Медный всадник (Памятник Петру I). О чём не умолчал
Мал золотник, да дорог.
(Народная мудрость)
Один из циклов занятий был посвящен Санкт-Петербургу. Мы делали словарь-путеводитель по северной столице под названием "Читая "Медного всадника". На занятиях Ольга Владимировна читала "Медного всадника" и мы детально разбирали это произведение. Не с литературной точки зрения, а с познавательной исторической и краеведческой.
Например, как Пушкин начинает свое произведение:
Так вот, из произведения брались отдельные слова и фразы (они мной подчеркнуты), и по ним собиралась информация. Вся эта информация заносилась в словарь-путеводитель.
Например, "он" – Кто он? – Петр Первый – Собиралась информация по Петру Первому.
"Река" – Какая река? – Нева – Собиралась информация по реке Неве: ее географическое положение, описание, откуда произошло название и т.д.
И так далее...
Особенно тщательно было разобрано вступление. И чего только мы не искали. Здесь и история Северной войны, ее крупнейшие сражения, итоги, память о ней. И информация о Санкт-Петербурге: история основания, гербы, неофициальные названия и т.д. Здесь и история и описания достопримечательностей города, островов, мостов, площадей, дворцов, пристаней. Здесь и интересные факты о жизни людей, строивших город и формировавших его облик.
Во вступлении к "Медному всаднику" есть строчки:
Как может Марсово поле быть связано с Пушкиным?
А связано оно, оказывается, весьма оригинальным образом.
В начале XVIII века территория, на которой сейчас находится Марсово поле, представляла собой заболоченную землю с деревьями и кустарниками. Территория луга возвышалась к Неве, из болота на южной стороне вытекали две реки – Мья (будущая Мойка) и Кривуша (будущий канал Грибоедова). В 1711-1721 гг. с востока и запада от болота прорыли каналы для осушения территории – Лебяжий и Красный.
Образовавшийся прямоугольник между этими каналами, Невой и Мойкой первоначально называли Пустым, а с 1720-х гг. – Большим лугом.
Прорытые каналы позволили достаточно быстро осушить территорию. По приказу Петра I её выровняли, расчистили и засеяли травой. Здесь было проложено несколько аллей для пеших и конных прогулок. Император стал использовать Большой луг в качестве места для воинских смотров, народных гуляний с обязательными фейерверками, которые тогда назывались "потешными огнями". От них поле стали называть Потешным.
При Екатерине I поле стали называть Лугом перед летним домом, Лугом перед Летним дворцом, так как на том месте где сейчас Михайловский замок, тогда был сооружён Летний дворец императрицы.
При императрице Анне Иоанновне на Большом лугу каждую осень в течении двух недель устраивались военные учения и парады. После этих мероприятий офицеры обедали в Летнем дворце, а солдаты принимали трапезу прямо на лугу.
В 1740-х годах Елизавета Петровна повелела превратить будущее Марсово поле в регулярный сад. На лугу засыпали болотистые места, проложили дорожки, посадили кусты и шпалерные деревья. В центре площади устроили фонтан. Луг превратился в сад и стал называться "Променадом", то есть местом для прогулок. По праздникам на Променаде размещались аттракционы.
На месте старого Летнего дома Екатерины I был построен новый Летний дворец Елизаветы Петровны. По сведениям из топонимической энциклопедии "Петербург в названиях улиц" пространство перед ним с 1751 года стали называть Царицыным (или Царицынским) лугом. В дальнейшем, даже несмотря на переименования, это имя площади встречалось вплоть до 1917 года. Автор книги "Пешком по Миллионной" В.С. Измозик утверждает, что официальное название "Царицын луг" (или "Царицыно поле") существовало с 1781-1782 года.
Наводнение 1777 года разрушило Променад, на Марсовом поле вновь стали проводить военные парады. С этих пор растительность стала гибнуть, не выдерживая частых военных маршей.
С 1820-х годов Марсово поле стало площадью, где чаще всего в Петербурге проводили военные парады. На Марсовом поле военными парадами отмечались важные события в истории России. Парад 1831 года оказался запечатлён на картине художника Григория Чернецова "Парад по случаю окончания военных действий в Царстве Польском 6 октября 1831 г."
Г.Г. Чернецов. Парад по случаю окончания военных действий в Царстве Польском 6 октября 1831 г.
1832-1837 гг.
Холст, масло, 345x212 см. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
Эта картина считается главным произведением Григория Чернецова. На картине изображён парад по случаю подавления Польского восстания 1830-1831 годов. Восставшая Варшава была взята русскими войсками 8 сентября 1831 года. Солнце освещает плац с бесчисленным количеством похожих друг на друга фигурок солдат. Больше половины картины занимает небо с бегущими по нему облаками. Яркое солнце освещает колоссальный плац с бесчисленным количеством похожих друг на друга фигурок солдат. Слева – император на коне и свита. Он виден хорошо, но в углу (левом). И впечатление такое, что художник хотел выпятить именно передний план.
| На переднем плане происходит нечто необычное. Всю его центральную и первую часть занимает коллективный портрет современников. Григорий Чернецов изобразил 223 портретные фигуры зрителей парада – известных писателей, художников, музыкантов, актеров, общественных деятелей, среди которых В.А. Жуковский, И.А. Крылов, Н.И. Гнедич, А.С. Пушкин, Д.В. Давыдов, Ф.П. Толстой, К.П. и А.П. Брюлловы, сами братья Чернецовы, их отец и др. Все они написаны с натуры. Искусствоведы считают эту картину "редкостной по своей историко-документальной точности". Список всех персонажей картины утверждал лично император Николай I – благодаря этому можно судить, кого и за что император счел нужным запечатлеть на полотне. Эти списки составлялись и направлялись на утверждение императору различными ведомствами: Генеральным штабом, Министерством Императорского двора, Дирекцией императорских театров, Императорской Академией художеств, петербургским городским головой и петербургским военным генерал-губернатором. Работа над картиной продолжалась около 6 лет (1832-1837), и список этот менялся: одних персонажей исключали, других вводили – некоторых художнику пришлось перерисовывать. Необходимо отметить, что не все лица, изображенные на полотне Чернецова, на самом деле присутствовали на параде. |
Некоторые либерально настроенные современники (например, друг Пушкина Петр Вяземский) ловко избежали "чести" быть размещенными на этом полотне, поскольку негативно относились к пресечению попытки поляков восстановить свою независимость. Однако большая часть общества оказалась настроена против поляков, особенно в виду великопольских амбиций руководителей восстания и польской шляхты. Так А.С. Пушкин в своих стихах ("Перед гробницею святой…", "Клеветникам России", "Бородинская годовщина"), написанных летом 1831 года, приветствует подавление восстания. Польский поэт Адам Мицкевич, с которым был очень дружен Пушкин, в своем стихотворении "Русским друзьям" резко обвиняет своих друзей в верноподданичестве и отречении от свободолюбивых идеалов.
Картина вызвала всеобщий интерес в Петербурге. В ходе выполнения работы художник всегда встречал одобрение императора и был дважды награждён перстнями с бриллиантами. Однако законченное полотно не понравилась заказчику – Императору Николаю I: он и его ближайшие советники решили, что слишком много внимания уделено зрителям парада и мало самому императору. И после нескольких лет охлаждения, когда картина томилась в мастерской автора, ее так и не купили даже в дар наследнику престола, что, вообще говоря, практиковалось в то время.
Искусствоведы считают эту картину "редкостной по своей историко-документальной точности".
