Перейти к содержанию
WikisimpleУчиться понятно и самостоятельно

Месть ако. Храм "47 самураев" Сэнгакудзи История 47 ронинов

). Первоначально ронинами называли слуг, бежавших с земель своего господина, а в редких случаях - странников и свободных воинов.
Согласно Бусидо ("путь воина ") самурай должен был совершить сеппуку (яп. 切腹 или "харакири " - ритуальное самоубийство) при потери своего хозяина. Тот, кто не хотел следовать кодексу "самостоятельно" должен был страдать от стыда. часто подвергались дискриминации со стороны других самураев и дайме (феодалы).
Как и обычные самураи ронин носил два меча, а также использовал и другие виды оружия. Некоторые ронины , если у них не было денег, как правило, носили Бо (яп. 棒:ぼう - посох от 5 до 6 футов) или Дзе (яп. 杖 :じょう - меньший посох или трость около 3 или 5 футов) или использовали Юми (яп. 弓 - лук).
существовало великое множество, но всех их можно подразделить на три большие группы:
1. Богатые вассалы, добровольно оставившие свои посты;
2. "Уволенные" за какой-либо "мелкий поступок" своими хозяевами. , принадлежавшие к этой группе, обычно пытались заслужить прощение и искупить свою вину, чтобы им разрешили вернуться на прежние должности;
3. , располагающиеся на самом дне и изгнанные из клана за провинности и проступки или жадность. Такие ронины не афишировали имена своих бывших хозяев.

В период Камакура (1185-1333) и период Муромати (1336-1573), когда воины правили в землях, которые они захватили, ронином становился воин, который потерял свои земли. В эти периоды в связи с частыми мелкими войнами на всей территории Японии , дайме нуждались в увеличении своих армий, поэтому они предоставляли возможность ронинам служить новым хозяевам. В период Сэнгоку дайме особенно были необходимы новые бойцы, и даже если чей-то хозяин погибал, ронин получал возможность служить новому хозяину. В отличие от более позднего периода Эдо , связь между господином и самураем была свободной, и некоторые самураи, которые были недовольны обращением с ними, покидали своих хозяев и отправлялись на поиски новых. Многие воины наследовали имущество своих хозяев, а некоторые даже становились дайме.
В период Эдо (или как его еще называют - период Токугава) при существовании жесткой системы и законов сегуната, число ронинов значительно увеличилось. Конфискация феодальных поместий во время правления третьего сегуната Токугава Иэмицу привело к особенно высокому увеличению числа ронинов . На протяжении предыдущих столетий самураи легко перемещались от одного хозяина к другому и могли заниматься различной деятельностью. Они также могли жениться на представителях других классов. Однако в период Эдо самураи Японии были ограничены в действиях, и им было запрещено переходить к другому хозяину без разрешения предыдущего. Кроме того, самураи низких рангов, часто бедные и лишенные права выбора, были вынуждены сами бросать хозяев и бежать.
Как только Тоетоми Хидэеси объединил большую часть страны, дайме стали считали ненужной дальнейшую вербовку новых солдат. Затем битва при Сэкигахара (1600) привела у конфискации и сокращению феодальных владений у большего числа дайме на проигравшей стороне, в результате чего многие японские самураи стали ронинами . Целых сто тысяч ронинов объединили усилия с Тоетоми Хидэери и воевали во время осады города Осака . В последующие мирные годы не было необходимости содержания дорогих армий, и многие из выживших ронинов вернулись к ведению сельского хозяйства или стали горожанами. Некоторые, такие как Ямада Нагамаса , искали приключений за границей в качестве наемников. Тем не менее большинство ронинов жило в нищете.
Первоначально сегунат рассматривал ронинов как опасность, и они были изганы из городов или получили ограниченные участки земли, где они могли жить. Им также запрещалось служить новым хозяевам. Так как у ронинов оставалось все меньше и меньше возможностей, они присоединились к восстанию Кэйан (1651). Это заставило сегунат пересмотреть свою политику. Он ослабил ограничение по наследованию дайме, в результате чего уменьшилось количество конфискаций феодальных владений, и разрешал ронинам служить новым хозяевам.

История о 47 ронинах из Ако
История повествует о том, как 47 ронинов подготовили и претворили в жизнь план отмщения Кире Кодзукэ-но-Сукэ (Кира Ёсихиса ), чиновнику при дворе сёгуна Токугавы Цунаёси , за смерть своего господина, даймё Асано Такуми-но-Ками Наганори ) из Ако . В 1701 году Асано был приговорён к сэппуку за нападение на чиновника в ответ на оскорбления и издевательства со стороны последнего.


Потеряв своего господина, 47 ронинов во главе с главным советником Оиси Кураносукэ , дали клятву отомстить смертью за смерть, несмотря на то, что их за это ждал смертный приговор.
Чтобы не возбуждать подозрений, заговорщики растворились в толпе, став купцами и монахами, Оиси же переехал в Киото и начал вести разгульный образ жизни, развёлся с женой и взял себе молодую наложницу. Со временем, узнав о том, что ронины разбрелись кто куда, а Оиси пьянствует, Кира ослабил свою охрану и стал более беспечным.
Между тем, ронины тайно собирали и переправляли в Эдо оружие, входя в доверие к домочадцам Киры (один из бывших слуг Асано даже женился на дочери строителя поместья чиновника, чтобы раздобыть планы постройки). Когда всё было готово к исполнению задуманного, Оиси тайно перебрался в Эдо , где все заговорщики встретились и заново принесли клятву отмщения.


47 ронинов атакуют усадьбу Киры, гравюра Кацусика Хокусая

30 января 1703 года ронины двумя отрядами по сигналу барабана напали на поместье Киры в Эдо , перебив 16 и ранив более 20 человек. Кира успел спрятаться в доме вместе с женщинами и детьми в большом чулане, и его долго не могли найти. Однако Оиси , проверив постель Киры и убедившись, что она ещё тёплая, преодолел отчаяние от казавшейся неминуемой неудачи и продолжил поиски. Вскоре за настенным свитком был обнаружен тайный ход, ведший в скрытый внутренний дворик с небольшим складским строением для хранения угля, которое защищали двое вооруженных охранников. Там и был обнаружен Кира . Оиси почтительно поведал ему о том, что они ронины - бывшие слуги Асано , пришли отомстить за своего господина. Как самураю Кире было почтительно предложено совершить ритуальное самоубийство, но тот отказался или же просто не смог этого сделать. Тогда Оиси сам убил Киру , отрубив ему голову. Голову поверженного врага ронины отнесли в монастырь Сэнгаку-дзи на могилу своего господина, исполнив тем самым клятву.


Ронины на могиле Асано Наганори

Власти оказались в затруднительном положении: с одной стороны ронины поступили согласно букве и духу бусидо, отомстив за своего сюзерена; с другой стороны, они ослушались приказа сёгуна, проникли в Эдо с оружием и напали на придворного чиновника. Из-за растущей в народе популярности 47 ронинов, сёгун получал множество прошений, но, как и ожидалось, приговорил заговорщиков к смерти. Однако им было позволено провести благородный обряд ритуального самоубийства, как надлежало настоящим самураям, вместо того, чтобы быть казнёнными как преступники.


Сэппуку Оиси Кураносукэ

Сэппуку состоялось 20 марта 1703 года. Самого молодого отправили на родину в Ако гонцом. Сорок шесть оставшихся в Эдо ронинов были похоронены в том же монастыре, что и их господин. Их могилы с тех пор стали объектом поклонения, а одежду и оружие их, как говорят, до сих пор хранят монахи Сэнгаку-дзи . Доброе имя рода Асано было восстановлено, его семье даже вернули часть бывших владений. Последний из этой группы ронин вернулся в Эдо , был помилован сёгуном и прожил 78 лет. Похоронен рядом со своими товарищами.

