Перейти к содержанию
WikisimpleУчиться понятно и самостоятельно

Гай цезарь калигула (12–41). Германик юлий цезарь Нерон юлий цезарь германик

Германик (15 до н. э.-19 н. э.). Старший сын Друза Старшего и Антонии Младшей, был усыновлен своим дядей императором Тиберием и стал именоваться Германик Юлий Цезарь. Муж Агриппины Старшей и отец будущего императора Калигулы и матери Нерона, Агриппины Младшей. Германик, по словам Тацита, как никто другой был наделен всеми телесными и душевными достоинствами; ему были присущи редкая красота и храбрость, замечательные способности к наукам и красноречию, беспримерная доброта и умение снискать расположение народа. Германик проявил себя как замечательный полководец. В 13 году он командовал военными легионами, стоявшими на берегах Рейна. Его популярность среди солдат и военные успехи в Германии были столь значительны, что вызвали зависть Тиберия, который отозвал его из Германии и направил в Египет с чрезвычайными полномочиями. Утверждают, что в 19 году, в возрасте тридцати четырех лет, Германик был отравлен наместником Сирии Гнеем Кальпурнием Пизоном и его женой Планциной (этот сюжет использовал Пуссен в картине «Смерть Германика»).

Кто есть кто в античном мире. Справочник. Древнегреческая и древнеримская классика. Мифология. История. Искусство. Политика. Философия. Составитель Бетти Редис. Перевод с английского Михаила Умнова. М., 1993, с. 68.

Германик был старшим сыном Друза Старшего и Антонии Младшей . В 4 г. по приказу Октавиана Августа он был усыновлен своим дядей Тиберием и стал именоваться Германик Цезарь, или Германик Юлий Цезарь.

«Всеми телесными и душевными достоинствами Германик был наделен, как никто другой; ему были присущи редкая красота и храбрость, замечательные способности к наукам и красноречию, беспримерная доброта, горячее желание и удивительное умение снискать расположение народа и заслужить его. Врага он не раз одолевал врукопашную. Выступать с речами в суде он не перестал даже после триумфа. Среди памятников его учености остались даже комедии, написанные им по-гречески.
Он пожал обильные плоды своих превосходных качеств. Родные так уважали и ценили его, что сам Август долго колебался, не назначить ли его своим наследником и, наконец, велел Тиберию его усыновить. А народ так любил его, что когда он куда-нибудь приезжал или откуда-нибудь уезжал, то из-за множества встречающих или провожающих даже жизнь его иногда бывала в опасности; когда же он возвращался из Германии после усмирения мятежа, то все преторианские когорты выступили ему навстречу, хотя приказано было выступить только двум, а народ римский без разбора сословия, возраста и пола высыпал встречать его за двадцать миль» (Свет. Кал. 3-4).
Любовь к Германику была столь велика, что в 14 г. после смерти Августа все легионы предложили ему верховную власть, но он отказался, не желая идти против Тиберия, своего дяди и отчима. Верность долгу Германик ставил превыше всего и никогда ни в малейшей степени не был рабом честолюбия.

Германик проявил себя как превосходный полководец и дважды был удостоен почетного титула императора.