Много интересного и любопытного связано с этой работой. В процессе написания Григорий Чернецов сделал этюд "Писатели в Летнем саду", который и сам по себе является законченным произведением. На фоне деревьев Летнего сада изображены Крылов, Пушкин, Жуковский и Гнедич. Впоследствии художник сделал с картины литографии и несколько копий масляными красками, в частности, для императрицы Александры Федоровны. А в 1837 году Григорием Чернецовым и его братом Никанором была написана картина "Пушкин в Бахчисарайском дворце", на которую изображение Пушкина было скопировано из этой же группы писателей.
| Г. Чернецов Писатели в Летнем саду 1832. Холст, масло Всероссийский музей А.С.Пушкина |
Г. Чернецов Н.И. Гнедич, В.А. Жуковский, А.С. Пушкин, И.А. Крылов. 1836. Литография. По собственному оригиналу. ГМИИ |
Г.Г. Чернецов и Н.Г. Чернецов Пушкин в Бахчисарайском дворце 1837. Картон, масло. Государственный Русский музей |
А теперь мы переходим к самому интересному.
Работая над полотном, Григорий Чернецов сначала делал натурные зарисовки карандашом или кистью всех портретируемых. Портретируемые приходили к нему в мастерскую, либо зарисовки производились у них на дому. Потом художник переносил эти зарисовки на холст. Художник старался «вложить» в изображение каждого присущие ему внешние характеристики. Картина поражает убедительностью и простотой поз, некоторой отчужденностью и замкнутостью «натурщиков», их задумчивыми лицами. Никакой романтики, ничего искусственного – это столь важные персонажи российской культуры, что художник сделал что-то вроде портретной характеристики каждого из них. Под портретом Пушкина он приписал – "Александр Сергеевич Пушкин, рисовано с натуры 1832 года, Апреля 15-го. Ростом 2 аршина 5 вершков с половиною" (166,7 см).
До сих пор официальная пушкинистика считает рост Пушкина, указанный Чернецовым, самым точным и "узаконенным".
Однако, не все согласны с этой точкой зрения.
Юрий Дружников в своей работе "Какого роста был Пушкин, или Александр Сергеевич почти по Фрейду" ("Дуэль с пушкинистами". Хронограф. М., 2001) опубликовал свое исследование о росте Пушкина. Дружников ставит под сомнение правильность выводов о росте Пушкина, основанных на записи Григория Чернецова.
Рост Пушкина был важен для Чернецова, поскольку ему предстояло собрать разных государственных лиц на одном полотне. Но на этом рисунке поэт изображен в обуви НА КАБЛУКАХ.
О том, что рисунок Чернецова – единственное документальное свидетельство о росте Пушкина, и других свидетельств нет, указано во многих работах исследователей жизни поэта. Однако Дружников считает, что они ошибаются – помимо Чернецова есть еще один свидетель о росте поэта. И этот свидетель – сам Пушкин.
В ноябре 1825 года Пушкин находится в Михайловском. Узнав о смерти царя он решает отправиться в Петербург. Он решает ехать не по основной дороге, а по окольной, переодевшись в мужицкий наряд и назвавшись Алексеем Хохловым, крепостным своей соседки Осиповой. Но где взять документ для проезда через многочисленные заставы? И поэт сочинил такой документ сам. В нем-то и имеется единственное указание на действительный рост поэта. Назваться он мог любым именем, изменил свой возраст, прибавив три года: поистрепавшись от жизненных невзгод, он стал выглядеть значительно старше своих лет. А вот рост изменить не мог. Рост был для полиции первой приметой в установлении личности.
Текст липового билета создан самим Пушкиным, который искусно подделал писарский почерк, что доказано текстологом Львом Модзалевским. Подпись Осиповой также подделана Пушкиным, для этого он иначе заточил перо; наконец, поставлена его собственная, а не Осиповой печать.
Таким образом, рост свой точный указал сам Александр Сергеевич: 2 аршина 4 вершка
(~160 см) – реальный рост, без каблуков. Он не мог быть в цилиндре и туфлях на каблуках, в каких являлся в свете и, тем более, когда позировал Чернецову. Может, он надел валенки или лапти, надо же выглядеть настоящим крестьянином!
Вот такая история...
Не берусь судить о том, достоверны ли сведения и факты, представленные Юрием Дружниковым. На мой взгляд выглядит все более чем убедительно. Но если они достоверны, то почему официальная пушкинистика обходит это молчанием? Почему упорно продолжают утверждать, что рост Пушкина был 166,5 см? Чтобы не принижать гений поэта? Но это же глупо и несерьезно.
Для людей, любящих поэта, посвятивших себя изучению его жизни и творчества, это очень интересно – получить новую или более точную информацию о своем кумире.
А Александр Сергеевич не станет менее гениальным и значимым в нашей культуре и истории, если вдруг выяснится, что его рост был на 6 с половиной сантиметров меньше, чем считалось ранее.
Н. Ульянов.
А.С. Пушкин и Н.Н. Пушкина на придворном балу перед зеркалом.
Масло. 155х177. 1935-1937.
Пушкинский дом (ИРЛИ РАН), Санкт-Петербург
Прослушать или скачать А он мне нравится :)))
Начало моих записей о литературно-исторических занятиях в Пушкинском музее – , продолжение – .
24 января 1791 года в Париже умер французский скульптор Морис Этьен Фальконе, автор памятника Петру I на Сенатской площади в Санкт-Петербурге - знаменитого "Медного всадника", ставшего одним из символов северной столицы. Сам автор писал о своем творении: "Я ограничусь только статуей этого героя, которого я не трактую ни как великого полководца, ни как победителя, хотя он, конечно, был и тем, и другим. Гораздо выше личность созидателя, законодателя, благодетеля своей страны, и вот ее-то и надо показать людям. Мой царь не держит никакого жезла, он простирает свою благодетельную десницу над объезжаемою им страной. Он поднимается на верх скалы, служащей ему пьедесталом, - это эмблема побежденных им трудностей".
С самого начала создания памятник обрастал легендами, в которых факты мешались с вымыслом. "РГ" собрала 10 самых интересных преданий.
1. Благословение Петра.
Фальконе очень дотошно работал над образом Петра, по максимуму собирал исторический материал, работал в архивах, изучал документы, встречался с людьми, общавшимися с императором лично. Одна из легенд гласит, что скульптор даже провел ночь в спальне государя в его дворце в Летнем саду, где дух самого Петра предстал перед ним, и Фальконе вынужден был держать экзамен. Петра ответы француза удовлетворили, а скульптор обещал служить царю верой и правдой и создать памятник, достойный великого государственного деятеля.
2. Гром-камень.
При работе над монументом Фальконе столкнулся с проблемой - невозможно было найти походящий камень для постамента. Скульптор задумал изобразить Петра в виде всадника на скале, напоминающей по форме морскую волну, что символизировало бы завоеванный императором выход России к морю. Фальконе разработал эскиз постамента, составленного из отдельных гранитных блоков, так как найти цельную глыбу нужного размера было нереально. Но все-таки в газетах дали соответствующее объявление. На него откликнулся Семен Вишняков, поставщик строительного камня для нужд столицы. По легенде, на нужный камень недалеко от Лахты ему указал юродивый. В незапамятные времена молния расколола гранитную скалу, из-за этого местные крестьяне прозвали ее Гром-камнем. Они же утверждали, что во время Северной войны Петр на самом деле не раз поднимался на вершину этого утеса, обозревал окрестности.
3. Конь на коне.