Легенда, которая веками воспевается в Стране восходящего солнца.

.

Каждый год, 14 декабря, тысячи людей со всего света съезжаются в монастырь Сэнгакудзи, расположенный в Токио, чтобы поклониться могилам 47 ронинов . Фильм нам показали накануне этой даты, и после просмотра возникло непреодолимое желание присоединиться к тысячам и прийти на поклон к великим ронинам.

Воины. Воспитанные по суровым законам самураев. Сильные духом, сильные телом, преисполненные честью и достоинством. Но кто они, без своего хозяина?! Презренные ронины, которым запрещено даже думать о мести за своего господина. Только в душе это все те же воины, этого у них не отнять ни одним приказом, ни одним наказанием. Они готовы рискнуть всем, они готовы принести свои жизни в жертву за одну попытку отстоять честь господина. Тем более, с ними рука об руку идет таинственный полукровка – не принятый ими ранее, но поддержавший их цель.

Легенда о 47 ронинах

Япония 18 век, необычайная красота мира граничит с неимоверной жестокостью. Сироту Кая суровая судьба не обходит стороной. Он вырос в лесу Тэнгу, сплошь пропитанном сказаниями о магии, о блуждающих там душах стариков и детей. Сказаниями ли?! Мальчишке не по нраву жизнь, которую ему предлагают обитатели леса, и он сбегает от своих же учителей. Измотанного, раненого, паренька без сознания спасает сам князь Асано, и забирает ребенка под свою опеку и растит его по кодексу Бусидо (кодекс самурая. Прим. редакции). Однако, в провинции Ако среди самураев мальчишка становится чужим – ему никогда не стать одним из них, а подобных даже не слушают. Но Кай и не знает другой жизни, он благодарен за эту.

Постыдный статус ронина ложился на плечи самураев, если тем не удавалось защитить своего хозяина от смерти (существует несколько причин, по которым самурая могли разжаловать в столь низкий статус. Прим. редакции). Только воспитание в воинах сильнее любых приказов! С запретом на месть, после попыток их сломить, они все равно собираются вместе. Их сорок семь. 47 ронинов !

«Меня завораживает созданный сценаристами мир, — рассказывает нам исполнитель главной роли Киану Ривз. – Крис и Хуссейн (сценаристы фильма. Прим. редакции) смогли превратить историю о ронинах в невероятное фэнтези, в котором реальность тесно переплетается с легендой. Как и любая великая история, Тюсингура (театральная постановка на тему мести «сорока семи ронинов» . Прим. редакции) основана на вечных ценностях».

На воссоздание Японии 18 века создатели фильма потратили не один год. Все продумывалось до мелочей, прорабатывали каждую деталь. На каждое дерево вручную пришивалось по 15 000 искусственных цветков вишни. Над костюмами и декорациями работала закадровая команда из самых именитых мастеров, среди которых большое количество номинантов на премию «Оскар». Фильм отличается своей силой, мощью и грамотностью исполнения. Именно поэтому не так много людей сможет прочувствовать его – ведь наша публика привыкла к дешевым комедиям.

С 1 января 2014 года на экранах кинотеатров выходит невероятный фильм о самых доблестных людях — «47 ронинов».

В главных ролях: Киану Ривз («Матрица», «Константин»), Хироюки Санада («Последний самурай», «Росомаха Бессмертный»), Таданобу Асано («Морской бой», «Тор»), Ринко Кикучи («Вавилон», «Тихоокеанский рубеж»), Ко Шибасаки («Сегун леди и ее мужчины», «Один пропущенный звонок») и другие.

Легенда о 47 ронинах

Также в Москве проходит выставка «Самураи. 47 ронинов». Атмосфера времен 18 века, мастер-классы и шоу выступления по традиционным боевым искусствам, лекции по культуре и истории – у вас есть возможность погрузиться в удивительный мир эпохи Эдо (1603-1868) и стать очевидцами героических событий самого известного японского эпоса мирных времен.
До 30 января вы сможете посетить выставку по адресу: Москва, Ветошный переулок, дом 13.

История сорока семи ронинов,
или Самураи Восточной столицы

Пятнадцатого дня последнего месяца 15 года эры Гэнроку (1702 год) столицу Японии Эдо (современный Токио) потрясла в высшей степени необычная новость: в седьмую стражу - в четыре часа утра - дом высокопоставленного правительственного чиновника, церемониймейстера при дворе сёгуна (военного правителя Японии), подвергся нападению.

Это произвело ошеломляющее впечатление: за сто лет правления династии Токугава Япония основательно привыкла к мирному и законопослушному существованию. А потому событие, завершившееся смертью правительственного чиновника, было воспринято как нечто из ряда вон выходящее, хотя и не вполне неожиданное. В Эдо хорошо было известно, что послужило его причиной.

За один год девять месяцев до этого события - 14-го дня третьего месяца 14 года эры Гэнроку (1701) - в так называемом "Сосновом коридоре" замка сёгуна в Эдо тридцатипятилетний Асано Такуми-но ками Наганори с мечом в руке атаковал престарелого Кира Кодзукэ-но сукэ Ёсинака - главу знатного аристократического рода и церемониймейстера при дворе сёгуна - и ранил его. Обнажать меч во дворце было строжайше запрещено, никакие причины во внимание не принимались.

Обстоятельства нападения в настоящее время детально исследованы в японской литературе, выявлены разнообразные первоисточники, на основании которых можно в точности восстановить ход событий. Наиболее авторитетным признан "Дневник Кадзивара" ("Кадзивара-си никки"), оставленный свидетелем и прямым участником происходившего.

Развивались события так.

Каждый год сёгунское правительство (бакуфу) в первом месяце нового года посылало представителей военного правителя в Киото ко двору императора для принесения поздравлений с началом Нового года. Ответный визит к сёгуну осуществлялся в третьем месяце: в Эдо направлялись императорские послы и посол от экс-императора. Для правительства это была церемония чрезвычайной важности, и дайме (крупные феодалы), назначаемые для приема императорских послов, тщательно инструктировались во избежание малейшей оплошности.

В 14 году эры Гэнроку в Эдо прибыли три посла: два от правящего императора Хигасияма-тэнно (1674-1705) - Янагихара саки-но дайнагон Сукэкадо и Такано саки-но тюнагон Ясухару, и один от экс-императора Рэйгэн-дзёко (1654-1732) - Сэйкандзи саки-но дайнагон Хиросада.

Для приема первых двух послов был назначен Асано Наганори, а посла экс-императора встречал Датэ Кикё-но сукэ Мунэхару - глава клана Ёсида в провинции Иё.

Императорские послы прибыли в Эдо 11-го дня третьего месяца. На следующий день они имели аудиенцию у сёгуна, на третий день присутствовали на спектакле театра Но, устроенном в честь гостей, а в последний день их пребывания в Эдо предполагалась благодарственная церемония, а также процедура поднесения послам из Киото ответных подарков от сёгуна и его супруги в признательность за их труды. Все это должно было происходить в десять часов утра в Сиросёин - Белом Кабинете сёгунского дворца.

"Инцидент Ако" произошел незадолго до этой церемонии. По случайному стечению обстоятельств на месте трагедии именно в это время оказался Кадзикава Ёсобэй Ёритэру, ведавший внутренней охраной замка. В тот день он был ответственным за доставку подарков от супруги сёгуна в Белый Кабинет.