С 13 г. Германик был главнокомандующим восьми легионов, стоявших на берегах Рейна, его популярность среди воинов и успехи в Германии были столь значительны, что вызвали зависть Тиберия. Для окончательной победы над германцами нужна была еще одна летняя кампания, однако Тибсрий в 18 г. под разными благовидными предлогами отозвал Германика и отправил его воевать на Восток.
В 19 г. Германик в возрасте 34-х лет пал жертвой козней со стороны наместника Сирии Гнея Кальпурния Пизона и его жены Планцины. Германик был отравлен медленно действующими средствами. Перед смертью он сказал: «Если бы я уходил из жизни по велению рока, то и тогда были бы справедливы мои сетования на богов, преждевременной смертью похищающих меня еще совсем молодым у моих родных, у детей, у отчизны; но меня злодейски погубили Пизон и Планцина, и я хочу запечатлеть в ваших сердцах мою последнюю просьбу: сообщите отцу и брату, какими горестями терзаемый, какими кознями окруженный, я закончил мою несчастную жизнь еще худшей смертью» (Тац. Анн. II, 71).
Германик пользовался всеобщей любовью, поэтому его кончина вызвала в народе не только великую скорбь, но и гнев на несправедливость богов.
«В день, когда он умер, люди осыпали камнями храмы, опрокидывали алтари богов, некоторые вышвыривали на улицу домашних ларов (лары-божества дома), некоторые выкидывали новорожденных детей 1). Даже варвары, говорят, которые воевали между собой или с римлянами, прекратили войну, словно объединенные общим и близким каждому горем; некоторые знатные варвары отпустили себе бороду и обрили головы женам в знак величайшей скорби; и сам царь царей (Артабан III парфянский) отказался от охот и пиров с вельможами, что у парфян служит знаком траура. А в Риме народ, подавленный и удрученный первой вестью о его болезни, ждал и ждал новых гонцов; и когда, уже вечером, неизвестно откуда вдруг распространилась весть, что он опять здоров, то все толпой с факелами и жертвенными животными ринулись на Капитолий и едва не сорвали двери храма в жажде скорее выполнить обеты; сам Тиберий был разбужен среди ночи ликующим пением, слышным со всех сторон:
Жив, здоров, спасен Германик. Рим спасен и мир спасен1 Когда же, наконец, определенно стало известно, что его уже нет, то никакие обращения, никакие постановления не могли унять народное горе, и плач о нем продолжался даже в декабрьские праздники (17,18 и 19 декабря праздновались Сатурналии). Славу умершего и сожаление о нем усугубили ужасы последующих лет, и всем не без основания казалось, что прорвавшаяся вскоре свирепость Тиберия ранее сдерживалась только благодаря уважению к Германику и из страха перед ним» (Свет. Кал. 5-6).

Урну с прахом Германика привезли в Рим и совершили торжественный обряд погребения, на котором, однако, не присутствовали ни Тиберий, ни Ливия.
Как пишет Тацит, «все хорошо знали, что Тиберий обрадован смертью Германика и с трудом это скрывает. Тиберий и Ливия не появились перед народом, то ли считая, что унизят свое величие, предаваясь горю у всех на виду, то ли боясь обнаружить свое лицемерие под столькими устремленными на них взглядами» (Тац. Анн. III, 2-3).
Антония Младшая, мать Германика, тоже не была на похоронах. В Риме ходили слухи, что ее не пустили Тибсрий и Ливия, дабы всем казалось, будто они сами остались во дворце только ради того, чтобы ее утешать.
«Тиберий, чтобы пресечь толки в народе, напомнил ему особым эдиктом (официальным заявлением), что множество прославленных римлян отдало жизнь за отечество, но ни о ком не сокрушались столь безутешно, как о Германике. Это было бы великою честью и для него, и для всех, если бы соблюдалась должная мера. Но мужам, занимающим высокое положение, и народу-повелителю не пристало уподобляться рядовым семьям и малым общинам Правители смертны - государство вечно. Поэтому пусть они возвращаются к повседневным занятиям и не отказываются от развлечений, так как скоро будут даны театральные представления в честь Великой Матери Богов (этот культ пришел в Рим из Малой Азии) » (Тац. Анн. Ill, 6).
Против Пизона и Планцины был возбужден судебный процесс, в ходе которого Пизон покончил с собой, а Планцина помилована благодаря заступничеству Ливии. Однако ненависть римлян к Планцинс была столь велика, что ей пришлось покончить с собой после смерти Ливии.

А матерью дочь Марка Антония Антония Младшая . Он родился 24 мая 15 года до н. э . В 4 году император Октавиан Август усыновил своего пасынка Тиберия, а Тиберий по его приказу усыновил своего племянника Германика, несмотря на то, что уже имел одного родного сына. Не позднее 5 года Германик женился на внучке Августа Агриппине . Их брак оказался счастливым: Агриппина родила Германику девятерых детей, из которых лишь трое умерло во младенчестве . В 6 году совместно со своим приёмным отцом Германик устроил великолепные игры в память о своём отце Друзе . По всей видимости в это время он вошёл в коллегию авгуров и получил право занимать государственные должности на 5 лет раньше положенного законом срока .

Сразу после консульства Германик вновь возвращается на Рейн, где сменил Тиберия и занял должность наместника Галлии и Германии. Его главной задачей было восстановление римского владычества по ту сторону Рейна после поражения Квинтилия Вара в битве в Тевтобургском Лесу в 9 году. Летом 14 года он занимался сбором налогов в Галлии. Получив известие о смерти императора Августа, Германик сразу же привёл к присяге на верность Тиберию племена белгов и секванов . Но однако германские легионы взбунтовались, требуя увольнения отслуживших свой срок солдат, выплаты вознаграждения и улучшения условий службы. Также одновременно они рассчитывали на то, что Германик сам станет претендовать на должность императора в противовес Тиберия. Прибыв в расположение нижнерейнских легионов, Германик выслушал претензии солдат. Но не видя возможности подавить мятеж силой, он был вынужден сфабриковать поддельное письмо Тиберия с приказом об удовлетворении всех требований солдат. После этого беспорядки в легионах прекратились.

