Юрий бондарев - горячий снег. «Горячий снег Бондарев горячий снег краткое
Дивизию полковника Деева, в состав которой входила артиллерийская батарея под командованием лейтенанта Дроздовского, в числе многих других перебрасывали под Сталинград, где скапливались основные силы Советской Армии. В состав батареи входил взвод, которым командовал лейтенант Кузнецов. Дроздовский и Кузнецов окончили одно училище в Актюбинске. В училище Дроздовский “выделялся подчеркнутой, будто врожденной своей выправкой, властным выражением тонкого бледного лица – лучший курсант в дивизионе, любимец командиров-строевиков”. И вот теперь, после окончания училища, Дроздовский стал ближайшим командиром Кузнецова.
Взвод Кузнецова состоял из 12 человек, среди которых были Чибисов, наводчик первого орудия Нечаев и старший сержант Уханов. Чибисов успел побывать в немецком плену. На таких, как он, смотрели косо, поэтому Чибисов изо всех сил старался услужить. Кузнецов считал, что Чибисов должен был покончить с собой, вместо того, чтобы сдаться, но Чибисову было больше сорока, и в тот момент он думал только о своих детях.
Нечаев, бывший моряк из Владивостока, был неисправимым бабником и при случае любил поухаживать за санинструктором батареи Зоей Елагиной.
До войны сержант Уханов служил в уголовном розыске, потом окончил Актюбинское военное училище вместе с Кузнецовым и Дроздовским. Однажды Уханов возвращался из самоволки через окно туалета, наткнулся на командира дивизиона, который восседал на толчке и не смог сдержать смеха. Разразился скандал, из-за которого Уханову не дали офицерского звания. По этой причине Дроздовский относился к Уханову пренебрежительно. Кузнецов же принимал сержанта как равного.
Санинструктор Зоя на каждой остановке прибегала к вагонам, в которых размещалась батарея Дроздовского. Кузнецов догадывался, что Зоя приходила только для того, чтобы увидеть командира батареи.
На последней остановке к эшелону прибыл Деев, командир дивизии, в которую входила и батарея Дроздовского. Рядом с Деевым “опираясь на палочку, шел сухощавый, слегка неровный в походке незнакомый генерал. Это был командующий армией генерал-лейтенант Бессонов”. Восемнадцатилетний сын генерала пропал без вести на Волховском фронте, и теперь каждый раз, когда взгляд генерала падал на какого-нибудь молоденького лейтенанта, он вспоминал о сыне.
На этой остановке дивизия Деева выгрузилась из эшелона и двинулась дальше на лошадиной тяге. Во взводе Кузнецова лошадьми управляли ездовые Рубин и Сергуненков. На закате сделали короткий привал. Кузнецов догадывался, что Сталинград остался где-то за спиной, но не знал, что их дивизия двигалась “навстречу начавшим наступление немецким танковым дивизиям с целью деблокировать окруженную в районе Сталинграда многотысячную армию Паулюса”.
Кухни отстали и затерялись где-то в тылу. Люди были голодны и вместо воды собирали с обочин затоптанный, грязный снег. Кузнецов заговорил об этом с Дроздовским, но тот резко осадил его, заявив, что это в училище они были на равных, а теперь командир – он. “Каждое слово Дроздовского поднимало в Кузнецове такое необоримое, глухое сопротивление, как будто то, что делал, говорил, приказывал ему Дроздовский, было упрямой и рассчитанной попыткой напомнить о своей власти, унизить его”. Армия двинулась дальше, на все лады ругая пропавших где-то старшин.
В то время как танковые дивизии Манштейна начали прорыв к окруженной нашими войсками группировке генерал-полковника Паулюса, свежесформированная армия, в составе которой входила и дивизия Деева, по приказу Сталина была брошена на юг, навстречу немецкой ударной группе “Гот”. Этой новой армией и командовал генерал Петр Александрович Бессонов, немолодой замкнутый человек. “Он не хотел нравиться всем, не хотел казаться приятным для всех собеседником. Подобная мелкая игра с целью завоевания симпатий всегда претила ему”.
В последнее время генералу казалось, что “вся жизнь сына чудовищно незаметно прошла, скользнула мимо него”. Всю жизнь, переезжая из одной военной части в другую, Бессонов думал, что еще успеет переписать свою жизнь набело, но в госпитале под Москвой ему “впервые пришла мысль, что его жизнь, жизнь военного, наверное, может быть только в единственном варианте, который он сам выбрал раз и навсегда”. Именно там произошла его последняя встреча с сыном Виктором – свежеиспеченным младшим лейтенантом пехоты. Жена Бессонова, Ольга, просила, чтобы он взял сына к себе, но Виктор отказался, а Бессонов не настаивал. Теперь его мучило сознание, что он мог уберечь единственного сына, но не сделал этого. “Он все острее чувствовал, что судьба сына становится его отцовским крестом”.
Даже во время приема у Сталина, куда Бессонова пригласили перед новым назначением, возник вопрос о его сыне. Сталин был прекрасно осведомлен о том, что Виктор входил в состав армии генерала Власова, да и сам Бессонов был с ним знаком. Тем не менее, назначение Бессонова генералом новой армии Сталин утвердил.
C 24 по 29 ноября войска Донского и Сталинградского фронтов вели бои против окруженной немецкой группировки. Гитлер приказал Паулюсу сражаться до последнего солдата, затем поступил приказ об операции “Зимняя гроза” – прорыве окружения немецкой армией “Дон” под командованием генерал-фельдмаршала Манштейна. 12 декабря генерал-полковник Гот нанес удар в стык двух армий Сталинградского фронта. К 15 декабря немцы продвинулись на сорок пять километров к Сталинграду. Введенные резервы не смогли изменить обстановку – немецкие войска упорно пробивались к окруженной группировке Паулюса. Главной задачей армии Бессонова, усиленной танковым корпусом, было задержать немцев, а затем заставить их отступать. Последним рубежом была река Мышкова, после которой до самого Сталинграда простиралась ровная степь.
На КП армии, расположенном в полуразрушенной станице, произошел неприятный разговор между генералом Бессоновым и членом военного совета, дивизионным комиссаром Виталием Исаевичем Весниным. Бессонов не доверял комиссару, считал, что его послали присматривать за ним из-за мимолетного знакомства с предателем, генералом Власовым.
Глубокой ночью дивизия полковника Деева начала окапываться на берегу реки Мышковой. Батарея лейтенанта Кузнецова вкапывала орудия в мерзлую землю на самом берегу реки, ругая старшину, на сутки отставшего от батареи вместе с кухней. Присев немного отдохнуть, лейтенант Кузнецов вспомнил родное Замоскворечье. Отец лейтенанта, инженер, простудился на строительстве в Магнитогорске и умер. Дома остались мать и сестра.
Окопавшись, Кузнецов вместе с Зоей отправился в командный пункт к Дроздовскому. Кузнецов смотрел на Зою, и ему казалось, что он “видел ее, Зою, в уютно натопленном на ночь доме, за столом, покрытым к празднику чистой белой скатертью”, в своей квартире на Пятницкой.