По другой версии, огромный валун в Лахте назывался Конем. Легенда гласит, что когда-то на Ладоге был остров Коневец, который закрывал собой проход в иной мир. Остров пользовался дурной славой, и чтобы задобрить нечистую силу, каждый год местные жители приносили на нем в жертву коня. Это продолжалось до тех пор, пока в середине XIV века на остров не прибыл инок Арсений с Валаама. Он помолился около камня, окропил его святой водой, а на вершине установил крест. С тех пор из-под камня вылетали бесы, превращались в ворон и селились на выборгском берегу. А там, где гнездовалось воронье, тоже появилась скала в форме коня. Вот ее-то якобы и нашел Семен Вишняков.
Считается также, что когда культовый камень, сохранивший языческие верования, стали вывозить в Петербург, местные жители попытались этому помешать. А когда поняли, что ничего сделать невозможно, прокляли его.
4. Памятник Лизетте.
Еще одно предание гласит, что в образе "Медного всадника" запечатлен не только сам Петр I, но и его любимый жеребец Лизетта. Этого коня царь купил спонтанно у повстречавшихся купцов-барышников, когда возвращался из Великого посольства, переплатив за него лишних "100 голландских червонцев". Очень уж ему понравилась эта лошадь бурого окраса. И сразу же назвал ее Лизеттой, что необычно для коня. Якобы в честь девушки при дворе Саксонского короля, с которой у Петра была связь. Лизетта была "лошадью одного хозяина", Петра слушалась беспрекословно, но конюхи с ней мучились. Конь прослужил хозяину около 10 лет, а когда умер, Петр приказал сделать чучело. Оно до сих пор хранится в Зоологическом музее.
На самом деле, когда Фальконе делал наброски для будущей скульптуры, ему позировал гвардейский офицер на орловских рысаках из императорской конюшни, который раз за разом вскакивал на специальный постамент и резко осаживал лошадь. Чучело коня Петра I здесь ни при чем, а значит, монумент не может быть памятником Лизетте.
5. Всадник Апокалипсиса.
Когда в 1782 году открыли памятник Петру, старообрядцы, жившие в окрестностях Санкт-Петербурга, назвали его "Всадником Апокалипсиса", "которому имя смерть; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертой частью земли - умерщвлять мечом и голодом, и мором, и зверями земными". Старообрядцы в своем неприятии петровских преобразований увидели параллели между библейским пророчеством и деяниями императора.
6. Богохульник.
Еще одна старинная легенда о памятнике, совсем уж фантастическая, гласит, что царь в месте, где установлена скульптура, прыгал на коне с одного берега Невы на другой. Дважды со словами "Все Божье и мое" перепрыгнул удачно, а на третий раз оговорился, сказал "Все мое и Божье", тем самым поставив себя выше Бога, и окаменел. В другом варианте этой легенды - свалился в воду, простыл и тяжело заболел, а когда выздоровел, больше никогда ни себе, ни приближенным не позволял богохульничать.
7. Змея-спасительница.
Согласно другому преданию, в горячечном бреду Петру померещилось, что наступают шведы. Царь вскочил на коня и ринулся к Неве. Но тут выползла змея и обвила ноги коня, не дала прыгнуть в воду и спасла Петра от гибели.
Змея действительно является частью монумента. Ее, кстати, ваял не Фальконе, а русский скульптор Гордеев. Змея является третьей точкой опоры скульптуры. В символике того времени она означает зависть, вражду, препятствия, чинимые Петру и попранные им.
8. Противостояние императоров.
Говорят, что рукой Петр указывает в сторону Швеции, главного врага России в те времена. И что в центре Стокгольма стоит памятник Карлу XII, основному противнику Петра, который указывает рукой в сторону Санкт-Петербурга.
9. Сон Майора Батурина.
Это самая известная легенда о "Медном всаднике". В 1812 году, во времена наполеоновского вторжения, Александр I распорядился вывезти монумент в Вологодскую губернию. Однако безвестного майора Батурина стал преследовать один и тот же сон, в котором статуя оживает, сходит со своего постамента и скачет на Каменный остров, где тогда во дворце жил император. Александр I выходит навстречу своему царственному предку, и Петр ему говорит: "Молодой человек, до чего ты довел мою Россию! Но покуда я на месте, моему городу нечего опасаться". Всадник поворачивает назад, и слышно только, как цокают металлические копыта по камням мостовой. Об этом сне доложили Александру I. Он был так впечатлен, что отменил эвакуацию памятника. И действительно, Наполеон до Санкт-Петербурга не дошел.
Литературоведы также усматривают параллели между сюжетом этой легенды и поэмой Пушкина "Медный всадник". Кстати, монумент стали так называть с легкой руки поэта. На самом деле он отлит из бронзы.
10. Хранитель города.
В годы Великой Отечественной войны среди ленинградцев была популярна легенда, что, пока памятники Петру и великим полководцам Суворову, Кутузову и Барклаю де Толли стоят на своих местах не укрытые, враг не войдет в город. И действительно, несмотря на 900 дней блокады гитлеровские войска так и не смогли взять Ленинград. А сами памятники сохранились невредимыми. Правда, "Медного всадника" все же укрыли от немецких бомб и снарядов: обшили досками и обложили мешками с песком.
1. Благословение Петра.
Фальконе очень дотошно работал над образом Петра, по максимуму собирал исторический материал, работал в архивах, изучал документы, встречался с людьми, общавшимися с императором лично. Одна из легенд гласит, что скульптор даже провел ночь в спальне государя в его дворце в Летнем саду, где дух самого Петра предстал перед ним, и Фальконе вынужден был держать экзамен. Петра ответы француза удовлетворили, а скульптор обещал служить царю верой и правдой и создать памятник, достойный великого государственного деятеля.
При работе над монументом Фальконе столкнулся с проблемой - невозможно было найти походящий камень для постамента. Скульптор задумал изобразить Петра в виде всадника на скале, напоминающей по форме морскую волну, что символизировало бы завоеванный императором выход России к морю. Фальконе разработал эскиз постамента, составленного из отдельных гранитных блоков, так как найти цельную глыбу нужного размера было нереально. Но все-таки в газетах дали соответствующее объявление. На него откликнулся Семен Вишняков, поставщик строительного камня для нужд столицы. По легенде, на нужный камень недалеко от Лахты ему указал юродивый. В незапамятные времена молния расколола гранитную скалу, из-за этого местные крестьяне прозвали ее Гром-камнем. Они же утверждали, что во время Северной войны Петр на самом деле не раз поднимался на вершину этого утеса, обозревал окрестности.
3. Конь на коне.
По другой версии, огромный валун в Лахте назывался Конем. Легенда гласит, что когда-то на Ладоге был остров Коневец, который закрывал собой проход в иной мир. Остров пользовался дурной славой, и чтобы задобрить нечистую силу, каждый год местные жители приносили на нем в жертву коня. Это продолжалось до тех пор, пока в середине XIV века на остров не прибыл инок Арсений с Валаама. Он помолился около камня, окропил его святой водой, а на вершине установил крест. С тех пор из-под камня вылетали бесы, превращались в ворон и селились на выборгском берегу. А там, где гнездовалось воронье, тоже появилась скала в форме коня. Вот ее-то якобы и нашел Семен Вишняков.
Считается также, что когда культовый камень, сохранивший языческие верования, стали вывозить в Петербург, местные жители попытались этому помешать. А когда поняли, что ничего сделать невозможно, прокляли его.
4. Памятник Лизетте.