Затем Германик направляется в Верхнюю Германию и привел к присяге новому императору размещенные там войска. Однако вскоре после его возвращения в Нижнюю Германию мятеж I и XX легионов возобновился в связи с прибытием сенатской делегации, от которой солдаты ожидали отмены прежних распоряжений. Жизнь посланников, самого Германика и его близких находилась в серьёзной опасности, поэтому полководец был вынужден отослать из лагеря свою беременную жену Агриппину и сына Гая . Эта мера заставила солдат одуматься. Тогда они прекратили мятеж и самостоятельно наказали зачинщиков. Прибывшая сенатская делегация сообщила о том, что сенат по просьбе Тиберия предоставил Германику пожизненный проконсульский империй . Затем Германик в сопровождении большого войска направился в Старые лагеря, где были расквартированы все ещё мятежные V и XXI легионы. Но ещё до его прибытия и в соответствии с его письмом легат Цецина организовал массовое избиение зачинщиков мятежа, вследствие чего войско покорилось. Покончив с мятежом, Германик переправился через Рейн , опустошил земли марсов и вернулся на зимние квартиры. Несмотря на то, что война ещё не закончилась, Германику был назначен триумф. Вероятно, в то же время он стал фламином Августа и вошёл в коллегию августалов. А несколько ранее был включен в коллегию арвальских братьев .

Весной следующего года Германик нанес предварительные удары по германским землям на Майне и Липпе. Следом в устье Рейна он погрузил своё войско на корабли и водным путём по морю достиг Везера . Там Германик разгромил общегерманское ополчение в двух кровопролитных сражениях и поставил на месте битвы победный памятник. Однако на обратном пути римское войско сильно пострадало от бури, и поэтому большая часть солдат погибла. В конце того же года Германик предпринял ещё два похода против хаттов и марсов . После этого Тиберий отозвал Германика в Рим, отказавшись продлить его наместничество ещё на один год для завершения войны. По возвращении Германик отпраздновал триумф и получил консульство на 18 год. По указу Тиберия сенат предоставил ему верховный империй во всех восточных провинциях. Находясь в Риме, Германик освятил храм Надежды и совместно со своим сводным братом Друзом добился назначения своего родственника Гатерия Агриппы на должность претора вопреки требованиям закона .

Творчество

Германик был также оратором и поэтом и оставил поэтическую обработку дидактической поэмы Арата - «Claudii Caesaris Arati Phaenomena », которая комментировалась уже в древности.

В художественной литературе

Отрывок, характеризующий Германик

Х
Письмо это еще не было подано государю, когда Барклай за обедом передал Болконскому, что государю лично угодно видеть князя Андрея, для того чтобы расспросить его о Турции, и что князь Андрей имеет явиться в квартиру Бенигсена в шесть часов вечера.
В этот же день в квартире государя было получено известие о новом движении Наполеона, могущем быть опасным для армии, – известие, впоследствии оказавшееся несправедливым. И в это же утро полковник Мишо, объезжая с государем дрисские укрепления, доказывал государю, что укрепленный лагерь этот, устроенный Пфулем и считавшийся до сих пор chef d"?uvr"ом тактики, долженствующим погубить Наполеона, – что лагерь этот есть бессмыслица и погибель русской армии.
Князь Андрей приехал в квартиру генерала Бенигсена, занимавшего небольшой помещичий дом на самом берегу реки. Ни Бенигсена, ни государя не было там, но Чернышев, флигель адъютант государя, принял Болконского и объявил ему, что государь поехал с генералом Бенигсеном и с маркизом Паулучи другой раз в нынешний день для объезда укреплений Дрисского лагеря, в удобности которого начинали сильно сомневаться.
Чернышев сидел с книгой французского романа у окна первой комнаты. Комната эта, вероятно, была прежде залой; в ней еще стоял орган, на который навалены были какие то ковры, и в одном углу стояла складная кровать адъютанта Бенигсена. Этот адъютант был тут. Он, видно, замученный пирушкой или делом, сидел на свернутой постеле и дремал. Из залы вели две двери: одна прямо в бывшую гостиную, другая направо в кабинет. Из первой двери слышались голоса разговаривающих по немецки и изредка по французски. Там, в бывшей гостиной, были собраны, по желанию государя, не военный совет (государь любил неопределенность), но некоторые лица, которых мнение о предстоящих затруднениях он желал знать. Это не был военный совет, но как бы совет избранных для уяснения некоторых вопросов лично для государя. На этот полусовет были приглашены: шведский генерал Армфельд, генерал адъютант Вольцоген, Винцингероде, которого Наполеон называл беглым французским подданным, Мишо, Толь, вовсе не военный человек – граф Штейн и, наконец, сам Пфуль, который, как слышал князь Андрей, был la cheville ouvriere [основою] всего дела. Князь Андрей имел случай хорошо рассмотреть его, так как Пфуль вскоре после него приехал и прошел в гостиную, остановившись на минуту поговорить с Чернышевым.
Пфуль с первого взгляда, в своем русском генеральском дурно сшитом мундире, который нескладно, как на наряженном, сидел на нем, показался князю Андрею как будто знакомым, хотя он никогда не видал его. В нем был и Вейротер, и Мак, и Шмидт, и много других немецких теоретиков генералов, которых князю Андрею удалось видеть в 1805 м году; но он был типичнее всех их. Такого немца теоретика, соединявшего в себе все, что было в тех немцах, еще никогда не видал князь Андрей.
Пфуль был невысок ростом, очень худ, но ширококост, грубого, здорового сложения, с широким тазом и костлявыми лопатками. Лицо у него было очень морщинисто, с глубоко вставленными глазами. Волоса его спереди у висков, очевидно, торопливо были приглажены щеткой, сзади наивно торчали кисточками. Он, беспокойно и сердито оглядываясь, вошел в комнату, как будто он всего боялся в большой комнате, куда он вошел. Он, неловким движением придерживая шпагу, обратился к Чернышеву, спрашивая по немецки, где государь. Ему, видно, как можно скорее хотелось пройти комнаты, окончить поклоны и приветствия и сесть за дело перед картой, где он чувствовал себя на месте. Он поспешно кивал головой на слова Чернышева и иронически улыбался, слушая его слова о том, что государь осматривает укрепления, которые он, сам Пфуль, заложил по своей теории. Он что то басисто и круто, как говорят самоуверенные немцы, проворчал про себя: Dummkopf… или: zu Grunde die ganze Geschichte… или: s"wird was gescheites d"raus werden… [глупости… к черту все дело… (нем.) ] Князь Андрей не расслышал и хотел пройти, но Чернышев познакомил князя Андрея с Пфулем, заметив, что князь Андрей приехал из Турции, где так счастливо кончена война. Пфуль чуть взглянул не столько на князя Андрея, сколько через него, и проговорил смеясь: «Da muss ein schoner taktischcr Krieg gewesen sein». [«То то, должно быть, правильно тактическая была война.» (нем.) ] – И, засмеявшись презрительно, прошел в комнату, из которой слышались голоса.
Видно, Пфуль, уже всегда готовый на ироническое раздражение, нынче был особенно возбужден тем, что осмелились без него осматривать его лагерь и судить о нем. Князь Андрей по одному короткому этому свиданию с Пфулем благодаря своим аустерлицким воспоминаниям составил себе ясную характеристику этого человека. Пфуль был один из тех безнадежно, неизменно, до мученичества самоуверенных людей, которыми только бывают немцы, и именно потому, что только немцы бывают самоуверенными на основании отвлеченной идеи – науки, то есть мнимого знания совершенной истины. Француз бывает самоуверен потому, что он почитает себя лично, как умом, так и телом, непреодолимо обворожительным как для мужчин, так и для женщин. Англичанин самоуверен на том основании, что он есть гражданин благоустроеннейшего в мире государства, и потому, как англичанин, знает всегда, что ему делать нужно, и знает, что все, что он делает как англичанин, несомненно хорошо. Итальянец самоуверен потому, что он взволнован и забывает легко и себя и других. Русский самоуверен именно потому, что он ничего не знает и знать не хочет, потому что не верит, чтобы можно было вполне знать что нибудь. Немец самоуверен хуже всех, и тверже всех, и противнее всех, потому что он воображает, что знает истину, науку, которую он сам выдумал, но которая для него есть абсолютная истина. Таков, очевидно, был Пфуль. У него была наука – теория облического движения, выведенная им из истории войн Фридриха Великого, и все, что встречалось ему в новейшей истории войн Фридриха Великого, и все, что встречалось ему в новейшей военной истории, казалось ему бессмыслицей, варварством, безобразным столкновением, в котором с обеих сторон было сделано столько ошибок, что войны эти не могли быть названы войнами: они не подходили под теорию и не могли служить предметом науки.
В 1806 м году Пфуль был одним из составителей плана войны, кончившейся Иеной и Ауерштетом; но в исходе этой войны он не видел ни малейшего доказательства неправильности своей теории. Напротив, сделанные отступления от его теории, по его понятиям, были единственной причиной всей неудачи, и он с свойственной ему радостной иронией говорил: «Ich sagte ja, daji die ganze Geschichte zum Teufel gehen wird». [Ведь я же говорил, что все дело пойдет к черту (нем.) ] Пфуль был один из тех теоретиков, которые так любят свою теорию, что забывают цель теории – приложение ее к практике; он в любви к теории ненавидел всякую практику и знать ее не хотел. Он даже радовался неуспеху, потому что неуспех, происходивший от отступления в практике от теории, доказывал ему только справедливость его теории.
Он сказал несколько слов с князем Андреем и Чернышевым о настоящей войне с выражением человека, который знает вперед, что все будет скверно и что даже не недоволен этим. Торчавшие на затылке непричесанные кисточки волос и торопливо прилизанные височки особенно красноречиво подтверждали это.
Он прошел в другую комнату, и оттуда тотчас же послышались басистые и ворчливые звуки его голоса.

Не успел князь Андрей проводить глазами Пфуля, как в комнату поспешно вошел граф Бенигсен и, кивнув головой Болконскому, не останавливаясь, прошел в кабинет, отдавая какие то приказания своему адъютанту. Государь ехал за ним, и Бенигсен поспешил вперед, чтобы приготовить кое что и успеть встретить государя. Чернышев и князь Андрей вышли на крыльцо. Государь с усталым видом слезал с лошади. Маркиз Паулучи что то говорил государю. Государь, склонив голову налево, с недовольным видом слушал Паулучи, говорившего с особенным жаром. Государь тронулся вперед, видимо, желая окончить разговор, но раскрасневшийся, взволнованный итальянец, забывая приличия, шел за ним, продолжая говорить:
– Quant a celui qui a conseille ce camp, le camp de Drissa, [Что же касается того, кто присоветовал Дрисский лагерь,] – говорил Паулучи, в то время как государь, входя на ступеньки и заметив князя Андрея, вглядывался в незнакомое ему лицо.
– Quant a celui. Sire, – продолжал Паулучи с отчаянностью, как будто не в силах удержаться, – qui a conseille le camp de Drissa, je ne vois pas d"autre alternative que la maison jaune ou le gibet. [Что же касается, государь, до того человека, который присоветовал лагерь при Дрисее, то для него, по моему мнению, есть только два места: желтый дом или виселица.] – Не дослушав и как будто не слыхав слов итальянца, государь, узнав Болконского, милостиво обратился к нему:
– Очень рад тебя видеть, пройди туда, где они собрались, и подожди меня. – Государь прошел в кабинет. За ним прошел князь Петр Михайлович Волконский, барон Штейн, и за ними затворились двери. Князь Андрей, пользуясь разрешением государя, прошел с Паулучи, которого он знал еще в Турции, в гостиную, где собрался совет.
Князь Петр Михайлович Волконский занимал должность как бы начальника штаба государя. Волконский вышел из кабинета и, принеся в гостиную карты и разложив их на столе, передал вопросы, на которые он желал слышать мнение собранных господ. Дело было в том, что в ночь было получено известие (впоследствии оказавшееся ложным) о движении французов в обход Дрисского лагеря.
Первый начал говорить генерал Армфельд, неожиданно, во избежание представившегося затруднения, предложив совершенно новую, ничем (кроме как желанием показать, что он тоже может иметь мнение) не объяснимую позицию в стороне от Петербургской и Московской дорог, на которой, по его мнению, армия должна была, соединившись, ожидать неприятеля. Видно было, что этот план давно был составлен Армфельдом и что он теперь изложил его не столько с целью отвечать на предлагаемые вопросы, на которые план этот не отвечал, сколько с целью воспользоваться случаем высказать его. Это было одно из миллионов предположений, которые так же основательно, как и другие, можно было делать, не имея понятия о том, какой характер примет война. Некоторые оспаривали его мнение, некоторые защищали его. Молодой полковник Толь горячее других оспаривал мнение шведского генерала и во время спора достал из бокового кармана исписанную тетрадь, которую он попросил позволения прочесть. В пространно составленной записке Толь предлагал другой – совершенно противный и плану Армфельда и плану Пфуля – план кампании. Паулучи, возражая Толю, предложил план движения вперед и атаки, которая одна, по его словам, могла вывести нас из неизвестности и западни, как он называл Дрисский лагерь, в которой мы находились. Пфуль во время этих споров и его переводчик Вольцоген (его мост в придворном отношении) молчали. Пфуль только презрительно фыркал и отворачивался, показывая, что он никогда не унизится до возражения против того вздора, который он теперь слышит. Но когда князь Волконский, руководивший прениями, вызвал его на изложение своего мнения, он только сказал:
– Что же меня спрашивать? Генерал Армфельд предложил прекрасную позицию с открытым тылом. Или атаку von diesem italienischen Herrn, sehr schon! [этого итальянского господина, очень хорошо! (нем.) ] Или отступление. Auch gut. [Тоже хорошо (нем.) ] Что ж меня спрашивать? – сказал он. – Ведь вы сами знаете все лучше меня. – Но когда Волконский, нахмурившись, сказал, что он спрашивает его мнение от имени государя, то Пфуль встал и, вдруг одушевившись, начал говорить:
– Все испортили, все спутали, все хотели знать лучше меня, а теперь пришли ко мне: как поправить? Нечего поправлять. Надо исполнять все в точности по основаниям, изложенным мною, – говорил он, стуча костлявыми пальцами по столу. – В чем затруднение? Вздор, Kinder spiel. [детские игрушки (нем.) ] – Он подошел к карте и стал быстро говорить, тыкая сухим пальцем по карте и доказывая, что никакая случайность не может изменить целесообразности Дрисского лагеря, что все предвидено и что ежели неприятель действительно пойдет в обход, то неприятель должен быть неминуемо уничтожен.

Германик Юлий Цезарь Клавдиан

15 до н. э. – 19

Римский военачальник и государственный деятель, консул 12 и 18 годов, прославившийся своими масштабными германскими кампаниями.


Цезарь Германик – племянник римского императора Тиверия, сын брата его Нерона Клавдия Друза и Антонии, дочери триумвира Марка Антония.

Прозвание Германик было сенатом дано Друзу, лично и для потомства, за победы над германцами. Германик родился в 15 году до н. э. и уже юношей обнаружил замечательные способности. По требованию императора Августа, желавшего сделать его своим преемником, он был усыновлен Тиверием, который, в свою очередь, был усыновлен Августом.


Не позднее 5 года Германик женился на внучке Августа Агриппине. Их брак оказался счастливым: Агриппина родила Германику девятерых детей, из которых лишь трое умерло в младенчестве.

В 7 году Германик, будучи квестором, вместе с Тиверием подавил восстание в Паннонии. Там Германик одержал свою первую победу над далматийским племенем мазеев.

В 9 году, когда основные очаги мятежа были подавлены, Тиверий отправился в Рим, а Германик приступил к осаде оставшихся независимых крепостей. Но волнения в Далмации все равно не прекращались, и Август был вынужден снова направить туда Тиверия. Объединенные армии Тиверия и Германика одержали решающую победу над восставшими и после долгого преследования и осады Адетрия взяли в плен вождя восставших Батона. Затем Германик вновь получил самостоятельное командование и занял Ардубу с прилегающей областью. По возвращении в Рим Германику были предоставлены триумфальные отличия и звание претора. Находясь в Риме, Германик приобрел большую популярность благодаря своим выступлениям в судах в качестве защитника.

В 11 году вместе с Тиверием сделал несколько превентивных походов за Рейн. В 12 году он был консулом и, выступая часто защитником обвиняемых и устраивая блестящие игры, приобрел большую популярность.

Сразу после консульства Германик вновь возвращается на Рейн, где сменил Тиберия и занял должность наместника Галлии и Германии. Его главной задачей было восстановление римского владычества по ту сторону Рейна после поражения полководца Квинтилия Вара. Поздней осенью 14 года была начата первая германская кампания, для которой Германик мобилизовал 12 тысяч солдат нижнегерманского гарнизона, 26 вспомогательных когорт и 8 конных эскадронов.

Германик во главе 4 легионов воевал с хаттами, другие 4 легиона с 5 тысячью солдат вспомогательных войск под командованием Цецины – с херусками и марсами. Чтобы не встретиться с объединенными племенами, Цецина с 40 вспомогательными когортами был послан через земли бруктеров к реке Амизия (Эмс). В область фризов вошла конница под начальством префекта Педона. К Амизии Германик озёрами перебросил свои 4 легиона и конницу. B 15 году Германик получил триумф.

В начале весны 15 года Германик быстрым маршем двинулся на хаттов, одержал победу и сжег их столицу Маттий, а также опустошил всю местность. Вскоре после этого к римлянам обратился глава проримско настроенной парии херусков Сегест с просьбой о помощи в борьбе с его противником Арминием. Германик успешно освободил Сегеста из осады и захватил в плен жену Арминия. Тогда после этого он отвел назад свое войско. По предложению Тиверия ему был предоставлен титул императора. В ответ Арминий взбунтовал племена херусков, бруктеров и фризов. Германик вновь ввел войска на германские земли и опустошил их, предав погребению останки трех легионов Вара и вернув один из утраченных им римских орлов. На обратном пути войско подверглось серьезным опасностям и понесло большие потери в столкновениях с германцами.

Весной 16 года Германик нанес предварительные удары по германским землям на Майне и Липпе.

Следом в устье Рейна он погрузил свое войско на корабли и водным путем по морю достиг Везера. Там Германик разгромил общегерманское ополчение в двух кровопролитных сражениях и поставил на месте битвы победный памятник. Своими победами он возбудил зависть Тиверия и был отозван в Рим. По возвращении Германик отпраздновал триумф.

После этого в конце 17 года он был отправлен Тиверием в Азию с самыми широкими полномочиями. По дороге туда Германик объездил Грецию. Он вступил в должность консула уже в ахейском городе Никополе. Он посетил Афины, Эвбею, Лесбос, Перинф, Византий, Илион, Колофон.

Затем Германик отъезжает в Армению. В Артаксате он возвёл на армянский трон сына понтийского царя Зенона.

В феврале 19 года Германик отправился в Александрию. Папирусы сообщают о полуофициальном характере этого визита: Германик прогуливался без охраны, босым, облачённым в греческие одежды, что вызывало бурные овации, а когда повысились цены на зерно, он дал указание открыть государственные зернохранилища. Однако Тиверий раскритиковал его за популизм. Осмотрев египетские достопримечательности, Германик продолжил путешествие, отправившись в Сиену, где пробыл все лето.

Вернувшись в Сирию из путешествия по Египту, Германик нашел все свои распоряжения отмененными Гнеем Пизоном, посланным Тиверием в одно время с ним в Сирию с тайным поручением противодействовать ему во всем.

Находясь в Антиохии, Германик из-за интриг с сирийским прокуратором Гнеем Пизоном был предположительно отравлен. Тело Германика было предано сожжению в Антиохии, а его прах в урне был доставлен в Рим и похоронен в мавзолее Августа.

В Риме после прибытия его останков наступил траур.


Участие в войнах: Римско-германские войны.
Участие в сражениях: Минден. Идиставизская равнина

(Germanicus Iulius Caesar Claudianus) Знаменитый римский полководец

Старший сын прославленного сенатора Друза Старшего, также имеющего прозвище «Германик» за компанию в зарейнских германских землях.

Германик (младший) был усыновлен своим родным дядей Тиберием и стал именоваться как Германик Юлий Цезарь Клавдиан.

Свою военную карьеру начал в должности квестора в Дунайских легионах . В то неспокойное время воинственные и бесстрашные германские племена были самыми опасными вратами Древнего Рима.

Первую свою стратегическую победу Германик одержал при подавлении антиримского мятежа в Паннонии: после ряда удачных действий его легионы взяли город Ардубу и захватили предводителя мятежа — вождя Батона .

Германик не страшился сам вступать в бой и с мечом в руках бросался в самую гущу сражений. За это воины восхищались им и считали своим героем и лидером.

В последнем сражении, около современного города Миндена, германцы бешено атаковали римские легионеры, которым вначале пришлось очень трудно. Но римляне смогли устоять благодаря высочайшей воинской дисциплине. Отразив натиск германцев, Германик сам жестко атаковал противника сразу всеми восемью легионами. Германцы защищались до последнего и только тогда, когда количество убитых стало ужасающим, рассеялись по окрестным лесам.

Победа легионов на Идиставизской равнине имела для римлян огромное стратегическое значение: сопротивление германцев теперь надолго было сломлено, и они перестали беспокоить границу по Рейну, помня о преподнесенном им кровавом уроке.

Германик вернулся в Вечный в расцвете славы, которая и стала его гибелью. Император Тиберий увидел в талантливом племяннике серьезную угрозу своему нахождению на троне, так как солдаты не раз избирали императорами своих любимых военачальников. Тиберий отправил Германика на должность проконсула восточных провинций Рима. но на самом деле это было почетной ссылкой.

Германик неожиданно умер в сирийском городе Антиохия, будучи в самом расцвете сил. Его гибель вызвала у римлян обоснованные подозрения в том, что выдающийся полководец был отравлен наместником Сирии Пизоном по прямому указанию императора. Весть о кончине Германика было встречено в столице и в легионах с чувством искренней и глубокой скорби и печали.

Усыновил своего пасынка Тиберия, а Тиберий по его приказу усыновил своего племянника Германика, несмотря на то, что уже имел одного родного сына. Не позднее 5 года Германик женился на внучке Августа Агриппине . Их брак оказался счастливым: Агриппина родила Германику девятерых детей, из которых трое умерло во младенчестве . В 6 году совместно со своим приёмным отцом Германик устроил великолепные игры в память о своём отце Друзе . По всей видимости, в это время он вошёл в коллегию авгуров и получил право занимать государственные должности на 5 лет раньше положенного законом срока .

Сразу после консульства Германик вновь возвращается на Рейн, где сменил Тиберия и занял должность наместника Галлии и Германии. Его главной задачей было восстановление римского владычества по ту сторону Рейна после поражения Квинтилия Вара в битве в Тевтобургском Лесу в 9 году. Летом 14 года он занимался сбором налогов в Галлии. Получив известие о смерти императора Августа, Германик сразу же привёл к присяге на верность Тиберию племена белгов и секванов . Но однако германские легионы взбунтовались, требуя увольнения отслуживших свой срок солдат, выплаты вознаграждения и улучшения условий службы. Также одновременно они рассчитывали на то, что Германик сам станет претендовать на должность императора в противовес Тиберия. Прибыв в расположение нижнерейнских легионов, Германик выслушал претензии солдат. Но не видя возможности подавить мятеж силой, он был вынужден сфабриковать поддельное письмо Тиберия с приказом об удовлетворении всех требований солдат. После этого беспорядки в легионах прекратились.

Затем Германик направляется в Верхнюю Германию и привел к присяге новому императору размещенные там войска. Однако вскоре после его возвращения в Нижнюю Германию мятеж I и XX легионов возобновился в связи с прибытием сенатской делегации, от которой солдаты ожидали отмены прежних распоряжений. Жизнь посланников, самого Германика и его близких находилась в серьёзной опасности, поэтому полководец был вынужден отослать из лагеря свою беременную жену Агриппину и сына Гая . Эта мера заставила солдат одуматься. Тогда они прекратили мятеж и самостоятельно наказали зачинщиков. Прибывшая сенатская делегация сообщила о том, что сенат по просьбе Тиберия предоставил Германику пожизненный проконсульский империй . Затем Германик в сопровождении большого войска направился в Старые лагеря, где были расквартированы все ещё мятежные V и XXI легионы. Но ещё до его прибытия и в соответствии с его письмом легат Цецина организовал массовое избиение зачинщиков мятежа, вследствие чего войско покорилось. Покончив с мятежом, Германик переправился через Рейн , опустошил земли марсов и вернулся на зимние квартиры. Несмотря на то, что война ещё не закончилась, Германику был назначен триумф. Вероятно, в то же время он стал фламином Августа и вошёл в коллегию августалов. А несколько ранее был включен в коллегию арвальских братьев .

Весной следующего года Германик нанес предварительные удары по германским землям на Майне и Липпе. Следом в устье Рейна он погрузил своё войско на корабли и водным путём по морю достиг Везера . Там Германик разгромил общегерманское ополчение в двух кровопролитных сражениях и поставил на месте битвы победный памятник. Однако на обратном пути римское войско сильно пострадало от бури, и поэтому большая часть солдат погибла. В конце того же года Германик предпринял ещё два похода против хаттов и марсов . После этого Тиберий отозвал Германика в Рим, отказавшись продлить его наместничество ещё на один год для завершения войны. По возвращении Германик отпраздновал триумф и получил консульство на 18 год. По указу Тиберия сенат предоставил ему верховный империй во всех восточных провинциях. Находясь в Риме, Германик освятил храм Надежды и совместно со своим сводным братом Друзом добился назначения своего родственника Гатерия Агриппы на должность претора вопреки требованиям закона .

В конце 17 года Германик отправляется на Восток, где вступил в должность консула уже в ахейском городе Никополе. Он посетил

Поделиться: