драме Шекспира о подъеме джентри: «Унего много земли, и плодородной; если скот владеет скотиной, то его ясли всегдабудут стоять у королевского стола…»
Закрытие монастырей и секуляризация их земель ГенрихомVIIIдала очень большой толчок дальнейшим огораживаниям. За счет покупкимонастырских земель, захватов общинных угодий и крестьянских наделов рослиземельные наделы нового дворянства. Впрочем, еще до секуляризации группаджентльменов арендовала землю у монастырей и даже монастырские церкви.
Размах огораживаний стал очень велик и это не могло не вызватьбеспокойство и тревогу правительства. Уменьшилось количествоналогоплательщиков, ослабилась обороноспособность страны. Неудивительно, чтоанглийское правительство боролось с аграрным переворотом, несмотря насопротивление нового дворянства. Однако статуты, комиссии, законы не возымелиэффекта, огораживания продолжались. В 1549г. Уорвик легализовал их, вводяколлективную ответственность всей деревни за уничтожение изгородей. Их уничтожениеприравнивалось к уголовному преступлению, а мятежные сборища карались смертнойказнью. В 1593г. законодательство против ограничения огораживаний было вообщеотменено. Правительство приходило в противоречие с самим собой. С одной стороныновое дворянство, капиталистическое фермерство, c другой – орды оборванных людей, нищих, готовых пойти залюбым зачинщиком восстания. Бродяги и нищие были грозным напоминанием овосстаниях, подобных восстанию Уота Тайлера и горючим материалом для волнений.Поэтому попутно с актами против огораживаний издавались жестокие кровавыезаконы, которые не смогли сдержать волну восстаний. Но из –за сильнойдифференциации внутри крестьянства, опиравшегося все еще на общиннуюорганизацию, локальности этих движений, ограничивающихся размерами одногоприхода и округа (наиболее крупные из них не вышли за пределы отдельныхобластей), социально – экономической неравномерности развития страны, периодаРеформации, имевшей значение как разобщающий фактор из – за религиозныхразногласий, эти движения не стали массовыми, не сыграли практически никакойроли и быстро подавлялись. Борьба копигольдеров и фригольдеров, и других слоевза землю была неудачной.
В сущности огораживания, сгон крестьян с земли, последующие восстания,законодательство Тюдоров были закономерными процессами перехода. Так, К. Маркспишет: «В истории первоначального накопления эпоху составляют перевороты,которые служат рычагом для возникающего класса капиталистов, и прежде всего темоменты, когда значительные массы людей внезапно и насильственно отрываются отсредств своего существования и выбрасываются на рынок труда…»Впоследствии огораживания оправдают себя. Даже их современники критиковали ихдо середины XVIв., с середины критика пошла на убыль,чтобы в начале XVIIв. быть замененной голосамизащитников огораживаний.
Феодальный способ производства расширялся и приносил выгоду доопределенного периода и постепенно перерос свои рамки, придя к своему упадку игибели, уступая место новому способу производства.