Белый Кабинет в эдоском замке соединялся с Залом Приемов специальным Сосновым коридором т-образной формы. Фусума (раздвижные перегородки, образовывавшие стены коридора) были расписаны пейзажами, где изображался морской берег, поросший соснами, - отсюда и название коридора. В то утро в помещениях, прилегающих к коридору, царили оживление и озабоченная суета. Между девятью и десятью часами утра по этому коридору как раз проходил начальник дворцовой охраны Кадзикава Ёритэру, направляясь в Белый Кабинет, где должна была происходить церемония вручения подарков.

Навстречу Ёритэру и Белого Кабинета в это время шел Кира Ёсинака. Встретившись, они остановились, вступили в разговор. Не успели они переброситься двумя-тремя словами, как вдруг за спиной Кира появился Асано Наганори и с возгласом: "Помнишь ли ты про мою ненависть к тебе за давешнее?!" - ударил его мечом. Удар пришелся по лбу, но оказался не смертельным: Кира был лишь легко ранен, пустился бежать, и, хотя Асано еще дважды ударил его мечом (оба удара пришлись в правое плечо Кира), все раны оказались незначительными.

Само по себе это, конечно, странно: всем ведь известно мастерство японских самураев во владении мечом (оно неоднократно превозносится и в текстах серии Куниёси). Возможно, неудача покушения связана с тем, что удары были нанесены малым мечом, а не большим, боевым - ведь в покоях сёгуна ношение боевого оружия строго запрещалось.

Так или иначе, когда Кира упал, начальник охраны Кадзикава обхватил Асано сзади и повалил. На шум сбежались другие посетители замка. Асано был обезоружен и отведен в "Ивовую комнату" (Янаги-но ма), а затем по приказу сёгуна Цунаёси под конвоем отправлен под арест в особняк Тамура Укёдаю.

Таким образом, Кира Ёсинака уцелел, хотя в тот момент Асано этого не знал. Когда его вели под конвоем с места покушения, в возбуждении он выкрикивал: "Вот теперь отомстил!". Асано был уверен, что отмщение его удалось.

Итак, инцидент произошел между девятью и десятью часами, а в одиннадцать часов Асано уже находился в особняке Тамура. В эдоском замке было собрано экстренное совещание во главе с самим сёгуном для избрания меры наказания Асано. После полудня наказанием было избрано сэппуку - ритуальное вспарывание живота. Вечером того же дня оно было осуществлено в особняке Тамура по всем правилам.

Приговор был суров, но и преступление Асано, по нормам того времени, было тяжко. Если бы Асано напал на Кира в припадке безумия, наказанию подвергся бы только он сам. Но в данном случае речь шла о заведомо продуманной мести, поэтому наказание распространялось на весь клан: владения Асано были конфискованы.

По традиции перед самоубийством Асано оставил предсмертные стихи (дзисэй):

Из столичного особняка Асано были отправлены экстренные послы в замок Ако. Послов было двое: Хаями Тадзаэмон и Каяно Сампэй (оба позже вошли в число 47 вассалов и участвовали в штурме). Путь их пролегал по тракту Токайдо - от Эдо до Киото, и далее - по дороге Санъёдо (в направлении современного города Кобэ) - до замка Ако в провинции Харима (современная префектура Хёго).

Посланцы ехали в особых "скоростных паланкинах" (хаяка-го), но даже для них скорость передвижения была необыкновенной. Первым прибыл Хаями Тадзаэмон - около шести часов утра 19-го дня 3-го месяца (по другой версии - около 10 часов вечера 18-го дня). Таким образом, весь путь он прошел за 3 дня и приблизительно 10 часов. На полдня позже прибыл Каяно Сампэй. Скорость поистине удивительная для тех времен: чтобы преодолеть только тракт Токайдо (на нем располагалось 53 станции), обычно требовалось не менее пятнадцати дней.

Было собрано совещание вассалов во главе с Оиси Кураносукэ Ёсио - каро (главным управляющим замка). Послы известили всех находившихся в замке Ако о случившемся: господин покончил жизнь самоубийством, клан расформирован, владения конфискованы, а все самураи, служившие Наганори, теперь лишались источника существования и превращались в ронинов - вассалов без хозяина. И опротестовать решение суда было невозможно.

Для всех, теперь уже бывших, вассалов Асано непонятными, однако, оставались причины нападения на Кира Ёсинака. В этом вопросе и в настоящее время полной ясности нет. Существуют различные точки зрения. Одни исследователи предлагают считать причиной нападения Асано внезапную вспышку гнева, другие указывают на некие недоразумения вокруг секрета добычи соли, которым владел клан Ако, третьи считают поводом соперничество соляных производств Ако и Кира. В большинстве современных событию источников (в том числе и в упомянутом уже "Дневнике Кадзикава") причина нападения не называется.

Впрочем, в одном из документов той поры - в дневнике самурая Асахи Бундзаэмона из клана Овари "Ому ротю ки" ("Записки из клетки попугая") - приводится достаточно подробное освещение произошедшего. В соответствии с этими "Записками", все происходило так. По установившейся традиции каждый даймё, когда наступала его очередь руководить приемом императорских послов, получал от Кира Ёсинака наставления о порядке церемониала. В благодарность за урок даймё обычно преподносили Кира подарки. Однако Асано не пожелал угождать Кира и никаких подношений не сделал. Ёсинака был человеком весьма алчным, и все, кто к нему обращались с просьбой о наставлениях, заранее об этом знали. Но Асано считал сложившийся обычай отвратительным - именно так охарактеризовал Асахи Бундзаэмон мотивы поведения Асано. Вероятно, именно поэтому никаких наставлений Асано не получил, Кира демонстративно не уделил ему никакого внимания. Конечно же, принимая послов, Асано допустил немало ошибок, и это мучило его. В роковой день Кира отозвался о подготовленности Асано в самых уничижительных и оскорбительных выражениях, утверждая, что Асано способен лишь обидеть императорских послов - настолько он груб и неотесан.

Все это до крайности раздражало Асано, и, не в силах сдержать гнев, он выхватил меч... Именно эта версия о причинах нападения Асано получила наибольшее распространение в тот период. Она нашла отражение и в официальных источниках, например, в "Токугава дзикки" ("Подлинные записки о доме Токугава"), она же проникла и в драматургию театра Кабуки. Этот театр, без преувеличения, был у горожан самым любимым видом искусства, в частности, и потому, что откликался на громкие, злободневные события жизни, хотя и в весьма своеобразной форме. "Инцидент Ако" и история мести сорока семи ронинов наделала так много шума, что Кабуки не мог оставаться в стороне. (Может быть, именно благодаря Кабуки эту версию впоследствии признали исторически достоверной.)

В данном случае реакция театра была мгновенной.

Уже через десять дней после того, как "преданные вассалы" по приказу бакуфу совершили сэппуку, на сцене столичного театра Накамурадза была поставлена пьеса "Акэбоно Сога ёути" ("Атака братьев Сога на исходе ночи"). В пьесе рассказывалось об инциденте Ако, но события были перенесены в более древние времена - к началу периода Камакура (конец 12 века) - и закамуфлированы под издавна известное событие истории времен правления Минамото Ёритомо - месть братьев Сога обидчику их отца. Следует отметить, что такого рода исторический (или псевдоисторический) камуфляж стал обычным, в той или иной форме, для интерпретации истории сорока семи ронинов.

Впрочем, несмотря на камуфляж (писатели, драматурги или художники вынуждены были прибегать к такому приему, чтобы обойти запрет правительства на изображение всех современных событий в искусстве), публика сразу сумела разобраться, о чем действительно идет речь. Поэтому представление пьесы прошло всего два раза: на третий день спектакль был запрещен.