Командир батареи объяснил военную обстановку и заявил, что недоволен дружбой, которая возникла между Кузнецовым и Ухановым. Кузнецов возразил, что Уханов мог бы быть хорошим командиром взвода, если бы получил звание.
Когда Кузнецов вышел, Зоя осталась с Дроздовским. Он заговорил с ней “ревнивым и одновременно требовательным тоном человека, который имел право спрашивать ее так”. Дроздовский был недоволен тем, что Зоя слишком часто навещает взвод Кузнецова. Он хотел скрыть ото всех свои отношения с ней – боялся сплетен, которые начнут ходить по батарее и просочатся в штаб полка или дивизии. Зое горько было думать, что Дроздовский так мало любит ее.
Дроздовский был из семьи потомственных военных. Его отец погиб в Испании, мать умерла в том же году. После смерти родителей Дроздовский не пошел в детский дом, а жил у дальних родственников в Ташкенте. Он считал, что родители предали его и боялся, что Зоя тоже его предаст. Он требовал у Зои доказательств ее любви к нему, но она не могла переступить последнюю черту, и это злило Дроздовского.
На батарею Дроздовского прибыл генерал Бессонов, который ждал возвращения разведчиков, отправившихся за “языком”. Генерал понимал, что наступил переломный момент войны. Показания “языка” должны были дать недостающие сведения о резервах немецкой армии. От этого зависел исход Сталинградской битвы.
Бой начался с налета “Юнкерсов”, после которого в атаку пошли немецкие танки. Во время бомбежки Кузнецов вспомнил об орудийных прицелах – если их разобьют, батарея не сможет стрелять. Лейтенант хотел послать Уханова, но понял, что не имеет права и никогда не простит себе, если с Ухановым что-то случится. Рискуя жизнью, Кузнецов пошел к орудиям вместе с Ухановым и обнаружил там ездовых Рубина и Сергуненкова, с которыми лежал тяжело раненный разведчик.
Отправив разведчика на НП, Кузнецов продолжал бой. Вскоре он уже не видел ничего вокруг себя, он командовал орудием “в злом упоении, в азартном и неистовом единстве с расчетом”. Лейтенант ощущал “эту ненависть к возможной смерти, эту слитость с орудием, эту лихорадку бредового бешенства и лишь краем сознания понимая, что он делает”.
Тем временем немецкая самоходка спряталась за двумя подбитыми Кузнецовым танками и начала в упор расстреливать соседнее орудие. Оценив обстановку, Дроздовский вручил Сергуненкову две противотанковые гранаты и приказал подползти к самоходке и уничтожить ее. Молодой и испуганный, Сергуненков погиб, так и не выполнив приказа. “Он послал Сергуненкова, имея право приказывать. А я был свидетелем – и на всю жизнь прокляну себя за это”, – подумал Кузнецов.
К концу дня стало ясно, что русские войска не выдерживают натиск немецкой армии. Немецкие танки уже прорвались на северный берег реки Мышковой. Генерал Бессонов не хотел вводить в бой свежие войска, боясь, что у армии не хватит сил для решающего удара. Он приказал биться до последнего снаряда. Теперь Веснин понял, почему ходили слухи о жестокости Бессонова.
Перебравшись на К. П. Деева, Бессонов понял, что именно сюда немцы направили основной удар. Разведчик, найденный Кузнецовым, сообщил, что еще два человека вместе с захваченным “языком” застряли где-то в немецком тылу. Вскоре Бессонову доложили, что немцы начали окружать дивизию.
Из штаба прибыл начальник контрразведки армии. Он показал Веснину немецкую листовку, где была напечатана фотография сына Бессонова, и рассказывалось, как хорошо ухаживают в немецком госпитале за сыном известного русского военачальника. В штабе хотели, чтобы Бесснонов неотлучно пребывал в КП армии, под присмотром. Веснин не поверил в предательство Бессонова-младшего, и решил пока не показывать эту листовку генералу.
Бессонов ввел в бой танковый и механизированный корпуса и попросил Веснина поехать навстречу и поторопить их. Выполняя просьбу генерала, Веснин погиб. Генерал Бессонов так и не узнал, что его сын жив.
Единственное уцелевшее орудие Уханова замолчало поздним вечером, когда кончились снаряды, добытые у других орудий. В это время танки генерал-полковника Гота форсировали реку Мышкову. С наступлением темноты бой стал стихать за спиной.
Теперь для Кузнецова все “измерялось другими категориями, чем сутки назад”. Уханов, Нечаев и Чибисов были еле живы от усталости. “Это одно-единственное уцелевшее орудие и их четверо были награждены улыбнувшейся судьбой, случайным счастьем пережить день и вечер нескончаемого боя, прожить дольше других. Но радости жизни не было”. Они оказались в немецком тылу.
Внезапно немцы снова начали атаковать. При свете ракет они увидели в двух шагах от своей огневой площадки тело человека. Чибисов выстрелил в него, приняв за немца. Это оказался один из тех русских разведчиков, которых так ждал генерал Бессонов. Еще двое разведчиков вместе с “языком” спрятались в воронке возле двух подбитых бронетранспортеров.
В это время у расчета появился Дроздовский, вместе с Рубиным и Зоей. Не взглянув на Дроздовского, Кузнецов взял Уханова, Рубина и Чибисова и отправился на помощь разведчику. Вслед за группой Кузнецова увязался и Дроздовский с двумя связистами и Зоей.
Пленного немца и одного из разведчиков нашли на дне большой воронки. Дроздовский приказал искать второго разведчика, несмотря на то, что, пробираясь к воронке, он привлек внимание немцев, и теперь весь участок находился под пулеметным огнем. Сам Дроздовский пополз обратно, взяв с собой “языка” и уцелевшего разведчика. По дороге его группа попала под обстрел, во время которого Зою тяжело ранило в живот, а Дроздовского контузило.
Когда Зою на развернутой шинели донесли до расчета, она была уже мертва. Кузнецов был как во сне, “все, что держало его эти сутки в неестественном напряжении вдруг расслабилось в нем”. Кузнецов почти ненавидел Дроздовского за то, что тот не уберег Зою. “Он плакал так одиноко и отчаянно впервые в жизни. И когда вытирал лицо, снег на рукаве ватника был горячим от его слез”.
Уже поздним вечером Бессонов понял, что немцев не удалось столкнуть с северного берега реки Мышковой. К полуночи бои приостановились, и Бессонов думал, не связано ли это с тем, что немцы использовали все резервы. Наконец, на КП доставили “языка”, который сообщил, что немцы действительно ввели в бой резервы. После допроса Бессонову сообщили, что погиб Веснин. Теперь Бессонов жалел, что их взаимоотношения “по вине его, Бессонова, выглядели не такими, как хотел Веснин и какими они должны были быть”.
С Бессоновым связался командующий фронтом и сообщил, что четыре танковых дивизии успешно выходят в тыл армии “Дон”. Генерал приказал атаковать. Тем временем адъютант Бессонова нашел среди вещей Веснина немецкую листовку, но так и не осмелился сказать о ней генералу.
Минут через сорок после начала атаки бой достиг переломной точки. Следя за боем, Бессонов не поверил своим глазам, когда увидел, что на правом берегу уцелело несколько орудий. Введенные в бой корпуса оттеснили немцев на правый берег, захватили переправы и начали окружать немецкие войска.
После боя Бессонов решил проехать по правому берегу, взяв с собой все имеющиеся в наличии награды. Он награждал всех, кто остался в живых после этого страшного боя и немецкого окружения. Бессонов “не умел плакать, и ветер помогал ему, давал выход слезам восторга, скорби и благодарности”. Орденом Красного Знамени был награжден весь расчет лейтенанта Кузнецова. Уханова задело, что Дроздовскому тоже достался орден.
Кузнецов, Уханов, Рубин и Нечаев сидели и пили водку с опущенными в нее орденами, а впереди продолжался бой.
Вариант 2
Кузнецом со своими однокурсниками едет, предположительно, на Западный фронт, но после стоянки в Саратове оказалось, что всю дивизию перебрасывают под Сталинград. Незадолго до выгрузки у передовой, паровоз делает остановку. Солдаты, ожидая завтрака, вышли размяться.
Санинструктор Зоя, влюбленная в Дроздовского – командира батареи и однокурсника Кузнецова, постоянно приходила к их вагонам. На этой стоянке к составу присоединился Деев-командир дивизии и генерал-лейтенант Бессонов – командующий армией. Бессонова утвердил при личной встрече сам Сталин, предположительно из-за его репутации жестокого, готового на все ради победы. Вскоре всю дивизию выгрузили из состава и направили навстречу армии Паулюса.
Дивизия ушла далеко вперед, а кухни остались позади. Солдаты были голодными, ели грязный снег, когда пришел приказ присоединиться к армии генерала Бессонова и выйти навстречу фашистской ударной группе генерал-полковника Гот. Перед армией Бессонова, куда входила дивизия Деева, верховным руководством страны была поставлена задача любыми жертвами удержать армию Гота и не пустить их к группировке Паулюса. Дивизия Деева окапывается у рубежа на берегу речки Мышковой. Выполняя приказ, батарея Кузнецова вкопала орудия у берега реки. После Кузнецов берет с собой Зою и отправляются к Дроздовскому. Дроздовский недоволен, что Кузнецов водит дружбу с еще одним их однокурсником Ухановым (Уханов не смог получить достойного звания, как его однокурсники только потому, что возвращаясь из самовольной отлучки через окно мужского сортира, застал генерала, восседающим на унитазе, и долго хохотал). Но Кузнецов не поддерживает снобизма Дроздовского и общается с Ухановым, как с равным себе. К Дроздовскому приезжает Бессонов и ждет разведчиков, ушедших за “языком”. От доноса “языка” зависит исход битвы за Сталинград. Неожиданно начинается бой. Налетели Юнкерсы, следом пошли танки. Кузнецов с Ухановым пробираются к своим орудиям и обнаруживают у них раненого разведчика. Он сообщает, что “язык” с двумя разведчиками сейчас в фашистском тылу. А тем временем гитлеровская армия берет в окружение дивизию Деева.
Вечером закончились все снаряды у последнего уцелевшего вкопанного орудия, за которым стоял Уханов. Немцы продолжали атаковать и продвигаться вперед. Кузнецов, Дроздовский с Зоей, Уханов и еще несколько человек из дивизии оказываются в тылу немцев. Они пошли разыскивать разведчиков с “языком”. Их находят у воронки от взрыва и пытаются вызволить оттуда. Под обстрелом, контузит Дроздовского и ранит в живот Зою. Зоя умирает и Кузнецов винит в этом Дроздовского. Ненавидит его и рыдает, утирая лицо горячим от слез снегом. “Язык”, доставленный к Бессонову, подтверждает, что немцы ввели резервы.
Переломным моментом, повлиявшим на исход боя, стали орудия, вкопанные у берега и по счастливой случайности уцелевшие. Именно эти орудия, вкопанные батареей Кузнецова, оттеснили нацистов на правый берег, удержали переправы и позволили окружить германские войска. После окончания этого кровавого сражения Бессонов собрал все награды, которые у него были в наличии и, проехав по берегу реки Мышковой, награждал всех, кто выжил в немецком окружении. Кузнецов, Уханов и еще несколько человек из взвода сидели и выпивали.
В стаканы были опущены ордена Красного Знамени, а вдалеке раздавались взрывы, крики, автоматные очереди. Там впереди еще шел бой.
Сочинение по литературе на тему: Краткое содержание Горячий снег Бондарев
В годы Великой Отечественной войны писатель в качестве артиллериста прошел длинный путь от Сталинграда до Чехословакии. Среди книг Юрия Бондарева о войне “Горячий снег” занимает особое место, открывая новые подходы к решению нравственных и психологических задач, поставленных еще в его Read More ......Юрий Васильевич Бондарев родился 15 марта 1924 года в городе Орске. В годы Великой Отечественной войны писатель в качестве артиллериста прошел длинный путь от Сталинграда до Чехословакии. После войны с 1946 по 1951 год он учился в Литературном институте имени Read More ......Дивизия полковника Деева входила в состав артиллерийской батареи, которая была под командованием лейтенанта Дроздовского. Ее перебрасывали много раз под Сталинград, где были скопления основных сил Советской Армии. В составе батареи был взвод под командованием лейтенанта Кузнецова. Кузнецов и Дроздовский отучились в Актюбинском училище. В нем Дроздовский выделялся особенной выправкой и достаточно властным выражением лица, которое было бледным и тонким. Он был самым успешным курсантом в дивизионе и любимым учеником командиров. После того, как они закончили учебу, Дроздовский был командиром Кузнецова.
У Кузнецова во взводе было 12 человек, одним из них был наводчиком орудия Нечаев, Чибисов и Уханов носивший звание старшего сержанта. Чибисов уже побывал в плену у немцев. И на таких смотрели косо, именно поэтому Чибисов старался ему услужить. Кузнецов был уверен, что Чибисов не должен был сдаваться, а вместо этого он должен совершить самоубийство, однако Чибисову было уже больше сорока лет, и в тот момент он думал только о своих потомках.
Нечаев ранее служил моряком во Владивостоке, он всегда был бабником, и поэтому любил приударить за Зоей Елагиной, которая служила санинструктором батареи.
В мирное время сержант Уханов работал в уголовном розыске, после чего он закончил учебу в военном училище в Актюбинске вместе с Дроздовским и Кузнецовым. Как то Уханов возвращался через окно в туалете из самоволки, он случайно встретил командира своего дивизиона, который в это время был в туалете и рассмеялся, увидев его. Произошел скандал, после которого Уханову не дали звание офицера. Именно поэтому Дроздовский пренебрежительно относился к Уханову. Однако Кузнецов принимал его как равного.
Зоя Елагина на каждой остановке приходила к вагону, в котором была батарея Дроздовского. Кузнецов предполагал, что санинструктор Зоя приходит, чтобы повидать командира батареи.
На самой последней остановке к ним прибыл Деев, который был командиром дивизии, в нее и входила батарея Дроздовского. Опираясь на палочку, вместе с Деевым пришел сухощавый генерал, который никому не был знаком. Это был генерал-лейтенант Бессонов, он командовал армией. Его сын восемнадцати лет пропал на Волховском фронте, и после этого случая, когда генерал смотрел на молодого лейтенанта, он всегда вспоминал своего сына.
Дивизия Деева на этой остановке вышла и дальше поехала на лошадях. У Кузнецова во взводе ездовые Сергуненков и Рубин управляли лошадьми. Уже на закате сделали небольшой привал. Кузнецов предполагал, что Сталинград остался за спиной, но он и не предполагал, что его дивизия шла навстречу с немецкой танковой дивизией, которая шла в наступление с целью блокировки армии Паулюса, которая была окружена рядом со Сталинградом.
Кухни затерялись и отстали в тылу. Люди голодали, вместо воды был грязны снег с обочин. Кузнецов начал разговор об этом с Дроздовским, однако тот сразу же его осадил, сказав, что только в училище они были равны, а сейчас он командир. Каждое изречение Дроздовского у Кузнецова отражались сопротивлением, и вызывало ощущение, что все приказы и слова Дроздовского были направлены с целью унизить его, и напомнить о своей власти. Армия пошла дальше, при этом ругая пропавших старшин.
Во время того, как танковые дивизии Манштейна прорывались к нашим войскам под командование генерал-полковника Паулюса, которая была недавно сформирована, в ее составе была дивизия Деева, которую бросили на юг по приказу Сталина, как раз навстречу к немецкой дивизии "Гот". Именно эта армия находилась под командованием генерала Петра Александровича Бессонова, немолодого и замкнутого человека. Он не желал всем нравиться, и не собирался быть для всех приятным собеседником. Такая игра для завоевания симпатий всегда была ему противна.
Генералу в последние годы казалось, что жизнь его сына прошла мимо него и была незаметна. Он всю жизнь переезжал из одной части в другую и думал, что еще успеет заново прожить свою жизнь, но под Москвой в госпитале он понял для себя, что его военная жизнь может идти только по одному сценарию, который он себе выбрал уже давно и на всю оставшуюся жизнь. Именно там он в последний раз увидел своего сына Виктора, который недавно получил звание младшего лейтенанта пехоты. Супруга Бессонова по имени Ольга просила, чтобы тот взял к себе сына, однако Виктор не соглашался, а сам Бессонов не стал настаивать. Теперь он мучал себя, что смог бы уберечь своего единственного отпрыска, но так и не сделал этого. Он все больше стал чувствовать, что судьба его сына - это его крест. Даже когда он был на приеме у Сталина, куда он был приглашен перед назначением, встал вопрос о его единственном сыне Викторе. Сталин прекрасно знал, что Виктор был в составе армии, которой командовал генерал Власов, к тому же Бессонов знал его лично. Но все же Бессонова Сталин утвердил на генерала новой армии.
В ноябре с 24 по 29 число войска Сталинградского и Донского фронтов воевали против немецкой армии. Гитлер отдал приказ Паулюсу, чтобы тот сражался до последнего человека, а после чего был отдан приказ начать операцию "Зимняя гроза", которая заключалась в прорыве окружения немецкой армии "Дон", которой командовал Манштейн генерал-фельдмаршал. Генерал-полковник Гот в декабре 12 числа нанес удар на Сталинградском фронте на стыке двух армий. А к 15 числу немцы уже прошли на 45 километров на пути к Сталинграду. Даже резервы, которые были введены, уже не могли поменять обстановку, немецкие группировки стремительно пробивались к окруженной армии Паулюса. Главная цель армии Бессонова, которая была усилена танковой дивизией, была задержание немцев, чтобы те начали отступление. Последний рубеж, который был, это река Мышкова, после нее до Сталинграда была только степь.
КП армии располагалось в почти разрушенной станице, там и произошел не очень приятный разговор между членом военного совета комиссаром Весниным Виталием Исаевичем и генералом Бессоновым. Бессонов не мог довериться комиссару, он считал, что он специально подослан для присмотра за ним из-за своего мимолетного знакомого генерала Власова.
Ночью дивизия под командованием Деева стала окапываться на берегу Машковой. Батарея Кузнецова стала вкапывать оружия в замерзшую землю на том же берегу реки, при этом ругая старшину, который уже на сутки отстал от них вместе с кухней. Присев передохнуть, Кузнецов вспомнил свое родное Замоскворечье. Его отец, инженер по профессии, простыл на стройке в Магнитогорске и от этого умер. Дома его ждут только сестра и мать.
Окопавшись, Кузнецов и Зоя пошли к командному пункту Дроздовского. Кузнецов смотрел на девушку и представлял, что она находиться в уютном теплом доме, за окном ночь, она за столом, который покрыт белой скатертью в своей квартире, которая располагалась на Пятницкой.
Командир батареи объяснил им всю обстановку и сказал, что не доволен дружбой между Кузнецовым и Ухановым. Кузнецов на это возразил и сообщил, что из Уханова получился бы отличный командир, если бы ему дали звание.
Зоя осталась у Дроздовского, а Кузнецов вышел. Дроздовский стал говорить с ней требовательным и ревнивым тоном человека, который мог с нее так спрашивать. Дроздовский был недоволен частыми визитами Зои во взвод Кузнецова. Он не хотел создавать почву для сплетен о его чувствах к ней, которые могут пойти по батарее, и пойдет дальше в штаб дивизии или полка. Зоя была огорчена тем, что Дроздовский там мало ее любит. Семья Дроздовского была потомственно военной. Его отец умер в Испании, мать тоже умерла и в том же году. После того как его родители умерли, Дроздовский не ушел в детский дом, он остался жить в Ташкенте у родственников. Он думал, что со стороны родителей - это было предательство, и не хотел, чтобы Зоя поступила так же. Он всегда требовал от нее доказательства любви, однако девушка не переступала последнюю черту, и это очень огорчало и злило его.
Генерал Бессонов приехал на батарею Дроздовского, он ждал разведчиков, который ушли за "языком" и вскоре должны были вернуться. Генерал прекрасно понимал, что близок переломный момент в войне, а показания этого "языка" должны были дополнить общую картину о немецкой армии. От этого во многом зависел исход битвы под Сталинградом.
Бой был начат с налета "Юнкерсов", после который пошли в атаку немецкая танковая дивизия. Кузнецов вспомнил о прицелах орудия во время атаки немцев, и что если их уничтожат, то батарея уже не сможет стрелять. Сначала он хотел послать Уханова, но потом понял, что не сможет простить себе, если с ним что-то произойдет. Кузнецов с Ухановым на свой страх и риск пошли к орудиям, и увидели там ездовых Сергуненкова и Рубина, рядом с ними был раненый разведчик.
Разведчика тут же отправили на НП, а Кузнецов продолжил бой. Через несколько мгновений он уже ничего вокруг себя не видел и командовал прицелами в упоении, в неистовом и азартном единстве с расчетом. Он понимал ненависть к смерти, слитность с оружием, лихорадку бешенства, и лишь немного понимал, что он на самом деле делает.
В это же время самоходка немцев спряталась за двумя танками, которые подбил Кузнецов, и стала стрелять в соседнее орудие. После оценки обстановки Дроздовский отдал Сергуненкову две гранаты для танков и приказал подкрасться к самоходке и взорвать ее. Юный и испуганный Сергуненков умер, он так и смог осуществить приказ. Кузнецов понимал, что Сергуненкова послали, так как имели на это право отдавать приказы, а он сам все это видел и проклинал себя.
В конце дня становилось понятно, что русские уже не могут удерживать немецкие войска. Танковая дивизия немцев прорвалась на северный берег Мышковой. Бессонову не хотелось вводить новые войска в бой, он боялся, что для решающего удара русской армии не хватит сил. Поэтому Бессонов отдал приказ биться до последнего боеприпаса. Веснин понял, почему слагались легенды о жестокости генерала Бессонова.
Бессонов перебрался на КП Деева и понял, что немецкая армия именно сюда направила основные силы. Разведчик, которого нашел Кузнецов, рассказал, что два человека и "язык" застряли в тылу у немцев. В это время Бессонов узнал, что немцы собрались окружать их дивизию.
Из штаба приехал начальник контрразведки армии. Он вручил немецкую листовку Веснину, там было изображено фото сына Бессонова и говорилось, какой хороший уход осуществляется за сыном известного русского военачальника в немецком госпитале. В штабе требовали, чтоб неотлучно Бессонов прибыл в КП армии, находясь под присмотром. Веснин никак не мог поверить в то, что Бессонов-младший предатель и эту листовку пока решил не показывать.
Бессонов принял решение ввести в бой механизированный и танковый корпуса и передал Весину, чтоб они ехали навстречу и поторопили их. При выполнении распоряжения генерала Весин погиб. Генерал Бессонов так и смог узнать, что сын его жив.
Поздним вечером, когда все снаряды закончились, затихло единственное уцелевшее орудие Уханова. В то время уже такни генерала -полковника Гота форсировали реку Мышкову. При наступлении темноты бой за спиной стал утихать.
Теперь уже и Кузнецов начала все измерять совсем другими категориями, чем всего лишь сутки назад. Чибисов, Уханов и Нечаев еле держались на ногах от усталости. «Это было одно уцелевшее орудие<...> и четверо их <...> это казалось наградой от судьбы, случайным образом пережитый день и вечер бесконечного боя. Они прожили чуть дольше других. Но радости от этой жизни не было». Все четверо попали в немецкий тыл.
Совершенно неожиданно немцы возобновили атаку. При свете ракет они сумели рассмотреть в нескольких шагах от своей огневой площадки тело человека. Чибисов сделал в него выстрел, подумав, что это немец. Но оказалось, что это был один из трех русских разведчиков, которых с таким нетерпением ожидал генерал Бессонов. Еще двое разведчиков вместе с языком смогли спрятаться в воронке около двух подбитых бронетранспортеров.
В тот момент у расчета появился Дроздовский с Зоей и Рубиным.Не обратив внимания на Дроздовского, Кузнецов взял Рубина, Уханова и Чибисова и пошел на помощь разведчику. За группой Кузнецова пошел и Дроздовский в сопровождении двух связистов и Зои.
На дне большой воронки находился пленный немец и один из разведчиков. Дроздовский распорядился искать второго разведчика, даже не обращая внимания на то, что при подходе к воронке немцы обратили на них внимание и весь участок сейчас был расположен под пулеметным обстрелом. Сам же Дроздовский отправился в обратный путь, взяв с собой уцелевшего разведчика и «языка». По дороге вся группа оказалась под обстрелом, входе которого Зоя получила тяжелое ранение в живот, а Дроздовский контузию.
Когда на развернутой шинели Зою дотащили до расчета, она оказалась уже мертва.Кузнецов ненавидел Дроздовского за то, что тот не смог уберечь Зою.
Только поздним вечером Бессонову стало понятно, что немцев им не удалось столкнуть с северного берега реки Мышковой. Бои приостановились лишь к полуночи, и Бессонов задумался, а не взаимосвязано ли это с использованием противником резервов. Наконец привели в КП «языка», который подтвердил его версию о введении противником всех резервов. Когда допрос был окончен, Бессонову доложили, что Веснин умер. Сейчас Бессонов начал сожалеть об их взаимоотношениях.
Командующий фронтом сообщил Бессонову, что танковые дивизии в количестве четырех штук уже выходят в тыл армии «Дон». Генерал отдал приказ атаковать. В это время адъютант находит в вещах Веснина немецкую листовку, которую он так и не показывает генералу.
Поле сорока минут атаки в бое возник переломный момент. При отслеживании боя Бессонов сам не верил своим глазам, когда увидел, что по правому берегу располагалось несколько целых орудий. Корпус, введенный в бой, помог отнести немцев на правый берег и захватить переправы а также начать окружение немецких войск.
После окончания боя Бессонов принимает решение проехаться по правому берегу. Он наградил всех, кто остался в живых после немецкого окружения и этого страшного сражения. Расчет Кузнецова был награжден Орденом Красного Знамени. Уханова очень задело, что орден дали и Дроздовскому.
Уханов, Кузнецов, Нечаев и Рубин пили водку, в которую были опущены их ордена, а впереди еще был не один бой.
Краткое содержание романа «Горячий снег» пересказала Осипова А. С.
Обращаем ваше внимание, что это только краткое содержание литературного произведения «Горячий снег». В данном кратком содержании упущены многие важные моменты и цитаты.
Юрий Бондарев
ГОРЯЧИЙ СНЕГ
Глава первая
Кузнецову не спалось. Все сильнее стучало, гремело по крыше вагона, вьюжно ударяли нахлесты ветра, все плотнее забивало снегом едва угадываемое оконце над нарами.
Паровоз с диким, раздирающим метель ревом гнал эшелон в ночных полях, в белой, несущейся со всех сторон мути, и в гремучей темноте вагона, сквозь мерзлый визг колес, сквозь тревожные всхлипы, бормотание во сне солдат был слышен этот непрерывно предупреждающий кого-то рев паровоза, и чудилось Кузнецову, что там, впереди, за метелью, уже мутно проступало зарево горящего города.
После стоянки в Саратове всем стало ясно, что дивизию срочно перебрасывают под Сталинград, а не на Западный фронт, как предполагалось вначале; и теперь Кузнецов знал, что ехать оставалось несколько часов. И, натягивая на щеку жесткий, неприятно влажный воротник шинели, он никак не мог согреться, набрать тепло, чтобы уснуть: пронзительно дуло в невидимые щели заметенного оконца, ледяные сквозняки гуляли по нарам.
«Значит, я долго не увижу мать, - съеживаясь от холода, подумал Кузнецов, - нас провезли мимо…».
То, что было прошлой жизнью, - летние месяцы в училище в жарком, пыльном Актюбинске, с раскаленными ветрами из степи, с задыхающимися в закатной тишине криками ишаков на окраинах, такими ежевечерне точными по времени, что командиры взводов на тактических занятиях, изнывая от жажды, не без облегчения сверяли по ним часы, марши в одуряющем зное, пропотевшие и выжженные на солнце добела гимнастерки, скрип песка на зубах; воскресное патрулирование города, в городском саду, где по вечерам мирно играл на танцплощадке военный духовой оркестр; затем выпуск в училище, погрузка по тревоге осенней ночью в вагоны, угрюмый, в диких снегах лес, сугробы, землянки формировочного лагеря под Тамбовом, потом опять по тревоге на морозно розовеющем декабрьском рассвете спешная погрузка в эшелон и, наконец, отъезд - вся эта зыбкая, временная, кем-то управляемая жизнь потускнела сейчас, оставалась далеко позади, в прошлом. И не было надежды увидеть мать, а он совсем недавно почти не сомневался, что их повезут на запад через Москву.
«Я напишу ей, - с внезапно обострившимся чувством одиночества подумал Кузнецов, - и все объясню. Ведь мы не виделись девять месяцев…».
А весь вагон спал под скрежет, визг, под чугунный гул разбежавшихся колес, стены туго качались, верхние нары мотало бешеной скоростью эшелона, и Кузнецов, вздрагивая, окончательно прозябнув на сквозняках возле оконца, отогнул воротник, с завистью посмотрел на спящего рядом командира второго взвода лейтенанта Давлатяна - в темноте нар лица его не было видно.
«Нет, здесь, возле окна, я не усну, замерзну до передовой», - с досадой на себя подумал Кузнецов и задвигался, пошевелился, слыша, как хрустит иней на досках вагона.
Он высвободился из холодной, колючей тесноты своего места, спрыгнул с нар, чувствуя, что надо обогреться у печки: спина вконец окоченела.
В железной печке сбоку закрытой двери, мерцающей толстым инеем, давно погас огонь, только неподвижным зрачком краснело поддувало. Но здесь, внизу, казалось, было немного теплее. В вагонном сумраке этот багровый отсвет угля слабо озарял разнообразно торчащие в проходе новые валенки, котелки, вещмешки под головами. Дневальный Чибисов неудобно спал на нижних нарах, прямо на ногах солдат; голова его до верха шапки была упрятана в воротник, руки засунуты в рукава.
Чибисов! - позвал Кузнецов и открыл дверцу печки, повеявшей изнутри еле уловимым теплом. - Все погасло, Чибисов!
Ответа не было.
Дневальный, слышите?
Чибисов испуганно вскинулся, заспанный, помятый, шапка-ушанка низко надвинута, стянута тесемками у подбородка. Еще не очнувшись ото сна, он пытался оттолкнуть ушанку со лба, развязать тесемки, непонимающе и робко вскрикивая:
Что это я? Никак, заснул? Ровно оглушило меня беспамятством. Извиняюсь я, товарищ лейтенант! Ух, до косточек пробрало меня в дремоте-то!..
Заснули и весь вагон выстудили, - сказал с упреком Кузнецов.
Да не хотел я, товарищ лейтенант, невзначай, без умыслу, - забормотал Чибисов. - Повалило меня…
Затем, не дожидаясь приказаний Кузнецова, с излишней бодростью засуетился, схватил с пола доску, разломал ее о колено и стал заталкивать обломки в печку. При этом бестолково, будто бока чесались, двигал локтями и плечами, часто нагибаясь, деловито заглядывал в поддувало, где ленивыми отблесками заползал огонь; ожившее, запачканное сажей лицо Чибисова выражало заговорщицкую подобострастность.
Я теперича, товарищ лейтенант, тепло нагоню! Накалим, ровно в баньке будет. Иззябся я сам за войну-то! Ох как иззябся, кажную косточку ломит - слов нет!..
Кузнецов сел против раскрытой дверцы печки. Ему неприятна была преувеличенно нарочитая суетливость дневального, этот явный намек на свое прошлое. Чибисов был из его взвода. И то, что он, со своим неумеренным старанием, всегда безотказный, прожил несколько месяцев в немецком плену, а с первого дня появления во взводе постоянно готов был услужить каждому, вызывало к нему настороженную жалость.
Чибисов мягко, по-бабьи опустился на нары, непроспанные глаза его моргали.
В Сталинград, значит, едем, товарищ лейтенант? По сводкам-то какая мясорубка там! Не боязно вам, товарищ лейтенант? Ничего?
Приедем - увидим, что за мясорубка, - вяло отозвался Кузнецов, всматриваясь в огонь. - А вы что, боитесь? Почему спросили?
Да, можно сказать, того страху нету, что раньше-то, - фальшиво весело ответил Чибисов и, вздохнув, положил маленькие руки на колени, заговорил доверительным тоном, как бы желая убедить Кузнецова: - После, как наши из плена-то меня освободили, поверили мне, товарищ лейтенант. А я цельных три месяца, ровно щенок в дерьме, у немцев просидел. Поверили… Война вон какая огромная, разный народ воюет. Как же сразу верить-то? - Чибисов скосился осторожно на Кузнецова; тот молчал, делая вид, что занят печкой, обогреваясь ее живым теплом: сосредоточенно сжимал и разжимал пальцы над открытой дверцей. - Знаете, как в плен-то я попал, товарищ лейтенант?.. Не говорил я вам, а сказать хочу. В овраг нас немцы загнали. Под Вязьмой. И когда танки ихние вплотную подошли, окружили, а у нас и снарядов уж нет, комиссар полка на верх своей «эмки» выскочил с пистолетом, кричит: «Лучше смерть, чем в плен к фашистским гадам!» - и выстрелил себе в висок. От головы брызнуло даже. А немцы со всех сторон бегут к нам. Танки их живьем людей душат. Тут и… полковник и еще кто-то…
В годы Великой Отечественной войны писатель в качестве артиллериста прошел длинный путь от Сталинграда до Чехословакии. Среди книг Юрия Бондарева о войне «Горячий снег» занимает особое место, открывая новые подходы к решению нравственных и психологических задач, поставленных еще в его первых повестях - «Батальоны просят огня» и «Последние залпы». Эти три книги о войне - целостный и развивающийся мир, достигший в «Горячем снеге» наибольшей полноты и образной силы. События романа «Горячий снег» разворачиваются под Сталинградом, южнее блокированной советскими войсками 6-й армии генерала Паулюса, в холодном декабре 1942 года, когда одна из наших армий сдерживала в приволжской степи удар танковых дивизий фельдмаршала Манштейна, который стремился пробить коридор к армии Паулюса и вывести её из окружения. От успеха или неуспеха этой операции в значительной степени зависел исход битвы на Волге и, может, даже сроки окончания самой войны. Время действия романа ограничено всего несколькими днями в течение которых терои Юрия Бондарева самоотверженно обороняют крошечный пятачок земли от немецких танков. В «Горячем снеге» время сжато даже плотнее, чем в повести «Батальоны просят огня». «Горячий снег» - это недолгий марш выгрузившейся из эшелонов армии генерала Бессонова и бой, так много решивший в судьбе страны; это стылые морозные зори, два дня и две нескончаемые декабрьские ночи. Без лирических отступлений, будто у автора от постоянного напряжения перехвачено дыхание, роман «Горячий снег» отличается прямотой, непосредственной связью сюжета с подлинными событиями Великой Отечественной войны, с одним из её решающих моментов. Жизнь и смерть героев романа, сами их судьбы освещаются тревожным светом подлинной истории, в результате чего все обретает особую весомость, значительность. В романе батарея Дроздовского поглощает едва ли не все читательское внимание, действие сосредоточено по преимуществу вокруг небольшого числа персонажей. Кузнецов, Уханов, Рубин и их товарищи - частица великой армии, они - народ, народ в той мере, в какой типизированная личность героя выражает духовные, нравственные черты народа. В «Горячем снеге» образ вставшего на войну народа возникает перед нами в еще небывалой до того у Юрия Бондарева полноте выражения, в богатстве и разнообразии характеров, а вместе с тем и в целостности. Этот образ не исчерпывается ни фигурами молодых лейтенантов - командиров артиллерийских взводов, ни колоритными фигурами тех, кого традиционно принято считать лицами из народа, - вроде немного трусливого Чибисова, спокойного и опытного наводчика Евстигнеева или прямолинейного и грубого, ездового Рубина; ни старшими офицерами, такими, как командир дивизии полковник Деев или командующий армией генерал Бессонов. Только все вместе, при всей разнице чинов и званий, они составляют образ сражающегося народа. Сила и новизна романа заключается в том, что единство это достигнуто как бы само собой, запечатлено без особых усилий автора - живой, движущейся жизнью. Гибель героев накануне победы, преступная неизбежность смерти заключает в себе высокую трагедийность и вызывает протест против жестокости войны и развязавших её сил. Умирают герои «Горячего снега» - санинструктор батареи Зоя Елагина, застенчивый ездовой Сергуненков, член Военного совета Веснин, гибнет Касымов и многие другие… И во всех этих смертях виновата война. Пусть в гибели Сергуненкова повинно и бездушие лейтенанта Дроздовского, пусть и вина за смерть Зои ложится отчасти на него, но как ни велика вина Дроздовского, они прежде всего - жертвы войны. В романе выражено понимание смерти - как нарушения высшей справедливости и гармонии. Вспомним, как смотрит Кузнецов на убитого Касымова: «Сейчас под головой Касымова лежал снарядный ящик, и юношеское, безусое лицо его, недавно живое, смуглое, ставшее мертвенно-белым, истонченным жуткой красотой смерти, удивленно смотрело влажно-вишневыми полуоткрытыми глазами на свою грудь, на разорванную в клочья, иссеченную телогрейку, точно и после смерти не постиг, как же это убило его и почему он так и не смог встать к прицелу». Еще острее ощущает Кузнецов необратимость потери ездового Сергуненкова. Ведь здесь раскрыт сам механизм его гибели. Кузнецов оказался бессильным свидетелем того, как Дроздовский послал на верную смерть Сергуненкова, и он, Кузнецов, уже знает, что навсегда проклянет себя за то, что видел, присутствовал, а изменить ничего не сумел. В «Горячем снеге», при всей напряженности событий, все человеческое в людях, их характеры живут не отдельно от войны, а взаимосвязаны с ней, постоянно под её огнем, когда, кажется, и головы не поднять. Обычно хроника сражений может быть пересказана отдельно от индивидуальности его участников, - бой в «Горячем снеге» нельзя пересказать иначе, чем через судьбу и характеры людей. Существенно и весомо прошлое персонажей романа. У одних оно почти безоблачное, у других - такое сложное и драматичное, что былая драма не остается позади, отодвинутая войной, а сопровождает человека и в сражении юго-западнее Сталинграда. События прошлого определили военную судьбу Уханова: одаренный, полный энергии офицер, которому бы и командовать батареей, но он только сержант. Крутой, мятежный характер Уханова определяет и его движение внутри романа. Прошлые беды Чибисова, едва не сломившие его (он провел несколько месяцев в немецком плену), отозвались в кем страхом и многое определяют в его поведении. Так или иначе в романе проскальзывает прошлое и Зои Елагиной, и Касымова, и Сергуненкова и нелюдимого Рубина, чью отвагу и верность солдатскому долгу мы сумеем оценить только к концу романа. Особенно важно в романе прошлое генерала Бессонова. Мысль о сыне, попавшем в немецкий плен, затрудняет его позицию и в ставке, и на фронте. А когда фашистская листовка, сообщающая о том, что сын Бессонова попал в плен, попадает в контрразведку фронта в руки подполковника Осина, кажется, что возникла угроза и службе Бессонова. Наверное, самое загадочное из мира человеческих отношений в романе - это возникающая между Кузнецовым и Зоей любовь. Война, её жестокость и кровь, её сроки, опрокидывающие привычные представления о времени, - именно она способствовала столь стремительному развитию этой любви. Ведь это чувство складывалось в те короткие часы марша и сражения, когда нет времени для размышлений и анализа своих чувств. И начинается все это с тихой, непонятной ревности Кузнецова к отношениям между Зоей и Дроздовским. А вскоре - так мало времени проходит - Кузнецов уже горько оплакивает погибшую Зою, и именно из этих строчек взято название романа, когда Кузнецов вытирал мокрое от слез лицо, «снег на рукаве ватника был горячим от его слез». Обманувшись поначалу в лейтенанте Дроздовском, лучшем тогда курсанте, Зоя на протяжении всего романа, открывается нам как личность нравственная, цельная, готовая на самопожертвование, способная объять своим сердцем боль и страдания многих. Она как бы проходит через множество испытаний, от назойливого интереса до грубого отвержения. Но её доброты, её терпения и участливости достает на всех, она воистину сестра солдатам. Образ Зои как-то незаметно наполнил атмосферу книги, её главные события, её суровую, жестокую реальность женским началом, лаской и нежностью. Один из важнейших конфликтов в романе - конфликт между Кузнецовым и Дроздовским. Этому конфликту отдано немало места, он обнажается очень резко и легко прослеживается от начала до конца. Поначалу напряженность, уходящая еще в предысторию романа; несогласуемость характеров, манер, темпераментов, даже стиля речи: мягкому, раздумчивому Кузнецову, кажется, трудно выносить отрывистую, командную, непререкаемую речь Дроздовского. Долгие часы сражения, бессмысленная гибель Сергуненкова, смертельное ранение Зои, в котором отчасти повинен Дроз-довский, - все это образует пропасть между двумя молодыми офицерами, нравственную несовместимость их существований. В финале пропасть эта обозначается еще резче: четверо уцелевших артиллеристов освящают в солдатском котелке только что полученные ордена, и глоток, который каждый из них сделает, это прежде всего глоток поминальный - в нем горечь и горе утрат. Орден получил и Дроздовский, ведь для Бессонова, который наградил его, - он уцелевший, раненый командир выстоявшей батареи, генерал не знает о тяжкой вине Дроздовского и скорее всего никогда не узнает. В этом тоже реальность войны. Но недаром писатель оставляет Дроздовского в стороне от собравшихся у солдатского котелка. Наибольшей высоты этическая, философская мысль романа, а также его эмоциональная напряженность достигает в финале, когда происходит неожиданное сближение Бессонова и Кузнецова. Это сближение без непосредственной близости: Бессонов наградил своего офицера наравне с другими и двинулся дальше. Для него Кузнецов всего лишь один из тех, кто насмерть стоял на рубеже реки Мышкова. Их близость оказывается более возвышенной: это близость мысли, духа, взгляда на жизнь. Например, потрясенный гибелью Веснина, Бессонов винит себя в том, что из-за своей необщительности и подозрительности он помешал сложиться между ними дружеским отношениям («такими, как хотел Веснин, и какими они должны быть»). Или Кузнецов, который ничем не мог помочь гибнущему на его глазах расчету Чубарикова, терзающийся пронзительной мыслью о том, что все это, «казалось, должно было произойти потому, что он не успел сблизиться с ними, понять каждого, полюбить…». Разделенные несоразмерностью обязанностей, лейтенант Кузнецов и командующий армией генерал Бессонов движутся к одной цели - не только военной, но и духовной. Ничего не подозревая о мыслях друг друга, они думают об одном и том же и в одном направлении ищут истину. Оба они требовательно спрашивают себя о цели жизни и о соответствии ей своих поступков и устремлений. Их разделяет возраст и роднит, как отца с сыном, а то и как брата с братом, любовь к Родине и принадлежность к народу и к человечеству в высшем смысле этих слов.
Из всех произведений о Великой Отечественной войне роман Бондарева «Горячий снег» выделяется своей масштабностью. Посвящён он Сталинградской битве – одному из самых важных сражений, переломивших весь ход войны. Известно, что произведение основано на реальных событиях.
В центре внимания – военные подразделения. Ими командовали друзья-сокурсники – офицеры, обучавшиеся в одном военном училище. Лейтенант Дроздовский командовал батареей, а во главе двух входящих в неё взводов находятся лейтенанты Давлаятян и Кузнецов. Дроздовский уже
Во время обучения выделялся властным характером и любовью к строгой дисциплине.
Теперь, похоже, настала пора Дроздовскому проверить полученное образование в действии. Его стрелковая батарея получила ответственное задание: закрепиться на реке и противостоять атакам немецких дивизий. Сдерживать их было необходимо, поскольку они пытались спасти из армию генерала Паулюса – серьёзную боевую единицу фашистов.
В составе подразделения Кузнецова был некий Чибисов, который ранее был в плену у немцев. К таким людям относились недобро, поэтому Чибисов пытался выслужиться, чтобы доказать свою преданность отечеству.
Кузнецов тоже недолюбливал Чибисова, считая, что он должен был застрелиться, однако ему было за 40, а также у него были дети, которых нужно было обеспечивать.
Другой член взвода – сержант Уханов, который в мирной жизни служил милиционером. Он должен был получить офицерское звание, однако в результате скандала лишился этой возможности. Возвращаясь из самоволки, он решил пролезть в здание через окно в туалете, а увидевл там сидящего на унитазе командира, невольно засмеялся. Из-за этого Дроздовский недолюбливал сержанта, но с Кузнецовым они были друзья.
Следующий участник – некий Нечаев, в мирное время работал моряком. Его отличала страстная любовь к женскому полу: этой привычки он не оставил даже во время боевых действий, при каждом удобном случае пытаясь ухаживать за санитаркой Зоей. Однако скоро стало ясно, что сама Зоя предпочитает общаться не с ним, а с Дроздовским.
Дивизия полковника Деева, где была названная батарея, ехала в эшелоне, регулярно делая остановки. На последней из них дивизия выгрузилась и встретилась с самим полковником. Возле Деева находился очень старый генерал с грустным взглядом. У него, как оказалось, своя скорбная история. Его сын, которому было восемнадцать лет, без вести пропал на фронте, и теперь генерал вспоминает о сыне всякий раз, как видит какого-нибудь молодого бойца.
Дальнейший путь дивизия продолжила на лошадях. Ночью решили сделать привал. Кузнецов, как ему казалось, был готов к боевым действиям, но не предполагал, что скоро ему предстоит столкнуться с огромной бронетанковой дивизией врага.
В это время Дроздовский вдруг сделался уж слишком властным. Кузнецову казалось, что командир просто наслаждается своей властью и пользуется ею, чтобы унизить сослуживцев. В его душе росло внутреннее сопротивление. Сам же командир на реплики и жалобы Кузнецова строго отвечал, что теперь тот должен беспрекословно ему подчиняться, поскольку время, когда они учились и были равными, закончилось.
Бойцам в этот момент приходилось голодать, поскольку полевая кухня слишком отстала. Это-то и вызывало недовольство Кузнецова. Но дивизия упорно шла дальше – навстречу противнику.
Это большое подразделение входило в состав внушительного войска, сформированного Сталиным и отправленной им в сторону фашистской танковой группировке «Гот». Командовал этим войском тот самый старый генерал по фамилии Бессонов. Выяснилось, что это был достаточно угрюмый и замкнутый человек, однако он был искренен в своих намерениях. Он не хотел казаться добреньким и приятным для каждого, он просто был собой.
Тем временем дивизия Деева подошла к реке Мышкове и закрепилась на ней; в ближайшей станице расположился командный пункт. Во время приготовления к боевым действиям между бойцами, офицерами и присланными комиссарами возникало множество разногласий.
Генерал Бессонов не доверял комиссарам, которые, как ему казалось, были приставлены, чтобы наблюдать за ним: Бессонов имел некоторое знакомство с генералом Власовым – предателем, перешедшим на сторону врага; у него же служил и пропавший сын Бессонова. Дроздовский и Кузнецов недобро смотрели друг на друга из-за санитарки Зои: командир батареи хотел, чтобы она принадлежала только ему, но Зоя сама решала, с кем ей дружить.
Начался длительный бой, во время которого все действующие лица проверяются на прочность. Дроздовский снова оказывается жёстким, властным и не совсем справедливым командиром; так, он отправил юного и неопытного бойца подрывать немецкую самоходку, но тот не смог выполнить приказ и погиб.