Еще одно предание гласит, что в образе "Медного всадника" запечатлен не только сам Петр I, но и его любимый жеребец Лизетта. Этого коня царь купил спонтанно у повстречавшихся купцов-барышников, когда возвращался из Великого посольства, переплатив за него лишних "100 голландских червонцев". Очень уж ему понравилась эта лошадь бурого окраса. И сразу же назвал ее Лизеттой, что необычно для коня. Якобы в честь девушки при дворе Саксонского короля, с которой у Петра была связь. Лизетта была "лошадью одного хозяина", Петра слушалась беспрекословно, но конюхи с ней мучились. Конь прослужил хозяину около 10 лет, а когда умер, Петр приказал сделать чучело. Оно до сих пор хранится в Зоологическом музее.
На самом деле, когда Фальконе делал наброски для будущей скульптуры, ему позировал гвардейский офицер на орловских рысаках из императорской конюшни, который раз за разом вскакивал на специальный постамент и резко осаживал лошадь. Чучело коня Петра I здесь ни при чем, а значит, монумент не может быть памятником Лизетте.
5. Всадник Апокалипсиса.
Когда в 1782 году открыли памятник Петру, старообрядцы, жившие в окрестностях Санкт-Петербурга, назвали его "Всадником Апокалипсиса", "которому имя смерть; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертой частью земли - умерщвлять мечом и голодом, и мором, и зверями земными". Старообрядцы в своем неприятии петровских преобразований увидели параллели между библейским пророчеством и деяниями императора.
6. Богохульник.
Еще одна старинная легенда о памятнике, совсем уж фантастическая, гласит, что царь в месте, где установлена скульптура, прыгал на коне с одного берега Невы на другой. Дважды со словами "Все Божье и мое" перепрыгнул удачно, а на третий раз оговорился, сказал "Все мое и Божье", тем самым поставив себя выше Бога, и окаменел. В другом варианте этой легенды - свалился в воду, простыл и тяжело заболел, а когда выздоровел, больше никогда ни себе, ни приближенным не позволял богохульничать.
Катарсин Валентин. Цикл петербургских рисунков
7. Змея-спасительница.
Согласно другому преданию, в горячечном бреду Петру померещилось, что наступают шведы. Царь вскочил на коня и ринулся к Неве. Но тут выползла змея и обвила ноги коня, не дала прыгнуть в воду и спасла Петра от гибели.
Змея действительно является частью монумента. Ее, кстати, ваял не Фальконе, а русский скульптор Гордеев. Змея является третьей точкой опоры скульптуры. В символике того времени она означает зависть, вражду, препятствия, чинимые Петру и попранные им.
8. Противостояние императоров.
Говорят, что рукой Петр указывает в сторону Швеции, главного врага России в те времена. И что в центре Стокгольма стоит памятник Карлу XII, основному противнику Петра, который указывает рукой в сторону Санкт-Петербурга.
9. Сон Майора Батурина.
Это самая известная легенда о "Медном всаднике". В 1812 году, во времена наполеоновского вторжения, Александр I распорядился вывезти монумент в Вологодскую губернию. Однако безвестного майора Батурина стал преследовать один и тот же сон, в котором статуя оживает, сходит со своего постамента и скачет на Каменный остров, где тогда во дворце жил император. Александр I выходит навстречу своему царственному предку, и Петр ему говорит: "Молодой человек, до чего ты довел мою Россию! Но покуда я на месте, моему городу нечего опасаться". Всадник поворачивает назад, и слышно только, как цокают металлические копыта по камням мостовой. Об этом сне доложили Александру I. Он был так впечатлен, что отменил эвакуацию памятника. И действительно, Наполеон до Санкт-Петербурга не дошел.
Литературоведы также усматривают параллели между сюжетом этой легенды и поэмой Пушкина "Медный всадник". Кстати, монумент стали так называть с легкой руки поэта. На самом деле он отлит из бронзы.
10. Хранитель города.
В годы Великой Отечественной войны среди ленинградцев была популярна легенда, что, пока памятники Петру и великим полководцам Суворову, Кутузову и Барклаю де Толли стоят на своих местах не укрытые, враг не войдет в город. И действительно, несмотря на 900 дней блокады гитлеровские войска так и не смогли взять Ленинград. А сами памятники сохранились невредимыми. Правда, "Медного всадника" все же укрыли от немецких бомб и снарядов: обшили досками и обложили мешками с песком.
Фальконе Э. М.
Памятник Петру I ("Медный всадник ") расположен в центре Сенатской площади . Автор скульптуры - французский скульптор Этьен-Морис Фальконе.
Место расположения памятника Петру I выбрано не случайно. Рядом находятся основанное императором Адмиралтейство , здание главного законодательного органа царской России - Сената. Екатерина II настаивала на размещении памятника в центре Сенатской площади. Автор скульптуры, Этьен-Морис Фальконе, поступил по своему, установив "Медный всадник" ближе к Неве.
По приказу Екатерины II Фальконе пригласил в Санкт-Петербург князь Голицын. Советовали обратиться именно к этому мастеру профессора Парижской академии живописи Дидро и Вольтер, вкусу которых Екатерина II доверяла.
Фальконе было уже пятьдесят лет. До поездки в Россию он был известен как автор таких признанных обществом скульптурных произведений, как "Милон Кротонский, разрывающий пасть льва", восемь скульптур для церкви Святого Роха, "Амур", "Купальщица", "Пигмалион и Галатея", "Зима". Он работал на фарфоровом заводе, но мечтал о большом и монументальном искусстве.
Когда поступило приглашение в Россию для возведении в её столице нового грандиозного памятника, Фальконе не раздумывая в августе 1766 года подписал контракт . Его условия определяли: памятник Петру должен состоять из "главным образом конной статуи колоссального размера". Скульптор обязывался создать эскиз композиции и выполнить памятник в натуре. При этом он освобождался от каких-либо других заказов. Гонорар скульптору предложили достаточно скромный (200 000 ливров), другие мастера просили в два раза больше.
Из Парижа в Санкт-Петербург Фальконе отправился в сопровождении скульптора-резчика Фонтэна и семнадцатилетней ученицы Мари-Анн Колло. Для встречи Фальконе в Риге и его сопровождении в столицу был отправлен капитан полка Канцелярии от строений М. де Ласкари. Впоследствии, он постоянно сотрудничал с французом и сыграл важную роль в создании памятника Петру I.
Видение памятника Петру I автором скульптуры разительно отличалось от желания императрицы и большинства русской знати. Екатерина II ожидала увидеть Петра I с жезлом или скипетром в руке, восседающим на коне подобно римскому императору. Статский советник Штелин видел фигуру Петра в окружении аллегорий Благоразумия, Трудолюбия, Правосудия и Победы. И. И. Бецкой, руководивший работами по сооружению памятника, представлял его фигурой во весь рост, с удерживаемым в руке полководческим жезлом. Фальконе советовали направить правый глаз императора на Адмиралтейство, а левый - на здание Двенадцати коллегий . Посетивший в 1773 году Санкт-Петербург Дидро задумывал памятник в виде фонтана, украшенного аллегорическими фигурами.
Фальконе же задумал совсем иное. В письме к Дидро он упомянул о зарождении идеи памятника Петру I:
"День, когда на углу вашего стола я набросал героя и его скакуна, преодолевающих эмблематическую скалу, и вы были довольны моей идеей, мы не догадывались, что я столь удачно встречусь со своим героем. Он не увидит свою статую; но если бы он мог её видеть, я верю, что он, быть может, нашёл бы там отблеск чувства, которое бы оживило её" [Цит. по: 2, с. 457].
Несмотря на давление со стороны заказчика, французский скульптор на пути к реализации своей идеи проявил упрямство и настойчивость. Скульптор писал:
"Я ограничусь только статуей этого героя, которого я не трактую ни как великого полководца, ни как победителя, хотя он конечно, был и тем и другим. Гораздо выше личность созидателя, законодателя, благодетеля своей страны, и вот её-то и надо показать людям. Мой царь не держит никакого жезла, он простирает свою благодетельную десницу над объезжаемой им страной. Он поднимается на верх скалы, служащей ему пьедесталом, - это эмблема побеждённых им трудностей".