Однако интерес к этой теме не угас: в шестом месяце третьего года эры Хоэй (1706) в Осака, в театре Такэмотодза, была поставлена пьеса самого знаменитого драматурга периода Токугава - Мондзаэмона Тикамацу (1653-1724). Исторический камуфляж был использован и здесь: само название пьесы как бы говорит о том, что в ней изображены события, взятые из исторической хроники "Тайхэйки" ("Сказание о Великом мире", около 1368-1375), в которой рассказывается о событиях междоусобной войны времени Намбокутё (II половина XIV века), хотя в действительности речь идет об инциденте Ако. Несмотря на то, что эта пьеса была написана знаменитейшим драматургом, особой популярностью она не пользовалась и на сцене продержалась недолго. Тем не менее, именно эта пьеса стала основой для позднейших драматических произведений на эту тему. В частности, в ней используются так называемые хэммэй - "измененные имена" персонажей, которых выводить на сцену в открытую по тем или иным причинам было запрещено. Позже этот прием стал традиционным, и даже за многими историческими персонажами были закреплены раз и навсегда выбранные хэммэй. Так, например, Нобунага превращен в Харунага, Хидэёси - в Хисаёси, Като Киёмаса - Сато Масакиё и т.п. То же относится и к именам 47 ронинов. Впервые здесь Оиси Кураносукэ выведен под именем Обоси Юраносукэ, Асано Такуми-но ками Наганори - под именем Энъя Ханган Такасада и т.д.

Самой же знаменитой пьесой на эту тему стала "Канадэхон Тюсингура" ("Сокровищница самурайской верности"). Пьеса была написана в 1748 году Такэда Идзумо (1691-1756), Намики Сэнрю (1693-1749) и Миёси Сёраку (1693-?). В ней тоже события переносятся в XIV столетие и, как и в произведении Тикамацу, собственно "инцидент Ако" "обставляется" другими событиями, персонажами и антуражем. Здесь впервые появляется еще одна версия причины покушения Асано Наганори на Кира Ёсинака: будто бы чиновник домогался жены Асано и тому стало известно об этом.

Пьеса "Канадэхон Тюсингура" имеет сложную, искусно зашифрованную форму, что видно уже в самом ее названии: слово "кана" здесь может быть понято двояко. С одной стороны, буквально: кана - слоговая японская азбука-ироха (канадэзон - учебник, предназначенный для скорейшего изучения азбуки кана), ироха состоит из 47 слогов, с каждым слогом ассоциировался один из 47 ронинов. Но есть у этого слова и другой смысл: кана, исходя из иероглифической записи этого слова, может быть понята и как хэммэй, "заимствованное имя".

Собственно о мести вассалов в пьесе говорится не много, главная ее тема - тема человеческих чувств.

Помимо Оиси Кураносукэ (на сцене это Обоси Юраносукэ), в пьесе преданных вассалов всего двое: Тэрадзака Китиэмон (Тэраока Хэйэмон) и Каяно Сампэй (Хаяно Кампэй), вынужденный совершить самоубийство до штурма и потому в нем не участвовавший, но причисленный к "преданным вассалам".

Следует отметить, что, по всей вероятности, создание этой пьесы носило юбилейно-мемориальный характер: не случайно первое ее представление состоялось на 14-й день 8-го месяца первого года Канъэн (1748) - через сорок семь лет (что соответствует числу "преданных вассалов") после событий в "Сосновом коридоре".

Пьесы, посвященные этой теме, продолжали появляться и в дальнейшем. Например, к 1766 году относится "Тюсин косяку" ("О преданных вассалах") - совместное произведение Тикамацу Хандзи (1725-1783), Миёси Сёраку и Такэда Коидзумо - сына Такэда Идзумо. Тем не менее, ни одна из них не могла соперничать с "Канадэхон Тюсингура" - самой популярной пьесой о 47 ронинах. Такое положение дел сохраняется и в наши дни: в канун Нового года (приблизительно тогда же, когда вассалы отомстили Кира) "Тюсингура" становится своего рода лейтмотивом культурной жизни Японии. Ей посвящаются выставки, теле- и радиопередачи, представления театра Кабуки и кинофильмы.

История о 47 ронинах стала достоянием не только театра, она попала и в кодан - устные рассказы - жанр в высшей степени популярный в период Токугава. Рассказчики (коданся) располагались на перекрестках оживленных улиц столицы, особенно в районе Рёгоку (который, по преданию, был связан с описываемой историей). Послушать их собирались толпы. Иногда билеты на "сидячие места" во время выступления знаменитых коданся покупались заранее.

Записи некоторых рассказов коданся дошли до наших дней. Лирический оттенок, отличавший "Канадэхон Тюсингура", в их повествовании отсутствует. Кодан концентрирует внимание на "героическом аспекте" истории. Это относится и к событиям, предшествовавшим мести, и к деталям ее осуществления, и к характерам персонажей, их привычкам, облику, одежде и вооружению. Описание всего этого в кодан бывают весьма подробными, однако динамики повествования эти подробности не нарушали. Вот один из дошедших до наших дней сказов: "Время - 14-й день последнего месяца 15 года Гэнроку. Факелы сподвижников на глубоком снегу. Пароль - "гора", отзыв - "река". Вторжение сорока семи ронинов из Ако в особняк Кира, что в квартале Мацудзака района Хондзё, завершилось полным успехом: за своего господина - Асано Наганори - они отомстили, добыли голову Кира Ёсинака и покинули место сражения утром 15-го дня. Поглядеть бы на снаряжение ронинов из Ако в то утро! Облачены они были в костюм пожарных с "горным" узором ямамити, капюшон, закрывающий шею, обшитый пластинами в виде серебряных звезд; на тонком шнуре к поясу привязан сигнальный свисток - из тех, что используются в школе Ямага-рю, на спине прикреплена полоска тандзаку из серебряной бумаги; на ногах - воинские соломенные туфли варадзи из тех, что носят в армии клана Ходзё. Вот они - раненые и старики в середине колонны, их окружают молодые, полные сил воины; вот они идут... все... во главе с предводителем Оиси Кураносукэ, покидают поле сражения... и утренний снег скрипит под тяжестью их поступи" (цитируется по "Эдо-но дзикэнси" - "Истории происшествий в Эдо" - Ката Кодзи, Токио, Риппусёбо, 1988. С.72). Так рассказчик коданся описывал финальную сцену штурма особняка Кира.

Вернемся, однако, к историческим событиям, предшествовавшим штурму, - к "инциденту Ако". На совещании вассалов в замке Ако, устроенном после того, как гонцы из Эдо доставили печальную весть о случившемся, мнения подданных Асано разделились. Некоторые (например, Оно Куробэй) предлагали принять жребий судьбы и разойтись в поисках нового пристанища; другие настаивали на немедленном "самоубийстве вслед за господином"; третьи предлагали выждать и найти удобный момент для того, чтобы отомстить обидчику их господина. Среди последних был и Оиси Кураносукэ, возглавивший союз мстителей, союз сорока семи ронинов. На первом этапе их, возможно, было и больше, но некоторые, по разным причинам, не смогли принять участие в штурме и поэтому в "канонизированный" состав "преданных вассалов" не вошли.

Желавшие отомстить находились в сложном положении. Всем, в том числе и Кира Ёсинака, и его клану Уэсуги, равно как и чиновникам бакуфу, было ясно, что ронины клана Ако попытаются отомстить. Поэтому за ними велось наблюдение. Ронинам следовало быть бдительными. По приказу Оиси члены союза мстителей рассредоточились по разным местам, друг с другом напрямую не общались, но все поддерживали связь с Оиси, который поселился в Ямасина, в доме своих родственников, на севере Киото (тогда - за пределами города; в настоящее время на этом месте находится небольшой буддийский храм, а рядом - синтоистское святилище, которое так и называется Оиси-дзиндзя. В храме до сих пор сохраняются личные вещи Оиси, письма, а также скульптурные изображения 47 вассалов). Именно там он обдумывал план нападения. Однако события развивались не лучшим образом. До Кира дошли слухи о готовящемся покушении, и он принял особые меры предосторожности. Чтобы усыпить его бдительность, Оиси Кураносукэ покинул Ямасина и переехал в Киото, в квартал Гион. Здесь он вел разгульную жизнь, почти не покидал увеселительного заведения "Итирики", расположенного недалеко от реки Камогава (факт этот был обыгран и в "Канадэхон Тюсингура", благодаря чему заведение приобрело чрезвычайную популярность и в настоящее время вошло в число наиболее знаменитых "обязательных достопримечательностей" Киото).

Впрочем, загул Кураносукэ был предпринят только для отвода глаз - чтобы обмануть шпионов Кира, неусыпно за ним наблюдавших. И обман удался: одно время даже друзья усомнились в надежности Оиси. Цель была достигнута - Оиси сумел изобразить такую глубину падения, что ни у кого уже не оставалось сомнений: этот человек пропал окончательно и не может представлять ни малейшей опасности.

После того как Оиси донесли, что усиленная охрана особняка Кира снята, он отдал приказ членам союза тайно перебираться в Эдо. Здесь они расселились в разных домах, но все - неподалеку от особняка Кира. Под вымышленным именем каждый открыл свое дело. Так, Хорибэ Ясубэй, под именем Нагаэ Тёдзаэмон, снял жилище в лавке под названием "Кии-но куния", которая находилась в квартале Мицумэ-Хаяси-тё района Хондзё (в непосредственной близости от особняка Кира), и зарабатывал на жизнь преподаванием искусства фехтования.

Все это было прикрытием: основной и единственной целью "преданных вассалов" было выяснение маршрутов передвижений Кира по городу, режима жизни его особняка и прочего. Самым непосредственным образом этим занимался Кандзаки Ёгоро Нориясу, торговавший апельсинами перед входом в особняк Кира.

Одной из главных задач "преданных вассалов" было достать план особняка. В пьесах и сказах кодан говорится о том, что это удалось сделать Окано Канэхидэ. Однако японские исследователи считают, что план достал Хорибэ Ясубэй, хотя и не точный: перестроенные части особняка не были на нем отмечены. Так или иначе, за особняком ронины вели неусыпное наблюдение. Кира Ёсинака был любителем чайной церемонии и находился в дружеских отношениях со знатоком в этой области Ямада Сорин, дом которого находился неподалеку. Отака Гэнго - один из сорока семи - в юности изучал это искусство, и он, под видом купца и Осака, поступил в ученики к Сорину. От него удалось узнать, что в последнем месяце года Кира намеревается устроить у себя большую чайную церемонию. Дата постоянно менялась, наконец Ёкогава Кампэй выяснил, что церемония назначена на 14-е число 12-го месяца. Это означало, что ночью Кира будет в своем особняке. Нападение было решено осуществить в ту же ночь.

Нельзя сказать, что власти Эдо ничего не подозревали о приготовлениях Оиси Кураносукэ и его подчиненных: сведения об этом доходили до них неоднократно. Однако никаких мер против "преданных вассалов" предпринято не было - вполне вероятно, что власти симпатизировали им, а потому смотрели на все сквозь пальцы. Такое попущение может быть понято однозначно: все в столице понимали, что месть за господина - священный долг (гири) его вассалов. А гири в самурайской этике ставился превыше всего.

Действительно, именно это чувство или убеждение было главным фактором, подвигшим каждого из сорока семи на участие в заговоре. Они хорошо понимали, какой конец их ожидает, но глубина их преданности господину, их долг перед ним не оставляли места для сомнений. Конечно, не следует относится к ним как к бесчувственным зомби, которыми руководит чужая абстрактная идея. Преданность, благодарность господину были искренни, а этический кодекс воина лишь сообщал их чувствам непреложную форму.

Существует возможность из первых рук узнать о чувствах сорока семи ронинов накануне штурма: сохранились письма некоторых из них.

Онодэра Дзюнай в письме к жене откровенно пишет о готовности к смерти, о своей любви к семье, о долге. "Как Вам хорошо известно, мы, хоть и занимали скромное положение, но с самого начала жили, пользуясь неисчислимыми милостями этого дома (дома Асано). Только благодаря ему каждый из нас был сыт и согрет... В такое время, как ныне, слоняться в праздности - было бы утратой достоинства для клана и позором для его вассалов, а потому я буду предан <господину> до конца. Я твердо и бесповоротно решил, что должен умереть достойно. Хотя я не забыл о престарелой матушке, хотя я думаю о жене и детях, все же хочу сказать, что нет другого пути, кроме как положить жизнь во имя гири - во имя принципа воинского долга. Вам следует понять это, поняв, согласиться и не печалиться чрезмерно. ...Ничтожное имущество мое и деньги - все останется Вам - для пропитания и воспитания детей. Но жизнь так длинна! Если средства истощатся, то - что же делать? - всем придется умереть голодной смертью" (цитируется по Нихон-но рэкиси 10, Такэнака Макото. Эдо то Осака. Токио, Сёгакукан, 1993. С.42-43).

Из этого отрывка понятно: как ни сильна любовь воина к собственной семье, даже смерть детей и жены не способна помешать ему исполнить долг - спасти честь клана и собственную честь, отомстить за смерть господина.

В сущности, те же чувства высказывает и Отака Гэнго в своем письме от 5-го дня 9-го месяца 15 года Гэнроку к матери, в котором сообщает о заговоре и прощается с нею. "Прямо скажу: желаю отомстить за обиду господина, смыть позор с клана. Кроме того, вступив на путь воина и положив жизнь во имя принципа преданности, я прославлю имя, перешедшее ко мне от предков".

Создается впечатление, что письма эти - или, по крайней мере, их общее содержание - были известны современникам, в том числе и рассказчикам коданся. По всей вероятности, автор текстов в гравюрах серии "Сэйтю гисидэн" Рюкатэй Танэкадзу использовал рассказы уличных сказителей: в текстах некоторых листов им приведены или пересказаны фрагменты писем "преданных вассалов". Не менее вероятно и другое: тексты Танэкадзу, равно как и коданся - чистый вымысел; совпадения же с подлинниками закономерны: исходя из традиционности характеров сорока семи вассалов, нетрудно было себе представить, что именно могли они написать в своих прощальных посланиях.

Итак, время нападения на особняк Кира было назначено. Разделившись на два отряда, вассалы двинулись к главным и задним воротам особняка. Предание говорит, что они были одеты в форму пожарных с характерным "горным узором" - ямамити. Есть сомнения относительно того, так ли это было на самом деле, однако важно не это. Везде - и в театре, и в гравюре укиёэ - вассалы Ако изображались именно в таком костюме. Причина этого, по всей вероятности, заключается в следующем.

После удачно завершившихся приготовлений к штурму оставалось лишь одно препятствие: в ночь нападения необходимо было добраться до дома Кира, не привлекая к себе внимания. Это было непросто: толпа воинов в полном боевом вооружении на улицах столицы - явление почти невозможное. В сущности, в регламентированном быту Эдо скопление вооруженных людей на улице можно было встретить только в одном случае - при въезде процессии крупного феодала, направляющегося из своих владений в столицу. Однако выглядели эти воины иначе и вооружение имели иное - для штурма не предназначенное.

Но выход из положения был найден. Нужные ронинам для штурма замка крюки, лестницы из цепей, веревки - были атрибутами пожарных. Под них ронины и решили замаскироваться: в начале XVIII века только пожарным можно было передвигаться по Эдо при полном вооружении - в кольчугах, шлемах и прочем.

Столичные пожарные занимали особое положение. Они были спасителями, всеобщими любимцами, объектом поклонения и восхищения, служили для горожан своего рода эталоном мужества и героизма. Пожарные команды набирались из представителей воинского сословия, и только эти самураи были по-настоящему "действующими" воинами: только они находились в постоянной боевой готовности в годы мирного, спокойного правления дома Токугава. Олицетворением героизма в период тихой жизни стали пожарные. Тем более что не было у японского города, сплошь состоявшего из легких деревянных построек, врага более страшного, чем огонь. Пожарным разрешено было носить оружие - не только мечи, но и другие необходимые на пожаре (кстати, пригодные и для штурма) приспособления. Поэтому именно их форму, как считается, выбрали бывшие вассалы Ако, чтобы не привлекать к себе внимания. Именно в ней они изображались в гравюре укиёэ в разное время и разными художниками.

По сигналу штурм особняка начали одновременно с двух сторон. Было четыре часа утра. В доме почти все спали. Сопротивление охраны было подавлено относительно быстро. Нападавшие рассыпались по комнатам в поисках Кира Ёсинака. Его нигде не было. Наконец, он был обнаружен в кладовке для угля. Лицо его было густо покрыто угольной пылью, и опознать его удалось по шрамам, оставшимся от ударов меча Асано Наганори. Тем же мечом ему и отрубили голову. Месть, таким образом, осуществилась, единственная цель была достигнута. Нападение подготовлено тщательно и всесторонне: среди нападавших потерь не было, ранения получили только пятеро, а со стороны Кира шестнадцать человек убито и двадцать ранено. Поведение каждого из ронинов подробно описано в текстах Рюкатэя Танэкадзу.

Шум в особняке Кира был услышан соседями. На крышу стоящего рядом дома вышли несколько воинов, которые стали выяснять причину шума. Онодэра Дзюнай и Катаока Гэнгоэмон откровенно объяснили все. Соседи вмешиваться не стали - очень многие в Эдо сочувствовали бывшим вассалам Ако. Когда заговорщики покидали особняк, Катаока громко поблагодарил соседей за их негласную поддержку. Сражение продолжалось около двух часов.

Однако уходить следовало немедленно: с минуты на минуту могли появиться основные силы рода Уэсуги (к которому принадлежал Кира). Ронины собрались у храма Экоин - примерно в полукилометре от особняка Кира, - сделали там кратковременную остановку и двинулись дальше. При этом Оиси отрядил двух самураев - Ёсида Канэсукэ и Томономори Масаёри, чтобы они сами доложили о случившемся главному полицейскому столицы по имени Сэнгоку. Остальные пересекли мост Рёгоку-баси (по версии беллетризированного варианта истории) и в конце концов достигли монастыря Сэнгакудзи в местности Таканава, где находилась могила Асано Наганори. около десяти часов утра они, совершив молитву у могилы их господина, водрузили перед ней отрубленную голову Кира. Затем они сообщили настоятелю монастыря о своем желании совершить сэппуку в Сэнгакудзи, вблизи могилы Асано. Настоятель известил об этом вышестоящее начальство. Ронины были взяты под стражу, и их дело стало предметом разбирательства в правительстве.

Если обсуждение инцидента в "Сосновом коридоре" не потребовало много времени - решение было вынесено в тот же день, - то теперь, в случае с ронинами, правительство не спешило. Разбирательство длилось почти полтора месяца. Оценка действий ронинов и в обществе, и даже в правительстве, была далеко не однозначной.

Различные точки зрения высказывались относительно мести "преданных вассалов".

Общественное мнение было целиком на их стороне. Именно в это время стало принято именовать их гиси - "преданные вассалы". У них были сторонники и в правительстве, и среди именитых ученых и государственных деятелей. В частности, ронинов поддерживал министр образования (дайгаку-но ами) Хаяси Нобуацу (1644-1732). Сильное впечатление события произвели и на выдающегося ученого того времени Муро Кюсо (1658-1736), сочинение которого "Ако гидзин року" ("Записки о преданных людях из Ако") представляло собой панегирик в адрес гиси. Столь же высоко оценивали их и представители различных школ конфуцианства: Ито Тогай (1670-1736), Миякэ Канран (1674-1718) и Асама Кэйсай (1652-1711). Крайние сторонники сорока семи ронинов требовали их амнистии.

Но существовал и диаметрально противоположный взгляд на проблему, он основывался на букве закона. Дело в том, что ронины при подготовке покушения создали нечто вроде конспиративной партии, а это по законам Токугава было строжайше запрещено и каралось смертной казнью. Значит, речь шла о преступниках, и никакого снисхождения вассалы Ако не заслуживали. Особенно упорно такую позицию отстаивал выдающийся государственный деятель, конфуцианец и историк Огю Сорай (1666-1728) в своем "Трактате о сорока шести самураях из Ако" ("Ако ёндзюрокуси рон") и в "Записках Сорая о ложных законах" ("Сорай гириссё").

Ему следовали и другие ученые-конфуцианцы: Сато Наоката (1650-1719) и Дадзай Сюндай (1680-1747). Оба эти ученых независимо друг от друга (жили они в разных городах) пришли к одному и тому же выводу, осуждавшему поведение ронинов после мятежа. По их мнению, если бы вассалы Ако совершили самоубийство сразу после штурма, это было бы достойно. Но больше месяца смиренно ожидать решения правительства, как это они сделали, надеясь, что под влиянием общественного мнения им удастся сохранить жизнь, - позорно, такое поведение недостойно самурая.

Упрекали вассалов и в другом. Например, в том, что они не осуществили акт отмщения сразу после гибели Асано. Почти два года было потрачено на подготовку плана мести, говорили они, а ведь за это время престарелый Ёсинака мог умереть своей смертью, и месть, таким образом, могла не состояться.

Разброс мнений был широк. По всей вероятности, правительство в той или иной степени прислушивалось ко всем голосам. В результате 4-го числа 2-го месяца 16 года Гэнроку (1703) бакуфу вынесло решение: всем ронинам во главе с Оиси Кураносукэ предписывалось совершить сэппуку. Решение принято компромиссное - сэппуку не было обычным наказанием за такой проступок. Ведь ронинами совершено тяжкое преступление: вооруженный мятеж с предварительным конспиративным сговором. Людей их ранга (достаточно невысокого) за такое обычно ожидала казнь через отсечение головы. К более почетной - сэппуку - в подобных случаях приговаривались только даймё - владетельные феодалы. Однако тут сыграли свою роль и общественное мнение, и популярность ронинов - как среди простонародья, так и в правительстве. Было принято во внимание и то, что беспорядки, вызванные нападением вассалов Ако, в основе своей имели преданность господину, идею вассального долга гири - краеугольного камня конфуцианства, а это этическое учение было государственной идеологией Японии периода Токугава. Именно поэтому отсечение головы было заменено на сэппуку - почетную для самурая смерть.

Это решение довели до сведения "преданных вассалов" 4-го дня 2-го месяца. На следующий день сэппуку было совершено.