Отстаивая право на своё мнение относительно облика памятника Фальконе писал И. И. Бецкому:
"Могли ли Вы себе представить, чтобы скульптор, избранный для создания столь значительного памятника, был бы лишён способности думать и чтобы движениями его рук управляла чужая голова, а не его собственная?"
Споры возникали и вокруг одежды Петра I. Скульптор писал Дидро:
"Вы знаете, что я не одену его по-римски, точно так же, как не одел бы Юлия Цезаря или Сципиона по-русски".
Над моделью "Медного всадника" Фальконе работал три года. Она велась в мастерской у скульптора, который квартировал в доме генерал-майора Альбрехта (дом №8 по Малой Морской улице). Во дворе этого дома можно было наблюдать, как гвардейский офицер взлетал на лошади на деревянный помост и ставил её на дыбы. Так продолжалось по несколько часов в день. У окна перед помостом сидел Фальконе и внимательно зарисовывал увиденное. Кони для работы над памятником были взяты из императорских конюшен: скакуны Бриллиант и Каприз. Скульптор избрал для памятника русскую "орловскую" породу. Эту часть работы Фальконе описал так:
"Когда я задумал вылепить его, как он завершает свой галоп, вставая на дыбы, этого не было в моей памяти, ещё меньше в моём воображении, что-бы я мог на него полагаться. Чтобы создать точную модель, я советовался с природой. Для этого я велел построить площадку, которой я придал тот же наклон, который должен был иметь мой постамент. Несколько дюймов больше или меньше в наклоне произвели бы значительные изменения в движении животного. Я заставил скакать всадника 1-е - не один раз, а более ста, 2-е - различными приёмами, 3-е - на разных лошадях" [Цит по: 2, с. 459].
В феврале 1767 года Канцелярия строения домов и садов распорядилась приступить к разборке Временного Зимнего дворца на Невском проспекте для освобождения места под мастерскую Фальконе, где бы он приступил к отливке скульптуры. Для создания настоящей большой модели была сооружена большая мастерская. Оставшийся от Временного Зимнего дворца каменный корпус бывшей дворцовой кухни был приспособлен под жильё Фальконе, в который скульптор переехал в ноябре и прожил до своего отъезда во Францию. Рядом со своим казённым домом француз распорядился построить ещё один сарай и другие необходимые мастерские.
Для помощи в работе над большой моделью памятника Петру I к Фальконе в Санкт-Петербург по рекомндации Дидро были присланы ещё два французских скульптора - Симоне и Вандадриссе. Но вспыльчивый мастер не смог найти общего языка с помощниками, прогнал их, и всё сделанное ими переделал своими руками. Работа над моделью была начата 1 февраля 1768 года, а окончена - в июле 1769. До следующего мая её переводили в гипс и отделывали.
С 19 мая в течение двух недель модель памятника Петру I была открыта для всеобщего обозрения. В мастерскую Фальконе хлынула толпа людей. О модели высказывались самые разные мнения. Болезненно реагирующему на критику Фальктоне Екатерина II советовала: "Смейтесь над глупцами и идите своею дорогою". Но положительных отзывов было гораздо больше. Среди высоко оценивших работу скульптора были французский посланник де Корберон, английский путешественник Н. Рэксел, преподаватель великого князя Павла Петровича А. Николаи, учитель Фальконе скульптор Ж.-Б. Лемуан, которому ученик прислал небольшую модель монумента.
Ученица Фальконе Мари-Анн Колло вылепила голову "Медного всадника". Сам скульптор трижды брался за эту работу, но каждый раз Екатерина II советовала переделать модель. Назревал скандал, но Мари сама предложила свой эскиз, который оказался принят императрицей. За свою работу девушка была принята в члены Российской Академии художеств, Екатерина II назначила ей пожизненную пенсию в 10 000 ливров.
По замыслу скульптора основанием памятника служит естественная скала в виде волны. Форма волны служит напоминанием о том, что именно Пётр I вывел Россию к морю. Поиском камня-монолита Академия художеств занялась когда ещё не была даже готова модель памятника. Нужен был камень, высота которого составила бы 11,2 метра.
Первоначально о монолите Фальконе даже не мечтал, собираясь создать постамент из нескольких частей. Но гранитный монолит всё-таки был найден в районе Лахты, в двенадцати верстах от Санкт-Петербурга. В Контору строения о находке в начале сентября 1768 года сообщил крестьянин Семён Григорьевич Вишняков. Для проверки пригодности камня к нему отправился де Ласкари вместе с Вишняковым, которые обнаружили огромную скалу, глубоко погрузившуюся в землю. Из её расщелины шириной почти в полметра, заполненной землёй, росли пять берёз до семи метров высотой. По местным преданиям когда-то в скалу попала молния. Среди местных жителей её прозвали "Гром-камень". За находку Контора строения наградила Вишнякова 100 премией размером в 100 рублей.
По возвращении в Петербург де Ласкари подготовил примерный план транспортировки камня в город. Ему же принадлежит идея создания постамента из единого камня, что подтвердил и сам Фальконе:
"Я полагал, что этот пьедестал будет сооружён из хорошо подогнанных частей, и модели всех профилей, которые я сделал, оставались довольно долго в моей мастерской, чтобы свидетельствовать, что монолитный камень был далёк от моих желаний. Но мне предложили его, я восхитился, и я сказал: привозите, пьедестал будет более прочным" [Цит. по: 2, с. 463].
Первоначальный вес монолита - около 2 000 тонн. Екатерина II объявила награду в 7 000 рублей тому, кто придумает самый эффективный способ доставить скалу на Сенатскую площадь. Из множества проектов был выбран способ, предложенный всё тем же де Ласкари. Правда в народе ходили слухи, что он перекупил идею у какого-то русского купца. Но Фальконе писал Екатерине II:
"Г. Ласкари один изобрёл средства и сочинил машину для перенесения скалы, которая должна служить подножием статуи, он руководил один, без малейшего участия кого-либо кроме него" [Цит. по: 2, с. 464].
Работы по подготовке скалы к перемещению начались 26 сентября 1768 года. Рядом с ней построили казармы для 400 рабочих, а затем до берега Финского залива прорубили просеку шириной 40 метров. Далее раскопали скалу, которая ушла в глубь земли на пять метров. От неё отделили отколотую ударом молнии часть, которую поделили ещё на две части. Скалу освободили от лишних наслоений, она сразу полегчала на 600 тонн.
12 марта 1769 году "гром-камень" рычагами водрузили на деревянную платформу. Дальнейшие работы по укреплению грунта проводилась летом 1769 года. С наступлением зимы, когда проложенная дорога промёрзла на полтора метра, скалу при помощи огромных домкратов приподняли, платформу заменили специальной машиной, созданной специально для перевозки столь необычного груза. Машина представляла собой платформу, опиравшуюся на 30 металлических шаров. Эти шары передвигались по деревянным желобчатым рельсам, обитым медью.
Первоначально шары сделали из чугуна. Над де Ласкари смеялись, не веря в возможность "передвижения скалы при помощи яиц". И смеялись не без основания, так как чугунные шары действительно раздавились под тяжестью груза. Но вылитые после этого детали из бронзы с задачей справились.
Перемещение скалы началось 15 ноября. Просека была извилистой. Перевозка груза продолжались и в мороз и в жару. Работали сотни людей. Прямо на камне находилась кузница, где готовили необходимые инструменты.
48 каменотёсов продолжали придавать "гром-камню" необходимую форму. По расчётам Фальконе его высота должна была уменьшиться на 80 сантиметров, а длина на 3 метра. Чуть позже он приказал сколоть с него ещё один слой в 80 сантиметров. Многим стало казаться, что скала, с таким трудом перемещаемая в Петербурга, превратится в обычный пьедестал привычных размеров. Екатерина II решила умерить пыл скульптора и запретила дальнейшее уменьшение камня. В результате его длина составила 13,5 метров, ширина 6,5 метров, высота - 4. Работы по обтёсыванию "гром-камня" производились под руководством каменных дел мастера Джованни Джеронимо Руска.
На происходящее действо приезжали смотреть многие петербуржцы. Некоторые из наблюдателей собирали осколки камня и заказывали себе из них набалдашники на трость или запонки. 20 января 1770 года сюда приехала и Екатерина II, в присутствии которой скалу передвинули на 25 метров. В честь необыкновенной транспортной операции императрица повелела отчеканить медаль, на которой написано "Дерзновению подобно. Генваря, 20. 1770".
По суше скалу перетаскивали до 27 марта. На берегу залива к этому времени была построена дамба, уходящая в мелководье почти на 900 метров. Только там можно было перегрузить скалу на специальное плоскодонное судно - прам, способное перевозить груз весом более 2 500 тонн. У дамбы судно погрузили на дно на глубину 3,5 метра, после чего произвели погрузку камня. При попытке поднять корабль, из воды поднялись только его нос и корма. Середина же осталась лежать на дне под тяжестью "гром-камня". Прам пришлось снова затопить, что снова дало благодатную почву для противников де Ласкари. Всё лето продолжались попытки поднять груз, завершившиеся удачей только после находки де Ласкари ещё одного удачного инженерного решения задачи. Он предложил подложить под камень две толстые продольные балки, которые распределили вес скалы по всему кораблю равномерно. Только после этого прам наконец-то всплыл.
Прам двигался по Финскому заливу при помощи силы 300 гребцов. Он проплыл по Малой Неве между Васильевским и Санктпетербургским островами затем вошёл в Большую Неву. 22 сентября, в годовщину коронации Екатерины II, прам находился напротив Зимнего дворца. На следующий день, 23 сентября 1770 года, скала прибыла к Сенатской площади. 11 октября "гром-камень" был перемещён на 43 метра по суше, превратившись в пьедестал для памятника Петру I. Ещё летом 1768 года здесь был сооружён фундамент из 76 свай.
Поэт Василий Рубин в этом же году написал:
Долгое время никто не хотел браться за отливку статуи. Иностранные мастера требовали слишком большую сумму, а местных умельцев пугал её размер и сложность работы. По расчётам скульптора для сохранения равновесия монумента передние стенки памятника должны были быть выполнены очень тонкими - не более сантиметра. От такой работы отказался даже специально приглашённый литейщик из Франции Б. Эрсман. Он называл Фальконе сумасшедшим и говорил, что в мире не существует подобного примера отливки, что она не удастся.
Екатерина II рекомендовала Фальконе самому приняться за отливку. В конце концов скульптор изучил соответствующую литературу и принял предложение императрицы. В помощники себе он взял пушечных дел мастерм Емельяна Хайлова. Вместе с ним Фальконе подбирал сплав, делал пробы. За три года скульптор в совершенстве овладел литьём. Начали отливать "Медного всадника" в 1774 году.
Перед этим, в марте 1773 года в отставку подал де Ласкари. Фальконе был очень разочарован увольнением де Ласкари и просил Екатерину II вернуть талантливого инженера в свою команду. Но императрицу так настроили против него, что заступничество скульптора оказалось бесполезным. На место де Ласкари были назначены архитектор Ю. М. Фельтен и асессор К. Крок.
Технология была очень сложна. Толщина передних стенок обязательно должна была быть меньше толщины задних. При этом задняя часть становилась тяжелее, что придавало устойчивость статуе, опирающейся всего на три точки опоры.
Одной заливкой статуи дело не обошлось. Во время первой лопнула труба, по которой в форму поступала раскалённая бронза. Была испорчена верхняя часть скульптуры. Пришлось её срубить и ещё три года готовиться ко второй заливке.
Об этих событиях Санкт-Петербургские ведомости писали:
"24 августа 1775 года Фальконе вылил здесь статую Петра Великого на коне. Литьё удалось кроме местах в двух фута на два вверху. Сия сожалительная неудача произошла через случай, который предвидеть, а значит, и предотвратить возможности вовсе не было. Вышеупомянутый случай казался столь страшен, что опасались, дабы всё здание не занялось пожаром, а, следовательно, всё бы дело не провалилось. Хайлов остался неподвижен и проводил расплавленный металл в форму, не теряя бодрости своей нимало при предоставляющейся ему опасности для жизни. Такой смелостью Фальконе тронутый по окончании дела бросился к нему и от всего сердца целовал и дарил его от себя деньгами".
Вторая отливка была произведена 4 июля 1777 года. Последующая отделка момумента продолжалась ещё один год. В об этих событиях на одной из складок плаща Петра I скульптор оставил надпись "Лепил и отливал Этьен Фальконе парижанин 1778 года".
Неудача с отливкой статуи и последующие промедления в её исправлении испортили отношение императрицы и скульптора. Фальконе несколько раз обещал Екатерине завершить работу в ближайшее время, но постоянно нарушал свои обещания. В помощь к французу был приглашён часовых дел мастер А. Сандоц, восстанавливавший тогда после пожара часы на колокольне Петропавловского собора. Сандонц тщательно отчеканил поверхность памятника, фактически выполнив работу скульптора.
Восстановить расположение императрицы Фальконе так и не удалось. Пребывание в Петербурге его всё больше тяготило. В начале сентября 1778 года он уничтожил малую модель памятника и вместе с Мари-Анн Колло покинул город. Впоследствии он больше не создал ни одной скульптуры.
Под руководством Фельтена пьедесталу была придана окончательная форма. Установкой "Медного всадника" на постамент руководил архитектор Ф. Г. Гордеев. После этого к скульптуре приделали голову всадника, под ноги коня посместили выполненную Гордеевым змею.
По повелению Екатерины II на постаменте начертано: "Екатерина II Петру I". Таким образом, императрица подчеркнула приверженность петровским реформам.
Торжественное открытие памятника Петру I состоялось 7 августа 1782 года (по старому стилю). Скульптура была закрыта от глаз наблюдателей полотняной оградой с изображением горных пейзажей. С утра шёл дождь, но он не помешал собраться на Сенатской площади значительному количеству людей. К полудню облака рассеялись. На площадь вступила гвардия. Военным парадом управлял князь А. М. Голицын. В четвёртом часу на шлюпке прибыла сама императрица Екатерина II. Она поднялась на балкон здания Сената в короне и порфире и дала сигнал к открытию памятника. Ограда упала, под барабанную дробь полки двинулись по невской набережной.
По случаю открытия монумента императрица издала манифест о прощении всех приговорённых к смертной казни и телесному наказанию, прекращении всех уголовных дел, продолжавшихся более 10 лет, освобождении всех содержащихся под стражей более 10 лет за казённые и частные долги. Из долговой тюрьмы тогда был освобождён откупщик И. И. Голиков, который дал себе зарок собрать материалы для истории Петра Великого. Так после многолетних поисков появилась 30-томная работа "Деяния Петра Великого".
В память об открытии монумента была выпущена серебряная медаль с его изображением. Три экземпляра этой медали сделали из золота. Одну золотую и одну серебряную медаль Екатерина II отправила Фальконе, который получил их из рук князя Д. А. Голицына в 1783 году.
Сразу после появления на Сенатской площади "Медного всадника" площадь была названа Петровской. Таковой она именовалась в официальных документах. Но на словах горожане часто продолжали называть площадь по старому - Сенатской.
Многими петербуржцами памятник Петру I был сразу принят весьма положительно. Князь Трубецкой писал своей дочери:
"Монумент Пётр Великий украшение городу великое сделал, и я уже третий раз, как объезжаю его и не могу ещё наудовольствоваться. Ездил нарочно на Васильевский остров, смотреть и оттудова - совершенно хорошо" [Цит. по: 1, с. 36].
"Медным всадником" скульптуру в своей одноимённой поэме назвал А. С. Пушкин. Между тем, на самом деле она выполнена из бронзы. Но выражение "Медный всадник" стало настолько популярным, что стало практически официальным. А сам памятник Петру I стал одним из символов Санкт-Петербурга.
Вес "Медного всадника" - 8 тонн, высота - более 5 метров.
Памятник Петру I был местом официальных церемоний, связанных с юбилеем города и его основателя. 16 мая 1803 года рядом с ним, на Сенатской площади, происходила торжественная церемония празднования 100-летия Петербурга. К монументу приходил 107-летний старец, который помнил императора. Маршем мимо бронзового Петра прошли 20 солдат. У памятника был учреждён особый воинский пост дежурства солдат. Он сохранялся на Сенатской площади до той поры, пока был в военно-морском ведомстве. С переводом поста в 1866 году в городское ведомство его упразднили.
Вокруг монумента была установлена ограда. Несколько позже по углам расставили четыре канделябра. Два из них в 1874 году по указанию Городской думы были перенесены на Казанскую площадь.
30 мая 1872 года у "Медного всадника" торжественно отметили 200-летия со дня рождения Петра I. По указу Александра II праздненства проводили по всей России. В Петербурге же к памятнику привезли ботик Петра I, произвели торжественный молебен и военный парад. По этому случаю на Сенатской площади установили скамейки для зрителей. Мест не хватало, любопытствующие пользовались окнами здания Сената. Люди даже забирались на крышу.
Первую реставрацию памятника осуществили в 1909 году. Созданная для этого комиссия составила протокол, согласно которому "при вскрытии большого заденанного отверстия в крупе лошади выяснилось, что в задних ногах имеется солидный кованый каркас, тщательно запаянный, вследствие чего вода в него не проникала и оставалась в брюхе коня" [Цит. по: 1, с. 48]. Из брюха лошади было выкачано 125 вёдер воды.
Во время блокады Ленинграда "Медный всадник" был укрыт мешками с землёй и песком, обшит брёвнами и досками.
При реставрации "Медного всадника" в 1976 году проводили исследование скульптуры при помощи гамма-лучей. Для этого пространство вокруг памятника оградили мешками с песком и бетонными блоками. Управление кобальтовой пушкой осуществляли из находящегося рядом автобуса. Благодаря этому исследованию оказалось, что каркас памятника может служить ещё долгие годы. Внутрь фигуры была заложена капсула с запиской о реставрации и о её участниках, газету от 3 сентября 1976 года.
Перед 300-летием Петербурга памятник был в очередной раз отреставрирован. Скульптуру очистили от патины, вокруг монумента установили невысокую ограду.
В советское время укоренилась традиция, согласно которой молодожёны возлагают цветы к подножию "Медного всадника" - основателю Петербурга. Иногда она соблюдается и в наше время.
Этьен-Морис Фальконе задумывал "Медный всадник" без ограды. Но она всё же была создана, до наших дней не сохранилась. "Благодаря" вандалам, оставляющим на гром-камне и самой скульптуре свои автографы, вскоре может быть реализована идея восстановления ограды.
| № | Источник | Страницы | Дата обращения |
|---|---|---|---|
| 1) | (Стр. 31-51) | 04.06.2012 г. 16:48 | |
| 2) | (Стр. 456-476) | 16.11.2013 г. 23:27 | |
| 3) | 24.06.2014 г. 15:16 |
) шла речь о памятнике Петру - Медном всаднике. Пока мы видели его только с серьёзных точек зрения. Но в литературе оставлен и другой взгляд: Владимир Маяковский сделал памятник участником сатирического сюжета. В стихотворении «Последняя петербургская сказка» ожившая троица - Пётр, конь, змей - столкнулась с обывателями. В центре этой иронической баллады такое фантастическое событие: Пётр Великий с конём и змеем посещают ресторан «Астория», находящийся по соседству с Сенатской площадью, за Исаакиевским собором. Всё здесь - вымысел, и действительно произведение можно назвать сказкой. Как во всякой сказке, и в нём есть намёк - добрым молодцам урок.
Конец петербургской сказки
С первой же строфы поэт вводит в стихотворение антитезу, сталкивая высокое и низкое. После прочтения первых строк в нашем сознании всплывают пушкинские строки, открывающие поэму «Медный Всадник»:
На берегу пустынных волн
Стоял он, дум великих полн,
И вдаль глядел.
.............................
И думал он:
...............................
Все флаги в гости будут к нам,
И запируем на просторе.
Маяковский практически повторяет эти строки:
Стоит император Пётр Великий,
думает:
“Запирую на просторе я!”
Но торжественное звучание пушкинского стиха заменяется разговорными интонациями. Впрочем, цель Маяковского - не спародировать Пушкина, а, вызвав в сознании читателя образ, им созданный, показать, как время этот образ трансформировало - исказило замысел Петра; показать, как буржуа начала XX века мог бы воспроизвести пушкинскую поэму.
Фантастическое вводится в текст с первых же двух строк: поэт открывает стихотворение грамматической основой стоит император
, хотя речь в дальнейшем пойдёт об ожившем Медном всаднике, разделившемся на составляющие его части - Петра, коня и змея. Добавим, что в Петербурге в 1916 году было только два конных памятника Петру (Фальконе и Растрелли), поэтому читатель сразу же “спотыкается” о первую фразу. Форма настоящего времени глагола несовершенного вида показывает, что действие длится, неизвестно когда начавшись, может быть, от того момента, как Пушкин написал первые строки «Медного Всадника»: стоял
и теперь стоит
; думал
и теперь всё ещё думает
. Разгадка заключается в том, что Маяковский имеет в виду именно памятник, который ставят кому-либо, но при этом сжимает предложение, опуская всё второстепенное, и тем самым создаёт олицетворение, которое усиливается вторым сказуемым, вынесенным в отдельную строку в силу его смысловой важности, - думает
.
Имя императора дано в сопровождении не номера (Первый), а эпитета, которым наделили царя современники и историки, - Великий. Это важная деталь: прозвание Петра вызывает самые разные ассоциации - с его деяниями и с его ростом. У прямой речи, выражающей мысли Петра Великого, несколько функций: с одной стороны, вызывая реминисценции с пушкинским текстом, прямая речь создаёт торжественное настроение и передаёт масштабность деятельности императора, с другой - акцентация сказуемого запирую
(вместо пушкинского запируем
) и введение подлежащего я
придают тексту эгоистическое, а потому и ироническое звучание. Смысл иронии раскроется в дальнейшем, но мы отметим, что мысли Петра о пире перекликаются с тем, что происходит рядом с ним. В пушкинском тексте глагол запируем
имеет переносное значение. Замысел царя о всемирном пире, который даст новая Россия, спародирован историей: буржуа пируют вовсю (прямое значение слова), вся их жизнь превращена в поглощение пищи и спиртных напитков. Контраст между намерениями Петра и их реализацией выражает в строфе противительный союз а:
а рядом…
Великие замыслы обернулись великой жратвой. Поэзии не место в этом городе, и сам текст внушает эту мысль читателю: Маяковский намеренно вводит в поэтический текст разговорную, даже грубую лексику и лишает его ясной, угадываемой ритмичности. Дело в том, что стихотворение написано акцентным стихом, но в каждой строфе количество ударных слогов в строчках варьируется от четырёх до двух. Отдельные слова образуют строки, выпирают из текста: в строфах оказывается от шести до девяти строк. Кажется, что и рифма, которая в классическом стихе крепит строфы в единое целое, почти изгнана и случайна. Однако если записать строки без лесенки, то окажется, что рифма никуда не делась, и она действительно не даёт строкам распасться, например:
Прохожие стремились войти и выйти.
Швейцар в поклоне не уменьшил рост.
Кто-то рассеянный бросил: “Извините”,
наступив нечаянно на змеин хвост.
Этот принцип нарушается только во второй строфе, в которой мы найдём только пару рифмующихся слов: снят - Сенат.
Эти приёмы депоэтизации поэтического текста нужны Маяковскому, чтобы донести до читателя свой замысел: в граде Петра царствует пошлость! Так сама форма становится содержательной.
Во второй строфе Маяковский излагает мотив, заставивший Петра покинуть постамент, - это зависть. Сияние гостиницы, движение вокруг её огней привлекает внимание царя, поддающегося на петербургский обман. “Весёлый царь” не прочь повеселиться! Но поэт подчёркивает, что трое медных
сознают, что нарушают правила, что им не положено двигаться, что их действия могут вызвать переполох в Сенате. Внутренний конфликт обозначен. Пётр впервые действует не так, как всегда: он таится, скрывается, а ведь при жизни всё было подчинено его воле! И этот факт создаёт в тексте комический эффект. Троица напоминает преступников, отправляющихся на дело. Но эта строфа вызывает и грусть, и не только тем, что император вынужден скрывать свою способность к передвижению, но и тем, что никому в голову не приходит: он всё видит, слышит, на всё реагирует.
В третьей строфе комический эффект нарастает. Он вызван несоответствием реакций прохожих на то, что происходит. Опасения Петра оказались напрасными: никто не замечает, что перед ними медные фигуры , ведущие себя как живые. Страх Петра спугнуть Сенат оказался беспочвенным: чтобы испугаться, нужно заметить! Петра не узнают в Петербурге: швейцар в поклоне не уменьшил рост . Маяковский усиливает абсурдность ситуации, доводя её до гротеска:
Кто-то
рассеянный
бросил:
“Извините”,
наступив нечаянно на змеин хвост.
Никого не смущает и то, что в ресторан вместе с медным Петром входит медный конь и вползает медный змей.
Что же должно произойти, чтобы люди оторвались от своего обеда? Пятая строфа отвечает на этот естественно возникающий вопрос. Но ответ не может удовлетворить ни читателя, ни автора, он вызывает не только смех, но и гнев. Пошлое чувство превосходства над себе подобными пробуждает толпу. Обратим внимание, что Маяковский выбирает именно слово толпа. Оно несёт значение спаянности, единства, полного отсутствия индивидуальных чувств и мыслей - это монолит. Насмешки над лошадью, перепутавшей соломинки для коктейлей с соломой, нелепы сами по себе: лошадь не должна в этом разбираться! Тем более медная! Но этот поступок медного коня и является недопустимым для буржуа: деревне не место в «Астории». Так никто и не узнал императора, не поразился тому, что в ресторан зашёл оживший Пётр в сопровождении коня и змея. То, что действительно фантастично, в Петербурге остаётся незамеченным! Вот что в стихотворении самое невероятное. Этот мир не способен удивляться; сказку, вымысел вытеснил обед, радость чуда здесь заменило презрение к не таким, как все; уважение к величию погребено под самодовольством.
Две финальные строфы - развязка и своеобразный эпилог - наполнены отчаяньем автора и стыдом его героев, а по Петербургу проносится гиканье
толпы, легко победившей Петра, сломившей его величие.
В последней строфе сжатое сравнение Пётр - узник
выражает сочувствие поэта. Мы видим его печальную улыбку, потому что комизм произошедшего не отменяется: смешна слабость всесильного некогда царя, гнусны люди, переставшие удивляться чудесам, разучившиеся сочинять сказки. Смешно, когда великие замыслы искажаются до неузнаваемости. Смешно - и одновременно горько.
Вопросы и задания для наблюдений
- Перечитайте стихотворение. Каков его пафос?
- Найдите в тексте стихотворения примеры словотворчества Маяковского. Определите лексическое значение этих слов, словосочетаний и тропов. С какой целью употребляет их поэт? Как они помогают читателю понять авторское отношение к изображаемому?
- Что показалось вам самым странным в этой сказке?
- Что вызвало ваш смех? Как бы вы его охарактеризовали? Над кем и над чем смеётся поэт? Как окрашен его смех?
- Понаблюдайте за ритмикой, строфикой и рифмой стихотворения. Какие особенности вы заметили? Какую роль играют в стихотворении ритм и рифма?
- Какие антитезы есть в стихотворении? Как они помогают обнаружить авторскую позицию?
- Почему Маяковский называет стихотворение «Последней петербургской сказкой»?
- Опишите иллюстрации, которые вы бы сделали к этому стихотворению Маяковского. Как бы вы выразили в них иронию? Какие средства создания комического использовали бы?
- Сочините сказку о том, что бы могло случиться с ожившим Медным всадником сегодня.
Наша прогулка вокруг Медного всадника оказалась довольно продолжительной, но всё же не исчерпавшей тему. Вопросов оказывается больше, чем ответов. Что же такое душа города? Есть ли в любом городе нечто метафизическое, неизменное, постоянное? Или город - это только наше переживание, наше восприятие?
Задания, которые ученики выполняют после цикла прогулок к Медному всаднику
- Рассмотрите репродукции, на которых запечатлён Медный всадник. К каким произведениям они могли бы послужить иллюстрациями? Почему?
- В Петербурге есть три полнофигурных памятника Петру I - работы Растрелли, Фальконе и Шемякина. Какой из них ближе вашему представлению о Петре и его деяниях? Напишите сочинение об одном из этих памятников, соединив описание памятника с размышлениями о нём и толкованием замысла скульптора.
ПРИЛОЖЕНИЕ
В.Маяковский
Последняя петербургская сказка
Стоит император Пётр Великий,
думает:
“Запирую на просторе я!” -
а рядом
под пьяные клики
строится гостиница «Астория».Сияет гостиница,
за обедом обед она
даёт.
Завистью с гранита снят,
слез император.
Трое медных
слазят
тихо,
чтоб не спугнуть Сенат.Прохожие стремились войти и выйти.
Швейцар в поклоне не уменьшил рост.
Кто-то
рассеянный
бросил:
“Извините”,
наступив нечаянно на змеин хвост.Император,
лошадь и змей
неловко
по карточке
спросили гренадин.
Шума язык не смолк, немея.
Из пивших и евших не обернулся ни один.И только
когда
над пачкой соломинок
в коне заговорила привычка древняя,
толпа сорвалась, криком сломана:
- Жуёт!
Не знает, зачем они.
Деревня!Стыдом овихрены шаги коня.
Выбелена грива от уличного газа.
Обратно
по Набережной
гонит гиканье
последнюю из петербургских сказок.И вновь император
стоит без скипетра.
Змей.
Унынье у лошади на морде.
И никто не поймёт тоски Петра -
узника,
закованного в собственном городе.