Впрочем, в штурме принимали участие сорок семь вассалов, а самоубийством жизнь покончили только сорок шесть: один из них - Тэрадзака Китиэмон - сразу же после штурма особняка Кира исчез, и след его затерялся. По одной из версий, Оиси отправил его в Хиросима, к Асано Дайгаку Нагахиро - младшему брату их господина Наганори. Возможно, Оиси, поступив так, надеялся сохранить жизнь хотя бы одному свидетелю - непосредственному участнику событий. Тэрадзака был асигару - пехотинцем, самураем низкого ранга. Для бакуфу эта фигура не представляла большого интереса, так что его, по существу, и не искали. Как очевидец событий Тэрадзака свою миссию выполнил: им было написано два сочинения об этом: "Тэрадзака Китиэмон хикки" ("Записки Тэрадзака Китиэмона") и "Тэрадзака Нобуюки сики" ("Личные записи Тэрадзака Нобуюки"). Обе работа были сохранены и отредактированы его внуком. Сам Тэрадзака дожил до 83 лет и скончался в 1747 году - за год до того, как появилось первое представление "Канадэхон Тюсингура".

Необходимость такого свидетельства, судя по всему, Оиси предвидел. Действительно, вскоре реальные события мести "преданных вассалов" обросли вымышленными деталями, иногда даже добавлялись несуществовавшие действующие лица, искажалась и топография места действия. Благодаря устным рассказам кодан и пьесам стали считать, что самоубийство все сорок шесть вассалов совершили в монастыре Сэнгакудзи. А в действительности это произошло в четырех особняках, принадлежавших даймё Хосокава, Мацудайра, Мори и Мидзуно. Позже останки их были похоронены на кладбище монастыря Сэнгакудзи, рядом с могилой их господина.

Среди примеров отступления от исторической реальности можно назвать и сцену возвращения ронинов после штурма. В театре и в гравюре укиёэ сложилась традиция изображать "преданных вассалов" в момент эффектного перехода их через реку Сумидагава по мосту Рёгоку-баси. На самом деле маршрут движения ронинов был иным: пройдя по задворкам особняка Кира, они пересекли реку Сумидагава по мосту Эйтан-баси, далее прошли мимо бывшего особняка их господина Асано Наганори, который находился в местности Тэппосу района Цукидзи, а затем вышли к мосту Симбаси, миновав квартал Кобикитё и Сиодомэ (в настоящее время там расположен театр Кабуки-дза). После этого они оказались в районе Сиба - приблизительно на месте современной токийской телебашни, а затем достигли монастыря Сэнгакудзи. Вымыслом является и костюм ронинов - черный, с узором ямамити. По мнению японских ученых, мстители не имели униформы: каждый был одет просто в удобную одежду, не стеснявшую движений.

Подобные приукрашивания реальности были вызваны, скорее всего, популярностью темы "преданных вассалов" в театре. Однако не меньшее внимание сюжету уделили и сказы-кодан, в частности, сборник сказов "Гисимэймэйдэн" ("Биографии преданных вассалов"), в котором не только описывалась собственно история события, но и давались биографические, психологические и иные характеристики каждого из сорока семи ронинов. Большое внимание уделялось и реалиям: вооружению, одежде и т.д. Кодан впервые включили и "посторонних", не входивших в число мстителей, персонажей: слуг, купцов и пр. Следует отметить, что и театральный, и устный варианты изложения событий роднит восторженная оценка совершенного ронинами, отношение к поступку их как к высокому подвигу, а к ним самим - как к эталону героизма и стойкости. Именно в таком качестве "преданные вассалы" вошли в историю Японии.

История 47 ронинов, или «Месть Ако» - одно из самых известных народных преданий Японии, которое ныне стало популярным во всем мире. «Ронинами» в Японии называли воинов-самураев, которые либо утратили покровительство своего сюзерена, либо не смогли уберечь его от смерти.
В соответствии с японскими традициями, ронин был фигурой постыдной, подвергавшейся насмешкам и унижениям. Статус ронинов был незавидным, так как они не получали постоянного жалования от своих господ, что, в свою очередь, было необходимым условием для каждого настоящего самурая.

Ронины стремились вновь поступить на службу, найдя себе нового покровителя. Не всегда это получалось, и многие оставались в статусе ронинов, зачастую добывая себе пропитание грабежом. С другой стороны, в японских преданиях есть истории о ронинах по убеждениям - свободных воинах, встававших на защиту бедняков. Такие истории перекликаются с английской легендой о Робин Гуде. Сюжет о 47 ронинах иной. Он посвящен верности воинов своему господину, а также самурайскому «Кодексу бусидо».

Ссора во дворце «Собачьего сёгуна»

Эта история произошла в период правления Токугава Цунаёси, 5-го сегуна из династии Токугава, известного также как «Собачий сёгун». Прозвище он получил за указ «О запрете лишения жизни живых существ», запрещавший под страхом смерти убивать бродячих собак, кошек и загнанных лошадей.

В 1701 году даймё (крупный феодал, владетельный князь средневековой Японии) Асано Такуми-но-Ками Наганори, или Асано Наганори из города Ако, был назначен для приема двух императорских послов во дворец сегуна.

Перед церемонией Асано Наганори должен был получить наставления у Киры Ёсинака, чиновника, который являлся потомственным знатоком ритуалов высшего ранга. Кира Ёсинака имел славу мздоимца, и ждал от даймё подношений. Однако Асано Наганори никаких подарков чиновнику не сделал.

Сэппуку с конфискацией имущества

Ёсинака, которому было около 60 лет, был крайне недоволен поведением князя. Не дав ему никаких наставлений, он вдобавок уничижительно отозвался о приготовлениях, которые вел сам Наганори.

Оскорбленный даймё выхватил меч и нанес обидчику несколько ударов. Ранения знатока ритуалов оказались несмертельными, а Асано Наганори заключили под арест. Обнажать меч в дворце правителя было запрещено под страхом смертной казни. Сегун приговорил князя к смерти. Правда, с учетом его титула и положения, он получил приказ совершить сэппуку - ритуальное самоубийство методом вспарывания живота. В Европе этот ритуал более известен как харакири.

Вечером дня, когда был вынесен приговор, Асано Наганори совершил сэппуку. В резиденцию клана, которому принадлежал князь, были отправлены послы, которые сообщили, что клан расформирован, его владения конфискованы, а все самураи объявляются ронинами.

Клятва мести

Новоявленные ронины собрались на совет, чтобы решить, как поступить. Одни предлагали искать нового господина, другие были готовы совершить сэппуку, третьи высказались за то, чтобы отомстить Кире Ёсинаке. Кира, однако, был опытным придворным и знал, что мстители могут появиться. Он перебрался в укрепленный особняк, окружив себя воинами.

47 ронинов во главе с Оиси Кураносукэ, советником Асано Наганори, дав клятву отмстить, разошлись в разные стороны. Кто-то стал торговцем, кто-то бродячим лекарем, кто-то учителем фехтования. Сам Оиси переехал в Киото, где показательно предавался пьянству.

Все это должно было убедить Киру Ёсинаку, что бояться ему нечего. Но мстители зорко следили за его домом, ожидая подходящего момента. Ждать пришлось более полутора лет. Час настал в 14 день 12 месяца 15 года эпохи Гэнроку. Ронины, собравшиеся в Эдо (ныне - Токио), выдавали себя за пожарных - плащ пожарного хорошо скрывал вооружение. Пожары в то время случались часто, и появление такого отряда не вызвало подозрений.

Отмщение

На рассвете 15 дня мстители, разделенные на две группы, атаковали особняк своего врага. Одна штурмовала главные ворота, вторая заходила с тыла. План был продуман до мелочей. При штурме погибли 17 охранников, а еще более 20 были ранены. Ронины отделались легкими ранениями.

Кира Ёсинака укрылся в помещении для хранения угля. Ему отсекли голову, которую отнесли в монастырь Сэнгакудзи, где был похоронен Асано Наганори. Ронины положили голову убитого врага на могилу хозяина, показав, что он отомщен. Самый молодой ронин, 16-летний Китиэмон Тэрасака, по приказу Оиси Кураносукэ отправился к вдове Асано Наганори, чтобы сообщить ей о том, что случилось. Остальные ронины сдались властям.

О случившемся узнала вся страна, которая разделилась на тех, кто считал ронинов героями, и тех, кто называл их преступниками. Был озадачен и сёгун. Дело в том, что согласно «Кодексу бусидо» месть за убитого сюзерена для самурая являлась «гири» - священным долгом, который подлежал исполнению даже ценой собственной жизни.

Многие в Японии считали, что ронины должны быть помилованы. С другой стороны, это был заговор, в результате которого был убит заслуженный придворный чиновник и его слуги. Сёгун постановил - все ронины должны совершить сэппуку.

Вечером 4 дня 2 месяца 16 года эпохи Гэнроку 46 воинов исполнили свой последний самурайский долг. Они были похоронены в том же монастыре, что и их господин.

Китиэмон Тэрасака был помилован сёгуном, прожил долгую жизнь, дожив до 78 лет, и после кончины был похоронен рядом со своими товарищами.

Спор о том, можно ли считать историю 47 ронинов подвигов, а не преступлением, не затихал в Японии на протяжении многих поколений. И все-таки большинство японцев считают своим долгом посетить могилы в храме Сэнгакудзи, дабы дать уважения людям, проявившим величайшую верность долгу и чести.

Этот храм и так очень популярен среди японцев, которые собираются здесь ежегодно 14 декабря, чтобы поминуть 47 ронинов. А теперь благодаря голливудскому кинематографу об этом храме узнали и на Западе. Мало, кто до фильма с участием Киану Ривз, видел старый японский "47 ронинов" Акиры Куросавы, читал или смотрел пьесу "Тюсингура" :) Теперь же в этом храме часто можно встретить иностранных туристов.

Так что же произошло? Что это за храм и какое он отношение имеет к 47 самураям?

Этот небольшой буддийския храм знаменит своим кладбищем, где погребены все 47 самураев. Правильно их нужно называть "ронины" - это самураи, оставшиеся без своего хозяина-сюзерена.

Кто не читал и не смотрел, расскажу вкратце историю.
В марте 1701 года Асано Такуми-но-Ками, властитель района Ако (сегодня это префектура Хёго), потеряв терпение после оскорблений и издевательств самоуверенного чиновника Кира Кодзукэносукэ, напал (или, как говорят разные источники, просто обнажил катану) на него прямо в замке Эдо, но не смог убить его в атаке. В тот же день Асано был приговорен к сэппуку (вспарывание живота), в то время как Кира вообще не был наказан, несмотря на существовавший обычай наказывать обе стороны потасовки.

Кроме того, вся семья Асано была лишена власти, а верные самураи (теперь уже ронины) Асано остались без работы. Потеряв своего господина, сорок семь ронинов во главе с Оиси Кураносукэ, дали клятву отомстить смертью за смерть, несмотря на то, что их за это ждал смертный приговор.

Чтобы не возбуждать подозрений, заговорщики растворились в толпе, став купцами и монахами. А Оиси переехал в Киото и начал вести разгульный образ жизни, развёлся с женой и взял себе молодую наложницу. Со временем, узнав о том, что ронины разбрелись кто куда, а Оиси пьянствует, Кира ослабил свою охрану и стал более беспечным.

Между тем, ронины тайно собирали и переправляли в Эдо оружие, входя в доверие к домочадцам Киры (один из бывших слуг Асано даже женился на дочери строителя поместья чиновника, чтобы раздобыть планы постройки).
Когда всё было готово к исполнению задуманного, Оиси тайно перебрался в Эдо, где все заговорщики встретились и заново принесли клятву отмщения.

14 декабря 1702 года группа из 47 ронинов под предводительством Оиси Кураносукэ напали на дом Киры. Кира успел спрятаться в доме вместе с женщинами и детьми в большом чулане, и его долго не могли найти. Однако Оиси, проверив постель Киры и убедившись, что она ещё тёплая, преодолел отчаяние от казавшейся неминуемой неудачи и продолжил поиски. Вскоре за настенным свитком был обнаружен тайный ход, ведший в скрытый внутренний дворик с небольшим складским строением для хранения угля, которое защищали двое вооруженных охранников. Там и был обнаружен Кира. Оиси почтительно поведал ему о том, что они ронины — бывшие слуги Асано, пришли отомстить за своего господина. Как самураю Кире было предложено совершить ритуальное самоубийство через сэппуку, но тот отказался. Тогда Оиси сам убил Киру, отрубив ему голову.

Ронины принесли в храм Сэнгакудзи отрезанную голову Кира. Первоначально омыв ее в колодце, положили ее на могилу своего господина, тем самым исполнив клятву.

Власть была в затруднительном положении: с одной стороны ронины поступили согласно букве и духу бусидо - кодексу самураев, отомстив за своего сюзерена; с другой стороны, они ослушались приказа сёгуна, проникли в Эдо с оружием и напали на придворного чиновника. Из-за растущей в народе популярности сорока семи ронинов, сёгун получал множество прошений за них, но, как и ожидалось, приговорил заговорщиков к смерти. Однако им было позволено провести благородный обряд ритуального самоубийства, как надлежало настоящим самураям, вместо того, чтобы быть казнёнными как уголовники.
Сэппуку состоялось 4 февраля 1703 года. Самого молодого отправили на родину в Ако гонцом. Сорок шесть оставшихся в Эдо ронинов были похоронены в том же монастыре, что и их господин. Их могилы с тех пор стали объектом поклонения, а одежду и оружие их, как говорят, до сих пор хранят монахи Сэнгаку-дзи. Доброе имя рода Асано было восстановлено, его семье даже вернули часть бывших владений. Последний из этой группы ронин вернулся в Эдо, был помилован сёгуном и прожил 78 лет. Похоронен рядом со своими товарищами.

Сюжет истории о 47 ронинах успешно использовался в постановках спектаклей театра Кабуки. Причем первая такая пьеса появилась уже через две недели после гибели ронинов. И сейчас пьеса остается одной из самых популярных в Японии, где верность, терпение и воля — одни из наиболее уважаемых человеческих качеств.

Сюжет «Сорока семи ронинов» стал популярным среди японских художников, работавших в технике гравюры на дереве.

Главный храм.

Главные массивные деревянные ворота, были восстановлены в 1832 году.

При входе Вас встретит Оиси Кураносукэ.

Медитирующий буддийский монах Саваки Кодо, который сыграл большую роль в 20 веке в дзен буддизме.

Аллея, ведущая к захоронению 47 ронинов.

Это тот самый колодец, где ронины омывали голову Киры перед тем, как положить ее на могилу своего господина Асано.

Вот они, все могилы с одинаковыми надгробиями.

Могила Оиси.

План могил. Здесь видно, что могила господина Асано находится правее, вне территории, где захоронены ронины.

На территории храма есть небольшой музей, где хранятся вещи, принадлежавшие 47 ронинам, но я туда так и не зашла.

Поделиться: