Реферат: Первобытные формы религии, миф. Элиаде М. Аспекты мифа Первобытные мифы объясняющие происхождение богов

Первобытные формы

религии, миф

Введение ………………………………………………………..4

Религия в первобытных культурах ……………………….4

Миф……………………………………...……………………….6

Заключение ……………………………………………………10

Список используемой литературы ………………………11

Введение

Миф - это чувственное представление о мире, когда человек не противопоставляет себя природе. В нём всегда присутствует обобщающее начало. Мифы объясняют появление различных природных и культурных особенностей, повествуют о происхождении космоса и человека, рассказывают о звёздах и планетах, о чудесных существах - родоначальниках племени, о фантастическом сверхъестественном родстве между определёнными группами людей (родом, племенем) и тотемом, воспевают подвиги героев, предупреждали о конце мира и катастрофах. Мифы отражают самые различные стихии, свойственные природе, космосу, человеку. В них живут и действуют боги, одержимые человеческими страстями, обладающие теми же пороками и добродетелями. Мифы слагались в ту историческую эпоху, когда звери представлялись равными богам, боги - людям, а люди - зверям. В те далёкие времена человек не отделял себя ещё от природы и не проводил чёткого различия между разными сферами своей деятельности. Мифология того периода включала всю культуру первобытного человека. Лишь позднее из неё выделились религия, наука, искусство. В муках познания и преобразования природы люди сами создавали себе богов, одновременно полагаясь на их защиту, поддержку и всевидение. Мифологическое познание - это познание эзотерическое, или, иным словом, - тайное. Оно передавалось через ритуальные посвящения особо подготовленным лицам и само по себе, как полагается, обладало некой сверхъестественной силой. Мифология и за пределами первобытного строя на протяжении всей истории человечества была и по сей день остаётся существенным аспектом культуры.

Религия в первобытных культурах.

Всё более глубокий интерес сегодня проявляется с сакральному периоду бытия, когда мир является людям в своей изначальной цельности, таинстве и всемогуществе.

В процессе длительной эволюции архаического сознания, его рационализации появляются и закрепляются в культуре представления о “сверхъестественном”. В основе этих представлений лежат “верования в одушевление всей природы - верования, которые достигают высшей своей точки в олицетворении её... Для примитивных человеческих племён солнце и звёзды, деревья и реки, облака и ветры становятся личными одушевлёнными существами, которые живут наподобие людей или животных...” Термин “анимизм” (от лат. anima - душа, дух) впервые был употреблён немецким химиком и физиологом Г.Э.Шталем (1660 - 1734), но в научный оборот его ввёл Э.Б.Тайлор. Анимизм - это вера в духов и души, управляющих людьми, предметами и явлениями окружающего мира. Тейлор, исследуя анимистические представления в работе “Первобытная культура”, выдвигает гипотезу, согласно которой появление “тонкого, невещественного образа”, составляющего “причину жизни и мысли”, независимо и нераздельно владеющего личным сознанием и волей своего телесного обладателя, то есть “души”, вызвано двумя причинами: во-первых, “они [первобытный люди] старались понять.., что составляет причину бодрствования, сна, экстаза, болезни и смерти; " во-вторых, они задавались вопросом, “что такое человеческие образы, появляющиеся в снах и видениях”. Душа “способна покидать тело и переноситься с места на место. Большей частью неосязаемая и невидимая, она обнаруживает также физическую силу и является людям спящим и бодрствующим, преимущественно как фантам, как призрак, отделённый от тела, но сходный с ним. Она способна входить в тела других людей, животных и даже вещей, овладевать ими и влиять на них.” Тайлор доказывает, что анимистические представления в дальнейшем трансформировались в первобытные верования: анимизм, тотемизм, фетишизм и магию. Тотемизм - комплекс верований и обрядов первобытного общества, связанный с представлениями о родстве между группами людей и тотемами - животными или растениями, которые, согласно мифическим представлениям, являлись предком - покровителем данного рода и каждого его члена, символом кровного родства. Фетишизм (от фр. fetiche - вещь, идол) - поклонение неодушевлённым предметам, которым приписывались чудодейственные свойства (скалы, деревья, раковины, различные бытовые предметы: горшки, калебасы [сосуды из тыквы], барабаны и т.п.). Магия (от греч. mageia - колдовство, волшебство) - обряды, связанные с верой в сверхъестественную способность человека воздействовать на других людей и окружающую действительность.

Представления о сверхъестественном становятся основой развития более сложного видения мира и воздействия человека на окружающую среду, что и проявляется в магии. Как ни парадоксально это выглядит в обыденных представлениях, именно магия, как это блестяще показал английский учёный Дж.Фрезер, - предшественница науки, потому что она исходит из тех же оснований, из того, что всё в мире связано причинно-следственной связью. А значит, магические ритуалы могут дать в руки человека рычаг управления природой и богами. “Как система природных законов, то есть совокупность правил, которые “определяют” последовательность событий в мире, она может быть названа магией теоретической. В качестве же предписаний, которым люди должны следовать, чтобы достигать своих целей, она может называться магией практической,” - пишет Дж. Фрэзер. В магии пока ещё слиты реальность и вымысел, опыт и фантазия.

Магическое мышление абсолютно безразлично к противоречиям, очевидным для нас. Объясняется это тем, что в нём чувственное преобладает над логическим, иррациональное над рациональным. Дж.Фрезер пишет о том, что человек той эпохи “никогда не подвергает анализу мыслительные процессы, на которых основываются его действия”. В процессе передачи из поколения в поколение знаний, сведений об обычных и необычных явлениях формируется особая форма закрепления памяти человечества - миф. Мифы представляют собой сложное культурное явление. В них своеобразно запечатлена древняя история человечества, и каждое новое поколение современных людей прочитывают её в духе усвоенных (или утраченных) культурных традиций.

Мифология - форма общественного сознания; способ понимания природной и социальной действительности на разных стадиях общественного развития.

Анализ большого числа мифов “прими­тивных” культур показал, что они отвечают всем требованиям логического понятийного мышления, а это означает, что на уровне историко-культурного типа (но не на уровне индивида) первобытной культурой уже достигается тот тип рациональности, который присущ понятийной мысли вообще.

Что такое мифы? В обыденном понимании - это прежде всего античные, библейские и другие старинные "сказки" о сотворении мира и человека, рассказы о деяниях древних богов и героев - Зевсе, Аполлоне, Дионисе, Геракле, аргонавтах, искавших "золотое руно", Троянской войне и злоключениях Одиссея.

Само слово "миф" имеет древнегреческое происхождение и означает именно "предание", "сказание". Европейским народам вплоть до XVI-XVII вв. были известны лишь знаменитые и поныне греческие и римские мифы, позже им стало известно об арабских, индейских, германских, славянских, индийских сказаниях и их героях. Со временем сначала ученым, а потом и более широкой публике оказались доступны мифы народов Австралии, Океании, Африки. Выяснилось, что в основе священных книг христиан, мусульман, буддистов также лежат различные, подвергшиеся переработке мифологические предания.

Что удивительно: обнаружилось, что на определенной стадии исторического развития более или менее развитая мифология существовала практически у всех известных науке народов, что некоторые сюжеты и рассказы в той или иной мере повторяются в мифологических циклах разных народов.

Так встал вопрос о происхождении мифа. Сегодня большинство ученых склоняются к тому мнению, что секрет происхождения мифа следует искать в том, что мифологическое сознание явилось древнейшей формой понимания и осмысления мира, понимания природы, общества и человека. Миф возник из потребности древних людей в осознании окружающей его природной и социальной стихии, сущности человека.

На ранних этапах истории выраставшие из материальной практики эмпирические знания об окружающей действительности служили ориентиром в повседневной жизни и первоисточником формирования мировоззрения. Первобытные эмпирические знания тесно переплетались с мифологическими и религиозными представлениями. Эти представления являлись фантастическим отражением действительности, выражением бессилия человека перед стихийными силами природы и иллюзорным преодолением этого бессилия.

Мировоззрение всегда представляет собой интегральный результат всего многокомпонентного духовного развития данной эпохи.

Мифология - это своеобразная форма проявления мировоззрения древнего общества. Поскольку в ней имеются представления о сверхъестественном, она содержит элементы религии. В мифологии отразились также и нравственные взгляды, и эстетическое отношение человека к действительности. Образы мифологии в различном осмыслении часто использовались искусством. В идеологии нового и новейшего времени понятие мифа используется для обозначения различного рода иллюзорных представлений, оказывающих влияние на массовое сознание.

Первые попытки рационального переосмысления мифологического материала предпринимались еще в античности, причем преобладало аллегорическое истолкование мифологии (у софистов, стоиков, пифагорейцев). Платон противопоставил наряду с мифологией философско-символическую ее интерпретацию. Эвгемер (IV-III вв. до н.э.) видел в мифических образах обожествление исторических деятелей, положив начало "эвгемерическому" истолкованию мифов, распространенному и позднее. Средневековые христианские теологии дискредитировали античную мифологию, интерес к ней возродился у гуманистов эпохи Возрождения, которые видели в ней выражение чувств и страстей эмансипирующейся человеческой личности.

Первые попытки сравнительной мифологии были стимулированы открытием Америки и знакомством с культурой американских индейцев.

В философии Вико своеобразие "божественной поэзии" мифа связывается с неразвитыми и специфичными формами мышления, сравнимыми почти с детской психологией. Философия мифа Вико содержала в зародыше почти все основные последующие направления в изучении мифологии.

Деятели французского Просвещения рассматривали мифологию как продукт невежества и обмана, как суеверие. Романтическая философия мифологии, получившая завершение у Шеллинга, трактовала мифологию как эстетический феномен, занимающий промежуточное положение между природой и искусством и содержащей символизацию природы. Основной пафос романтической философии мифа состоял в замене аллегорического истолкования символическим.

Во второй половине XIX века друг другу противостояли две основные магистральные школы изучения мифа.

Первая из них опиралась на достижения научного сравнительно-исторического языкознания и разрабатывала лингвистическую концепцию мифа (А.Кун, В.Шварц, М.Мюллер и др.) Согласно точке зрения Мюллера, первобытный человек обозначал отвлеченные понятия через конкретные признаки посредством метафорических эпитетов, а когда первоначальный смысл последних оказывался забыт или затемнен, в силу семантических сдвигов возникал миф. Впоследствии эта концепция была признана несостоятельной, но сам по себе первый опыт использования языка для реконструкции мифа получил продуктивное развитие.

Вторая школа - антропологическая, или эволюционистская, - сложилась в Великобритании в результате первых научных шагов сравнительной этнографии. Мифология возводилась к анимизму, к некоему представлению о душе, возникающему у "дикаря" из размышлений о смерти, снах, болезни. Мифология отождествлялась, таким образом, со своеобразной первобытной наукой, становящейся якобы не более чем пережитком с развитием культуры и не имеющей самостоятельных значений. Серьезные коррективы в эту концепцию внес Дж. Фрайзер, истолковавший миф по преимуществу не как сознательную попытку объяснения окружающего мира, а как слепок магического ритуала. Ритуалистическая доктрина Фрайзера была развита кембриджской школой классической философии.

Впоследствии интерес в изучении мифологии сместился в область специфики мифологического мышления. Леви-Брюль считал первобытное мышление "дологическим", которым коллективные представления служат предметом веры и носят императивный характер. К "механизмам" мифологического мышления он относил: несоблюдение логического закона исключенного третьего (объекты могут быть одновременно и самими собой и чем-то другим); закон партиципации; неоднородность пространства; качественный характер представлений о времени и др.

Символическая теория мифа, развитая Кассирером углубила понимание интеллектуального своеобразия мифа как автономной символической формы культуры, особым образом моделирующей мир.

В современном мире изучение мифа продолжается.

Миф, т.е. специфически обобщенные отражения действительности выступающие в форме чувственных представлений и фантастических одушевленных существ, всегда играл значительную роль в религии и религиозной философии.

Для XX века большое значение приобретает политический миф, ведущий к санкранизации государства, "нации", расы", и т.д., что с наибольшей полнотой появилось в идеологии фашизма. Причем используемый миф оказывается то традиционно религиозным, как древнегерманская мифология; то сконструированным в рамках буржуазной философии; то демагогически абсолютизированной реальной общностью, как "нация", "народ" и др.

Некоторые особенности мифологического мышления могут сохраняться в массовом сознании наряду с элементами философского и научного знания, строгой научной логикой.

При некоторых условиях массовое сознание может служить почвой для распространения "социального" или "политического" мифа, но в целом мифология как ступень сознания исторически изжила себя. В развитом цивилизованном обществе мифология может сохраняться не только фрагментарно, спорадически на некоторых уровнях.

Различные формы общественного сознания и после окончательного выделения из мифологии продолжали пользоваться мифом как своим "языком", расширяя и по новому толкуя мифологические символы. В частности, в XX веке наблюдается также сознательно обращение некоторых направлений литературы к мифологии (Дж. Джойс, Т. Манн, Ж. Котто и др.), причем имеет место как переосмысление различных традиционных мифов, так и мифотворчество – создание собственных поэтических символов.

МИФ И РЕЛИГИЯ

Формы культуры, обнаружива­ющие в ходе истории глубинную взаимосвязь. Стремле­ние людей обрести финальную осмысленность своего существования, рационализируя непостижимое, ведет к постоянному воспроизводству в культуре Мифа и религии. Рели­гия, как таковая предполагает наличие определенного мировоззре­ния и мироощущения, центрированных на вере в непо­стижимое, божеств, источник существующего. На этой основе возникают специфичные для нее отношения, стереотипы действия, культовая практика и организа­ции.

Религиозный взгляд на мир и сопутствующий ему тип мироощущения первоначально складываются в грани­цах мифологического сознания. Разные типы религии сопровож­даются несхожими между собой мифологическими системами. Од­новременно существует и тенденция обособления мифа от религии, ибо он обладает имманентной логикой са­моразвертывания, которая не обязательно обращена на последнюю реальность - непостижимый абсолют. Со­образно с логикой мифа можно препарировать социо-культурные явления или же созидать идеальные конст­рукции средствами худож. фантазии. Миф - первая форма рационального постижения мира, его образно-символич. воспроизведения и объяснения, выливающихся в пред­писание действий. Миф превращает хаос в космос, со­здает возможность постижения мира как некоего орга­низованного целого, выражает его в простой и доступ­ной схеме, которая могла претворяться в магическое действие как средство покорения непостижимого. Интерпрета­ция универсума мифа антропоморфна: он наделяется теми качествами, которые окрашивают бытие индивида и его взаимосвязи с другими людьми. Отсутствие субъект-объектной оппозиции, изначальная нерасколотость мира также специфичны для мифологии. Мифологические образы наделяются субстанциальностью, понимаются как реально существующие. Символич. воображение продуцирует образы, воспринимаемые как часть дей­ствительности.

Боги древнегреческого пантеона, например, столь же реальны, как и олицетворяемые ими стихии. Мифологические образы в высшей степени символичны, являясь продук­том синтеза чувственно-конкретного и понятийного моментов. Так, Посейдон - властитель морской сти­хии, имя Аида символизирует царство мертвых, а Апол­лон - бог света. Конкр. мифологический персонаж соотносится с предельно широкой сферой феноменов, которые объе­диняются в единое целое посредством метафоры, сози­дающей символическое. Циклизм первоначальной архаической мифологии, до опр. степени преодолеваемый эсхатоло­гически окрашенной иудеохристианской традицией, по Элиаде, объясним как средство преодоления страха пе­ред безудержным потоком времени. В любом случае, миф - средство снятия социокультурных противоре­чий, их преодоления.

Миф рождается на стадии господ­ства архаического сознания, но не уходит со сцены истории и с появлением изощренных рефлективных процедур, ибо антропоморфное видение реальности постоянно воспроизводится в культуре, апеллируй к массовому со­знанию. Социально-мнфологические конструкции отвечают ча­яниям массы и зачастую получают свое завершение в рефлективных усилиях профессиональных идеологов. Примерами могут служить нацистский миф крови или миф о советском человеке. Иногда архаичный миф оживает в рафинированных философских конструкциях: учение Маркузе о противоборстве в культуре начал, заложенных Прометеем и Орфеем, или же попытки реанимации индоевропейской мифологии в философии лидера “новых пра­вых” де Бенуа. Мифологические конструкции - органическое звено творчества М. Булгакова, Х.Л. Борхеса, Г. Гессе, Дж. Джойса, Т. Манна, Г. Г. Маркеса, А. де Сент-Экзюпери и других видных писателей 20 века, использовавших их для выражения собственных основополагающих идей. Религиоз­но-мифологические представления специфичны своей направ­ленностью на непостижимое, принципиально находя­щееся за пределами компетенции разума, опорой на веру как высшую инстанцию по отношению к любым теологическим аргументам. Вера сопряжена с экзистенци­альной активностью субъекта, попыткой осмыслить свое существование. Обрядовые действия и практика индивидуальной жизни базируются на ней, служат ее продолжением. Одновременно они стимулируют веру и делают религию возможной. Мифологические представления получают статус религиозных не только через их ориен­тацию на непостижимое, но и благодаря их связи с об­рядами и индивидуальной жизнью верующих. Особый интерес вызывает сегодня анализ языка религии. Католические авторы от Аквината и Каэтана до Маритена почи­тают таковым язык аналогии. Среди протестантских ав­торов Тиллих одним из первых в нашем столетии заго­ворил о символизме и метафоричности языка религии, утверждая невозможность суждений об абсолюте вне обращения к индивидуальному и культурному опыту.

Р.Б. Брейтвейт, Т.Р. Майлз, П.Ф. Шмидт и другие предста­вители так называемого некогнитинистского подхода, сложившего­ся в англо-американской философии религии, полагают, что религиозный дискурс в отличие от научного ориентирован на выработку некоторых конвенциональных форм нравственного поведения, их утверждения как идеальных жизненных образцов.

Возражая им. Д. Хик говорит, что нравственная проповедь Христа неотрывна от творимой им картины мира. подтверждение которой принципиально возможно за границами человеч. жизни. Во вт. пол. 20 в. стано­вится очевидным, что религиозно-мифологичесие представления понимаются и интерпретируются сквозь призму языкового горизонта современности. К этому заключе­нию приходят К. Ранер, В. Панненберг, Э. Корет и другие католичесике и протестантские авторы, избирающие плат­форму герменевтики. Тезис о многообразии форм религиозного дискурса, его зависимости от культурного окруже­ния фактически прокладывает дорогу межконфессио­нальному диалогу, плюрализму и веротерпимости. В многообразии религиозных картин мира проступает никогда не завершенный абрис непостижимого.

Заключение.

Итак, целая эпоха духовной жизни человечества, формирование и расцвет древних цивилизаций была царством мифа, созданного воображением человека. Воображение – великий дар природы, драгоценное качество людей, их творческая энергия. Оно создало “Илиаду” и “Рамаяну”, “Эпос о Гильгамеше” и “Энеиду”. Оно создало Парфенон и величественные египетские пирамиды, ибо, до того как строители своими руками возвели их и сделали фактом реальности, они уже жили в мечте, в воображении архитектора.

Воображение древнего человека создало царство мифа. Люди искали ответы на волнующие их философские вопросы, пытались разгадать загадки Вселенной, человека и самой жизни. Когда действительность не давала ответа, на помощь приходило воображение. Оно же удовлетворяло и эстетические потребности людей.

Миф – не сказка. Сказка – вымысел и осознается как вымысел, увлекая человека мечтой об иной действительности. Миф отождествляет мечту с реальностью. Сказка – дитя уже более поздней эпохи. Миф – древнее. Он не мирится с сомнением. Человек, создавая его, как бы осуществлял свое абсолютное знание истины. Кто из современников Гомера мог сомневаться в реальности Зевса? Кто из древних индийцев осмелился бы оспаривать существование грозного Шивы? Мир мифа был вне сомнений.

Древнее искусство – царство идеальных героев. Мечта создавала образец человека в его лучшем, совершенном проявлении. В какой-то степени это был пример для подражания. Александр Македонский, возя с собой в походы “Илиаду” Гомера, уподоблял себя Ахиллесу.

Людские сообщества нуждались в сильных героических личностях, способных бороться и побеждать врагов рода, племени, народа, и мечта, воображение создали таких героев, очищавших мир от скверны, подобных Гераклу, совершившему двенадцать подвигов, или Раме, убившему чудовище Равану, что похищал женщин, пожирал все живое и разорял земли.

Идеальные герои, жертвуя собой, искали чуда, дабы избавить людей от вековечных бед, подобно Гильгамешу, отправившемуся на край света за цветком бессмертия. И этот их подвиг славили поэты.

Мир переменился. Давно уже замолкли боги и герои, оживлявшие воображение древних народов, но, воплощенные в литературных образах, они волнуют нас как вечная и неугасимая мечта о прекрасном.

Мифология древнего мира – великая сокровищница созданий человеческого гения.

Список использованной литературы

1. Арсеньев В.Ф. Звери. Боги. Люди. - М., 1991г.

2. Вебер М. Наука как призвание и профессия. //Вебер М. Избр. произведения. - М.: Прогресс, 1990г.

3. Кимелев Ю.А. Современная западная философия религии. - М., 1989г.

4. Кондорсэ Ж.А. Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума. - М., 1936г.

5. Лосев А.Ф. Диалектика мифа. //Лосев А.Ф. Из ранних произведений. -М.,1990г.

6. Мень А. История религии. Т.1. - М.Слово, 1991г.

7. Раджабов У.А. От мифов к современным космологическим концепциям. //Философские науки. – 1991г, № 7.

8. Розанов В.В. Религия. Философия. Культура. - М.: Республика, 1992г.

9. Сумерки богов. М.Изд-во полит. лит., 1989г.

10. Тайлор Э.Б. Первобытная культура. - М: Изд-во полит. лит., 1989г.

11. Токарев С.А. Религии в истории народов мира. - М.: Изд-во полит. лит., 1986г.

12. Тэнасе Э. Культура и религия. - М., 1989г.

13. Фрэзер Д. Золотая ветвь: Исследование магии и религии. - М., 1986г.

14. Алексеев В.П., Першиц А.И. “История первобытного общества”. М, 1991г.

15. Т.И.Суслова Учебное пособие по культурологии. –2000г.

О.Т. Кирсанова

ПЕРВОБЫТНЫЕ ВЕРОВАНИЯ И МИФОЛОГИЯ

В первобытных мировоззренческих системах встречаются верования в сверхъестественные свойства различных аспектов бытия, в связи с чем отмечается наличие религиозности в самых древних и примитивных в социальном и техническом отношении обществах. Выражения «первобытная религия», «древняя религия» означают поклонение вещам - фетишизм, духам природных объектов - анимизм, животным и растениям - тотемизм, веру в возможность медиативного общения с духами и божествами - шаманизм. В антропологической науке прошлых веков не было единого реестра первобытных ве-

1 Дугин А.Г. «Партия «Евразия» сегодня затребована самой жизнью»: Выступление на I Учредительном съезде политической партии «Евразия» (30 мая 2002 г., Москва) // Основы евразийства. С. 48.

2 Обзор евразийской идеологии (основные понятия, краткая история) // Основы евразийства. С.99-100.

рований, иногда одним из этих терминов называли весь комплекс нетеистических воззрений. Не было и по-прежнему не существует единства по поводу исторического и логического соотношения первобытных верований с мифологией и религией. Одни рассматривали фетишизм, анимизм и тотемизм как зачатки религиозного сознания в первобытном обществе, другие, в основном, представители теологической историографии, видели в них проявление дикости и упадка по сравнению с начальной эпохой божественного творения. В любом случае считалось, что религиозный дух - это то, что отличает человека от животных, значит, и история человека начинается вместе с историей религии. В то же время открытие этносов, исповедующих «неправильную» языческую религию и оказывающих сопротивление миссионерской деятельности христиан, породило проблему стадиальности культуры. Народы, не

Вестник Ростовского государственного экономического университета «РИНХ»

дошедшие в своем духовном развитии до идеи единого, «трансцендентного миру Бога» (по выражению С. Аверинцева1), объявляются примитивными, низшими в культурном отношении.

Здесь проявился европоцентристский взгляд на историю, религию, культуру. На ложность этого взгляда указывал

Н.С. Трубецкой: «...Европейс-кая культура не есть нечто абсолютное, не есть культура всего человечества, а лишь создание ограниченной и определенной этнической. группы народов, имевших общую историю; .только для этой определенной группы народов, создавших её, европейская культура обязательна; .она ничем не совершеннее, не «выше» всякой другой культуры..., ибо «высших» и «низших» культур и народов вообще нет, а есть лишь культуры и народы, более или менее похожие друг на друга».2

В обыденном мнении считалось, что признаком «высшей» культуры является приверженность её носителей теистической религии, лучше - монотеистической, еще лучше - христианской. С научной точки зрения, недостаточно только констатировать, сколько богов вмещает мировоззрение какой-либо общественной группы. Важно проследить, по каким осям это мировоззрение выстраивается, на какие координаты мира накладывается.

Э. Тайлор разделял идеологические заблуждения своего времени относительно начинания истории человечества с шестого дня творения, но усомнился в том, что духовная культура имела периоды высшего знания, данного непосредственно творцом, и после-потопного упадка. «Мнение, что умственное состояние дикарей есть результат упадка прежнего высокого знания, является, по-видимому, . малосостоя-

1 См.: Аверинцев С. Язычество.//Философская энциклопедия, т.5 - М.:Изд-во «Советская энциклопедия», 1970. -С.611.

2 Трубецкой Н.С. Европа и человечество. София, 1920.//^^^ eurasia.com.ru

тельным. ... Изучение дикой и цивилизованной жизни дает нам возможность видеть в древней истории человеческого ума вовсе не дар трансцендентальной мудрости, а грубый здравый смысл, воспринимающий факты повседневной жизни и вырабатывающий из них схемы первобытной философии».3 Придерживаясь в целом эволюционистского взгляда на развитие культуры, он допускал отклонения, остановки и даже повороты вспять в общем движении цивилизации. Э. Тайлор указывал, что для понимания истории культуры, особенно её истоков, надо изучать язык, мифологию, обычаи, религию.4 Анимизм он рассматривал как основу любой религии; часто приводят его высказывание о том, что «анимизм есть минимум определения религии». По его рассуждению, чтобы возникло религиозное чувство, надо, по меньшей мере, верить в наличие души у себя, затем у других объектов природы, затем в сознании душа отделяется от вещи и становится самостоятельной сущностью - вне человека и вне природы. Таков путь к идее бога.

В исследовании фетишизма и тотемизма интересные результаты получены З. Фрейдом на основе метода психоанализа. В книге «Тотем и табу» (1913) происхождение тотемистической религии объясняется осознанием вины сыновей за убийство отца. Убийство отца, по Фрейду - это великое событие, открывшее человеку ощущение вины, с которого «начинается культура». В тотемизме мы обнаруживаем модель своих действий по отношению к тому, от кого мы хотим получить какие-нибудь блага: покровительство,

заботу, защиту.5

В указанных первобытных верованиях нет Бога, есть только духи и божест-

3Тайлор Э.Б. Первобытная культура. - М.: Политиздат, 1989. - С.63.

4 См. там же.

5 См.: Красников А.И. Тотемизм.//Новая философская энциклопедия, т. 4. - М.:2002. - С. 83.

ва, поэтому их относят к нетеистическим верованиям, которые принято называть язычеством. В трактовке С. Аверинцева это русское слово происходит от славянского языцы и означает «все народы, кроме моего». Русское слово «язычник» соответствует греческому «barbaros», латинскому «paga-nus», еврейскому «^^"т».1 Язычниками мы называем тех, кто стоит за порогом «нашей» культуры и религии. Исторически язычество предшествовало религии, но не должно отождествляться с мифологией и политеизмом. Языческое сознание включает в себя нетеистические верования, опирается на мифологическую картину мира и продолжает оставаться, по мысли С. Аверинцева, в пределах теистический религии, чтобы возродиться в случае кризиса веры.2

Теистическая религия предполагает метафизическое существование личностного бога, а язычники поклоняются космосу, который довлеет над личностью. В языческом (мифологическом) мировоззрении нет личности, нет единого бога, есть много божеств, «надзирающих» за положенным порядком в мире. По мысли С. Аверинцева, все, что происходит в человеческом мире, язычник воспринимает как магические эманации космоса; регулятивным принципом общения выступает принцип равновесия. Функциональное значение языческих божеств С. Аверинцев видит в том, что они, как мы бы сказали, «наблюдают за происходящим в мире» и пресекают «возможность избытка сил в каком-либо месте природного и человеческого космоса. . Астральный порядок как идеал морального порядка был столь же безусловным для язычества, сколь и неприемлемым для раннего христианства. Идеал теизма - трансцендентный миру смысл, идея язычества - имманентная ему мера».3

1 См.: Аверинцев С. Язычество.//Философская энциклопедия, т.5 - М.: Изд-во «Советская энциклопедия», 1970. -С.611.

2 См.: там же.

Продолжая эту мысль, можно добавить, что Бог, создавая мир, дал человеку этот смысл в свернутом (скрытом) виде. Формулируя научно-рациональные понятия, мы развертываем, постигаем смысл мира, восхищаясь Божественной мудростью. Язычество неспособно подняться над миром, напротив, мир-космос стоит над ним. (Разрушение этого мировоззрения есть уже у Платона, уподоблявшего микрокосм человеческой души макрокосму). Божества язычников могут заключать в себе и высокие, и низкие качества, могут нести и благо, и зло. Теистическая вера, напротив, приписывает Богу только благое, высшее по доброте, справедливости, мудрости.

Опираясь на проведенное С. Аверинцевым различение между теизмом и язычеством, можно заключить, что если божество находится в том же мире, что и субъект поклонения, и божество выступает неким посредником между субъектом и миром, то мы имеем дело с мифологическим процессом, а не с религиозным. Религиозное сознание возникает, когда божество мыслится вне этого мира. Тотемизм, фетишизм и анимизм - это варианты мифологии, а то, что называют языческими верованиями, относится к процессу мифотворчества.

Содержание первобытных верований сохраняется в преданиях, в ритуальной практике некоторых этносов, в некоторых обрядах мировых религий и суевериях обыденной жизни. Вербальная сторона составляет мифологию, обрядовая сторона сохраняется в комплексе реальных действий. Иногда в толще веков происходит разрыв между словом-мифом и делом-обрядом, и тогда непосвященному остается только удивляться нелепости предания или бессмысленности обряда. Проблема соотношения мифа и обряда по-прежнему остается в эпистемологическом поле мифологических и религиоведческих исследований. В одних трудах исторический приоритет получил миф (Э.

Тайлор), в других - обряд-ритуал (Дж. Фрэзер). Э.Тайлора миф интересовал в плане его познавательных возможностей, Джеймс Фрэзер прочно связал мифологию с религией. На первых страницах своей «Золотой ветви» (Лондон, 1890) он утверждает, что мифы измышляются с целью объяснить происхождение того или иного религиозного культа; мифы служат свидетельством древности культа, различаясь в деталях, они в ядре своем одинаковы.1

Религиозный обряд (ритуал) можно отличать по наличию/отсутствию сакрального значения. Ритуалы встречаются в повседневной практике как порядок действий, алгоритм определенных периодов или фрагментов жизнедеятельности - это светская ри-туализация нашей жизни, не имеющая сакрального значения. Священнический обряд представляет собой обязательную часть религиозного культа. В уже ставшем религиозном обществе обрядами сопровождаются все ключевые события человеческой жизни: рождение, брак, смерть, поскольку религиозное сознание стремится промаркировать событие не только внутренним переживанием, но и внешним обрядовым действием.

Миф-слово лишен сакрального значения, потому что рожден не Богом, но произведен человеком, «потерявшимся» в мире и желающим «овладеть» этим миром. Мифу многие приписывают магическую функцию и, видимо, не без оснований. Слово как интенция сознания в мир порождает иллюзию могущества. На самом деле, мифом и в первобытности, и в современности человек выражает только свое беспокойство по поводу своего пребывания в мире природном и социальном. Чтобы устранить внутреннюю тревогу и страх, человеку приходится совершать действие, которому предшествует слово мысленное и слово произнесенное. Мифологическое

1 См.: Фрэзер Дж. Золотая ветвь. - М.: ИПЛ, 1986. - С.13.

сознание и сознание религиозное по-разному решают эту проблему. Субъект мифотворчества произносит заговор, заклинание, магическую формулу-чару, а богобоязненная личность совершает молитву. Исследования лингвистов, фольклористов и религиоведов по поводу содержания, формальной структуры и функции заговора и молитвы открывают отдельный аспект проблемы отношения первобытных верований к мифологии и религии.

Этому аспекту посвящена одна из глав монографии Е.Г. Кагарова, впервые опубликованной на украинском языке в 1928г., а на русском - в 1981г. Здесь авторская точка зрения сопровождается огромным числом ссылок на отечественную и зарубежную литературу на немецком и английском языках. Е.Г. Кагаров относит заговор и молитву к элементам обряда и считает, что принципиального различия между ними не существует, вопрос только в том, какой элемент появился раньше.2 Сам он принимает сторону тех, кто убежден в первичности заговоров, наделенных магической функцией, приводя в доказательство свою работу по исследованию древнегреческих табличек: «Переход

магического заклинания, сопровождаемого обрядовым действием, в молитву можно ясно проследить хотя бы на текстах греческих проклятий».3 Он указывает на схожесть структурных элементов молитвы и заклятия, а главное - на постоянство в их соотношении. Единственное, в чем хочется не согласиться с ученым, - это оценка прагматического значения молитвы и заговора. Он утверждает: «.И там, и здесь человек оказывает воздействие на окружающий мир или выше его стоящую силу при

2 См.: Кагаров Е.Г. Словесные элементы обря-да.//Из истории русской советской фольклористики.- Л.: «Наука», 1981. - С. 67, 71.

3 См.: Кагаров Е.Г. Словесные элементы обряда // Из истории русской советской фольклористики. - Л.: «Наука», 1981. - С. 71.

помощи той оренды [магической силы -О.К.], которая присуща обрядовому слову».1 Мифотворящий субъект действительно стремится изменить мир и считает заговор-заклятье подходящим для этого средством, а субъект теистического мировоззрения не может даже надеяться повлиять на Бога и на миропорядок, установленный Богом, он только просит защиты и спасения.

Обстоятельный анализ заговора не только как фольклорного жанра, но и как специфической мыслительной процедуры, имеется в статье В.П. Петрова, созданной в 1939г., а в печатном виде появившейся в 1981г. В период, прошедший между написанием и публикацией этого труда, в области изучения фольклора и мифологии работали О.М. Фрейденберг, В.Я. Пропп, А.Ф. Лосев и многие другие. Статья В.П. Петрова не диссонирует с признанными теоретическими достижениями указанных ученых, её можно рассматривать как необходимое звено в отечественной теории мифа.

В.П. Петров полемизирует, главным образом, с Н. Познанским, представителями русской мифологической школы, в которую он включает Ф.И. Буслаева, А.Н. Афанасьева, А.А. Потебню и др., и, частично, с А.Н. Веселовским, с одними положениями которого он соглашается, с другими - спорит. Предмет полемики: историческая последовательность заговора и молитвы, отношение языческого заговора к христианской молитве. У В.П. Петрова имеется достаточно солидная эмпирическая база - это фольклорный и этнографический материал русских ученых, и пользуется он этим материалом не только как филолог, но и как философ: для характеристики «мышления, порождающего заговоры», то есть мифологического первобытнообщинного мышления.

1 Там же, с. 67.

2 Петров В.П. Заговоры.//Из истории русской советской фольклористики.- Л.: «Наука», 1981.

В статье В.П. Петрова отмечается фетишизация и анимизация этого мышления, что выражается в представлении о вещи как о живом существе и в представлении о существе и всем, что ему принадлежит, как о вещах.3 На таких представлениях основана магия «передачи и прикосновения». «Так как любовь, болезнь предметна, то её можно снять, смести, смыть, можно наслать, перенести, передать». Подобного рода мышление «не расчленяет существа, вещи, действия, субъекта и объекта действия. Это относится также и к слову».4

В.П. Петров утверждает, что вера в магическую силу проистекает из первобытного представления о вещности, действенности и существенности слова. Он указывает, что правильнее говорить не о связи слова и обряда, а «о функциональной однозначности заговаривания и действия. Заговоры и действия существуют как практические средства достичь желаемого. ... Это тождественные средства для достижения той же цели».5

Принимая эту мысль В.Петрова, заметим, что миф не создается для пояснения обряда, обряд не разыгрывается для визуального сопровождения мифа; миф и обряд принадлежат одному и тому же мифологическому процессу организации опыта в определенных условиях существования человека.

Что касается вопроса о соотношении заговора и молитвы, то В.П. Петров определенно высказывается только по поводу первичности заговоров как принадлежности первобытного мышления (называет их «дохристианскими языческими формулами») и явно не соглашается с А.Н. Афанасьевым, определявшим заговоры как «обломки древних языческих молитв и заклина-ний».6 Выражена мысль о том, что для

3 См.: там же.

4 Там же, с. 132-133.

6 Петров В.П. Заговоры.//Из истории русской советской фольклористики.- Л.: «Наука», 1981.

мифотворчества в виде появления новых заговорных формул (заговоров-молитв) остается мировоззренческая почва даже и при развитии и упрочении христианской религии.1

Следующий аспект анализа содержания первобытных верований -это модель мира, которая в них выстраивается. Здесь мы тоже получаем возможность вывести первобытные верования за рамки религиозного мировоззрения. В мифологии исследователь сталкивается с хаосом идей, переживаний, с огромным набором картин мира и моделей мироустройства. Религиозное сознание дает упорядоченную картину мира и строго выстроенную систему идей. Первобытные верования включены в мифологическое мировоззрение, но теистическая религия из мифа не выводится и не имеет генетической связи с язычестовом. Религиозный и мифологический процесс являются, видимо, параллельными магистралями культуры. А Пятигорский их разделяет идеологическим процессом. Вот подборка его высказываний: «Миф конструируется абсолютно произвольно. ... Миф не может быть идеологи-чен, потому что миф есть. Когда мы его конструируем, он уже есть. Мы можем на него идеологически ссылаться, но это совершенно другое дело. ... Идеология - это в значительной степени вопрос употребления текста, а не самого текста. . Когда мы говорим «мифологичны», мы не должны забывать, что здесь нет самонаблюдения и самосознания. . То, что есть в мифе, это то, что есть в мире. ... Миф не может ни отождествляться в каждом из своих элементарных сюжетов и ситуаций с данной религией, ни, менее всего, ей противопоставляться как её предпро-шлое. Ни одна религия не может выводиться из мифа. Религия - это другое дело. В конечном счете, религия - это

1 См.: там же, с. 135-142.

путь к спасению. Что на этом пути собирается и используется - это вопрос уже чисто исторический. То есть мы уходим из мифологии, когда мы переходим к её конкретным употреблениям,

и мы переходим к религиям и идеоло-

К. Леви-Строс, напротив, любые идеологические конструкции подводит под рубрику мифа.3 Но здесь это не принципиально. У К. Леви-Строса важно следующее: свидетелями первобытного мировоззрения, архаического мышления являются мифы. В первобытном обществе, действительно, миф выступает, вероятно, основным способом обработки информации о мире. «Каждая культура является уникальной ситуацией. Каждая культура складывается на небольшом числе отличительных черт своего окружения, но нельзя предсказать, каковы же они либо для какой цели будит взяты».4 В одном варианте культуры мы обнаруживаем фетишизм как мифологическое обожествление природы вещей, в другом - тотемизм как мифологизирование поводу происхождения данного рода-племени, в третьем - анимизм как мифологическое отделение человеческой души от человека.

К. Леви-Строс пользуется мифологией как эмпирическим материалом, который позволяет ему установить специфические черты и компоненты современных нам культур традиционных обществ, проецируя свои выводы на древние общества. Бесспорна идея К. Леви-Строса о том, что мышление структурировано, и очень важна в методологическом отношении мысль о том,

2 Пятигорский А. Литература и миф. //http://zavtra.ru/cgi/veil/data/denlit/026/21.html

3 См.: Леви-Строс К. Структурализм и экология./ Леви-Строс К. Первобытное мышление. -М.: ТЕРРА - Книжный клуб; Республика, 1999.

что структуры подвержены влияниям окружающей среды. Отсюда можно переходить к определению мифологии как моделирующей деятельности сознания, разрабатывающего пока еще сугубо идеально варианты взаимодействия человеческих сообществ между собой и с окружающей средой.

В общинном взаимодействии, по К. Леви-Стросу, вырабатываются два вида детерминизма в системе «nature-сикиге»:

1) пластичный ум пассивно формируется внешними влияниями;

2) существуют «универсальные психологические законы, . действующие вне зависимости от истории и от специфики окружения».1

Это своего рода ограничители на пути понимания мира природного и социального, внешнего и внутреннего, материального и духовно-божественного, «этого» и «иного». Пытаясь вывести порядок мироустройства, наше мышление разделяет вещи (разводит их по классам) и составляет понятия о вещах, с точки зрения формальной логики -классифицирует и дефинирует, но сделать это предельно ясно и просто невозможно! (Невозможно было в первобытном обществе средствами мифологии, и также невозможно в техногенном обществе средствами науки. Еще Платон заметил, что подобны богам те, кто умеет делить и определять). Каждая культура «наделяет значением определенных животных или определенные растительные виды, минералы, небесные тела и другие природные феномены, чтобы из конечного набора данных построить логическую систему».2 Следовательно, мифология ориентирует первобытного человека в «этом» мире, в ней содержатся опоры для логических конструкций, создаваемых для понимания своего состояния «здесь» и «сейчас».

1 Там же, с. 339.

2 Там же, с. 338.

Что может сделать внимательный антрополог, этнограф, мифолого-вед при изучении обрядов, артефактов, сказаний-текстов? Должен ли он отыскивать доказательства для существования или преобладания одного из видов вышеупомянутого детерминизма? В воссоздании (нашим мышлением) порядка мироздания должны, видимо, действовать обе детерминанты, считает К. Леви-строс. «Скорее, то, что наблюдаем и стараемся описать, представляет собой попытку реализовать нечто вроде компромисса между определенными историческими тенденциями и специфическими характеристиками среды, с одной стороны, а с другой - ментальными требованиями, которые в каждом ареале являются продолжением прежних требований такого же вида. Приспосабливаясь друг к другу, эти два порядка реальности смешиваются, создавая, таким образом, значимое целое».3

К. Леви-Строс изучает особенности культуры на материале мифологии, сохраняющей в свою очередь особенности ментальных структур того или иного этноса, принимая за образец методологию лингвистики. Лингвисты также ищут некие общие законы формирования языка и «при этом знают, что логическая система, образованная такими универсалиями, будет гораздо беднее, чем любая частная грамматика,

и никогда не сможет ее заместить». Таким образом, картины мира, создаваемые мифологическим мышлением так же разнообразны, как и грамматика отдельных языков.

«Виновником» представлений о непосредственной, генетически-эволю-ционной связи между мифологий и религией в отечественной философии и, в частности, в религиоведении, на мой взгляд,

3 Там же, с. 339.

4 См.: Леви-Строс К. Структурализм и экология./ Леви-Строс К. Первобытное мышление. -М.: ТЕРРА - Книжный клуб; Республика, 1999.

является филологическая теория синкретизма А.Н. Веселовского, испытавшего при её создании влияние идей Дж. Бро-уна, И. Г ердера, А. Шлегеля, Л. Уланда.

Синкретизмом первобытной поэзии А.Н. Веселовский называл «. сочетание ритмованных, орхестри-ческих движений с песней - музыкой и элементами слова».1 Это, собственно, и не поэзия, а именно первоначальное нерасчлененное единство пения хора, сопровождаемое пляской и мимическими действиями - обрядовое действо. Постепенно из синкретического обряда выделяются песни, содержащие в качестве элемента слово, которое становится предпосылкой возникновения поэтических жанров. В итоге процесс становления литературных жанров -эпоса, лирики, драмы - заключается, по А.Н. Веселовскому, в постепенном, эволюционном расчленении обрядового синкретизма. Этот процесс он связывает с социальной дифференциацией первобытного общества, с углубляющейся индивидуализацией сознания. Теория синкретизма получила признание в литературоведении2 и была распространена на понимание природы и характера духовной жизни первобытной общины в философских науках, где синкретизмом стали обозначать первоначальную нерасчлененность общественного сознания.

А.Н. Веселовский считал, что миф - это слово, закрепляющее разрозненные впечатления первобытного человека; в силу изначального синкретизма части и целого отдельная сторона предмета отождествляется со всем предметом как целым.3 Постепенно отдельные впечатления синтезируются,

1 Веселовский А.Н. Историческая поэтика. Л.: ГИ «Худ. Лит.», 1940, - С.200.

2 См., например, оценку Жирмунского В.М. в его книге «Сравнительное литературоведение: восток и запад». - Л., 1979, с. 130.

3 См.: Веселовский А.Н. Заметки и сомнения о сравнительном изучении средневекового эпоса. // Собр. Соч., т.16. - М.-Л., 1938, с. 50.

мифы группируются, между ними открывается генетическая связь. «Частные мифы уступают группам мифов, и мы подходим к мифологии, как внешняя история слова привела нас к требованиям эпоса».4 Следующим этапом развития словесного творчества становится лирика, затем - драма. Таким образом, устанавливается непрерывная цепочка перерастания одних словесных жанров в другие.

Иной подход к проблеме происхождения литературных жанров продемонстрировала О.М. Фрейд енберг вначале в своей докторской диссертации и в соответствующей монографии «Поэтика сюжета и жанра» (1936), затем в других работах. Она показала, что литературные жанры не есть исторические стадии разложения исходного духовного синкретизма. Они возникают из разных источников и развиваются самостоятельно под импульсом того смыслового содержания, которое их породило: «Ритмические акты, словесные и действенные, интерпретируя одинаковой семантикой одинаковые впечатления действительности, с самого своего возникновения идут параллельными друг другу рядами как изначальные различия смыслового тождества; нет такого исторического периода, в котором они были бы слиты воедино как нечто первородное само по себе.»5 Продолжая эту мысль, О.М. Фрейденберг пишет, что литературные жанры рождаются не из архетипов самих себя, «а из ан-тилитературного материала, который должен, для того чтобы стать литературой, заново переосмыслиться и переключить функции».6

Идея возникновения литературы не путем преемственности, а путем переключения функций (то еесть получения новой семантической нагрузки)

5 Цит. по: Фрейденберг О.М. Миф и литература древности. - М.: «Наука», 1978. - С. 570.

6 Там же, с. 571.

вновь появляется в лекционном курсе, переросшем в крупную исследовательскую работу «Введение в теорию античного фольклора» (1939-1943) и подтверждается тем, что не у всех народов, прошедших стадию мифологичности и обрядности, образовались литературные жанры, религия, философия.

Семантическую переориентацию мифологии О.М. Фрейденберг изучает на материале греческой лирики, показывая, как мифологический образ «переключается», изменяет свою познавательную функцию и становится понятием. «Греческая лирика возникает в процессе метафоризации, как этапа всеобщей истории человеческого познания, как такого этапа, когда образ впервые получает функцию понятия».1 Греческая лирика - это новая познавательная система, в которой субъект и объект разделены (в отличие от мифологического субъект-объектного тождества), что позволяет описывать, представлять субъективные переживания через объективный мир.

У мифов нет автора, в мифологии нет субъективного мира, но мир объективный дается не в описании, предполагающем авторскую отстраненность от него, а в проговаривании действия, что обусловлено тождеством субъекта и объекта. Существовал миф о Сафо, бросившейся в море с Левкад-ской скалы из-за мучительной любви к Фаону. Прыжок с Левкадской скалы означает в этом мифе любовь и смерть, произошедшие реально. В лирических стихотворных строках Анакреонта «. бросился я в ночь со скалы Левкадской/и безвольно ношусь в волнах седых/пьяный от жаркой страсти»2 прыжок с Левкадской скалы означает погружение в любовь, это действие не

1 Фрейденберг О.М. Происхождение греческой лирики.// Вопросы литературы, 1973, № 11. - С. 105.

2 Цит. по: Античная лирика. М.: «Худ. лит.», 1968. -С. 73.

совершено, о нем говорится в отвлеченном (абстрактном) смысле. И в мифе, и в лирическом произведении античной литературы используется один и тот же образ, но в различных значениях: конкретном и отвлеченном, образ принимает функцию понятия.3 Итогом этих фундаментальных преобразований в мышлении, которые получили название демифологизации, становится появление в конце У11в. до н.э. лирики, философии. Видимо, этим же путем происходило и становление религиозного политеистического сознания. «В божестве кристаллизовано представление об уже отделенном от человека мире, но человек, уже отодвинутый от божества, все же продолжает в известных бессознательных актах переживать себя как одну из его разновидностей».4 И в разбираемой статье, и во «Введении в теорию античного фольклора»

О.М. Фрейденберг говорит о связи лирики с культом, фольклора - с религией. Она считает, что при возникновении форм античной культуры «фольклор и религия не носят. характера законченных, самостоятельных, в стороне друг от друга лежащих явлений», и правильно ставит важный методологический вопрос: «Почему они до такой степени неразъединимы, что в науке идет спор: что тут религия, что фольклор, что искусство, философия или наука?»; и сама же задает направление исследований для ответа на этот вопрос: выяснить их «конструктивную функцию».5 В античной мифологии мы привыкли видеть художественную сторону, и именно эта сторона запечатлелась в культуре последующих эпох, при этом забывается, что культ олимпийских богов, если не всецело занимал, то

3 См.: Фрейденберг О.М. Происхождение греческой лирики// Вопросы литературы, 1973, № 11.

4 Там же, с. 107.

4 Фрейденберг О.М. Миф и литература древности. - М.: «Шука», 1978. - С.11.

составлял существенную часть официальной идеологии греческих полисов, эллинистических государств и Римской империи.

В отечественной философской, исторической и филологической научной литературе почти всего прошлого века нет достаточной ясности по вопросу о взаимоотношении мифологии и религии, мифологии и первобытных верований. Имела ли место стадиальная последовательность, или эти формы сознания (в философском подходе) сосуществовали какой-то период одновременно? О.М. Фрейденберг (1939-1943) полагала, что тотемизм - это «стадия мировосприятия», соответствующая дородовой эпохе, когда мир осмыслялся и означивался в «зооморфном мифотворчестве», а последующей стадии родового общества соответствует земледельческая мифология, или «аграрное мифо-творчество».1

М.И. Шахнович в «Предисловии» к работам Ш. де Бросса (1973) говорит о точках зрения на эту проблему таких отечественных религиоведов, как Ю.П. Францов и С.А. Токарев. Этим ученым присуще было понимание фетишизма как источника религии при её зарождении и как элемента позднейших религий. Приведено и мнение А.Д. Сухова, считавшего, что фетишизм и религия несовместимы.2

Сам Ш. де Бросс под мифологией понимает рассказы об антропоморфных божествах. По его мнению, слово мифология в буквальном истолковании означает «не что иное, как история или рассказ о делах умерших людей».3 Происхождение греческого слова туШо8 (миф) он ведет от египетского Ми& (смерть), и автор примечаний Л.Р. Дунаевский находит эту этимологию убедительной. А вот по-

1 См.: там же, с. 25-26.

2 См.: Шарль де Бросс о фетишизме. Общ. ред. и предисл. М.ИШахновича. Перевод, примеч. Л.Р.Дунаевского, - М.: « Мысль», 1973.- С.7-9.

3 Там же, с.15.

клонение небесным светилам и земным животным, растениям, неодушевленным предметам - это, по его мнению, фетишизм, который он оценивает как невежественное состояние, неразумное детство человечества. Некоторые народы остаются в нем, а для других - это пройденный этап. 4 Ш. де Бросс, придерживаясь теологической концепции прогресса, считает, что причиной фетишистской религиозности является невежественность, неразумность человека «в естественном состоянии», когда у всех народов в любом месте планеты проявляется «один и тот же механизм идей, . один и тот же механизм действий». Идеи и действия дикарей подчинены страху, значит, врожденной идеи Бога ни у кого нет, эта идея появляется только по мере развития разума, то есть по мере цивилизации диких народов. (Удивительно, что в 17 веке ученый мог мыслить так свободно, независимо от официальной идеологии.) Но и цивилизованность сама по себе не приводит к торжеству монотеизма, примером чему являются греки и египтяне, создавшие великие культуры и поклонявшиеся множеству богов и даже животным. Шарль де Бросс отсекает фетишизм («это грубейшее идолопоклонство») от христианства и магометанства, которые одни только и могли соблюдать «драгоценный догмат о единстве Бога». Тягу к чистоте своего культа эти религии, указывает он, «унаследовали от своей матери - иудаизма».1

Итак, первобытные верования -это проявление процесса мифотворчества, в котором человечество прорабатывает варианты взаимодействия между собой и с космосом - природой. Отсюда можно переходить к определению мифологии как моделирующей деятельности сознания, и в этой ипостаси она сохраняет свое культурологическое значение до наших дней.

4 См.: там же, с.18.

Библиографический список

1. Аверинцев С. Язычество // Философская энциклопедия, т. 5. - М.: Изд-во «Советская энциклопедия», 1970.

2. Веселовский А.Н. Заметки и сомнения о сравнительном изучении средневекового эпоса. // Собр. Соч., т. 16. -М.-Л., 1938.

3. Веселовский А.Н. Историческая поэтика. Л.: ГИ «Худ. Лит.», 1940.

4. Кагаров Е.Г. Словесные элементы обряда. // Из истории русской советской фольклористики. - Л.: «Наука», 1981.

5. Красников А.И. Тотемизм. // Новая философская энциклопедия, т. 4. - М., 2002.

6. Леви-Строс К. Структурализм и экология. / Леви-Строс К. Первобытное

мышление. - М.: ТЕРРА - Книжный клуб; Республика, 1999.

7. Петров В.П. Заговоры. // Из истории русской советской фольклористики. -Л.: «Наука», 1981.

8. Тайлор Э.Б. Первобытная культура. - М.: Политиздат, 1989.

9. Фрейденберг О.М. Миф и литература древности. - М.: «Наука», 1978.

10. Фрейденберг О.М. Происхождение греческой лирики // Вопросы литературы. - 1973. -№ 11.

11. Фрэзер Дж. Золотая ветвь. - М.: ИПЛ, 1986.

12. Шарль де Бросс о фетишизме. Общ. ред. и предисл. М.И.Шахновича. Перевод, примеч. Л.Р. Дунаевского, - М.: «Мысль», 1973.

Всякая религия в своей основе содержит миф, но не всякий миф обяза­тельно превращается в религию. Когда миф появился на заре человеческой истории, для него еще не было даже нужного понятия. Термин «миф» по­явился совсем недавно - в XIX в. Им этнографы и антропологи стали обо­значать любой рассказ, повествование или описание, в котором отражалась

объективная реальность не так, как ее могла бы отобразить беспристраст­ная наука.

Миф (от греч. mythos - предание) - это сказание как символическое выражение некоторых событий, имевших место у определенных народов в определенное время. В этом смысле миф представляется изображением событий народной жизни в свете религиозного верования. 40 тыс. лет на­зад, когда появились первые наскальные рисунки мифологического содер­жания, историю племени можно было составить только на основе устных рассказов старейшин. Они передавали молодому поколению то, что сами слышали от своих отцов. С течением времени какие-то данные из устных преданий, возможно, терялись, какие-то заменялись новыми, что-то под­правлялось и «улучшалось». Таким способом за столетия складывалось коллективное повествование об истории народа. В нем все играли роль ав­торов и слушателей одновременно.

Поскольку проверить истинность рассказанного строгими научными методами невозможно - ни сейчас, ни тогда, - такие истории и решено было именовать мифами. Впрочем, и опровергнуть истинность рассказан­ных событий научными методами также нельзя, а поскольку таких жанров - не поддающихся научной проверке - в человеческой культуре очень мно­го, и далеко не все они называются обидным словом «миф», то считать его выдумкой лишь на основе расхождений с наукой вряд ли правильно.

Мифом следует именовать все то, что представляется глазам, чувствам и мысли человека само собой разумеющимся, очевидным, что является непо­средственно воспринимаемым, и, как правило, некритически как своего рода данность, которую никто не ставит под сомнение. Собственно, так и относились к истории своего рода или племени в глубокой древности. И се­годня мы сталкиваемся с тем, что рождает мифы - это наше обыденное со­знание, вера во все, что слышишь и видишь как в истину в последней ин­станции. Особенно, если тебе говорят, что эти факты или сведения исходят от высшего существа - высшему авторитету и поручительству в любом деле. Вот почему формула мифа может выглядеть так:

Обыденное сознание + некритическое восприятие

услышанного + беспрекословное доверие

к источнику информации

Поскольку и сама наука - в нынешнем ее понимании - появилась лишь в Новое время, т.е. в XVIII в., а до того, при объяснении природных и обще­ственных явлений, люди полагались на любые сведения, в том числе и не совсем достоверные, то слово «миф» отражает просто-напросто донаучный этап развития цивилизации. Миф не объясняет, не анализирует мир, не вникает во внутреннюю логику явления, но лишь описывает его, устанав­ливая внешнюю канву связей, цепочки процесса, движения, развития явле­ния. Итак, мифологическое сознание - это обыденное сознание. И как та­ковое опирается оно на «очевидность», на веру. Вера, доверие, внушаемое некритичному, наивному сознанию человека очевидностью происходяще­го вокруг него, есть основа мифа, мифологии и религии, следовательно, основа культуры и культа.

Около 250 млн человек в Африке, Америке и Океании живут в условиях первобытных или традиционных обществ. Религия и жизнь для них - еди­ное целое. Все, что они думают, говорят и делают, находится в пределах ду­ховного мира, к которому они постоянно обращаются за поддержкой и бла­гословением. Верховного бога они отождествляют с солнцем и небом, а про­чих божеств упорядочивают наподобие своих обществ. Масаи Восточной Африки поклоняются богу солнца - Единому, а йоруба в Нигерии - Вер­ховному богу. Обитатели джунглей и жители густонаселенных районов оди­наково поклоняются духам и силам природы и почитают предков.

Благодаря слову человек научился выражать свое отношение к миру, свое мировоззрение, которое на ранних эта­пах развития приняло форму мифоло­гии. Мифология (греч. mythologna, от mythos - предание, сказание и logos - слово, рассказ, учение) - первая раз­витая форма мировоззрения, выраженного словом. Это фантастическое представление о мире, свойственное человеку первобытно-общинной фор­мации, как правило, передаваемое в форме устных повествований - мифов, и наука, изучающая мифы.

Первоначальными формами мифологии служили фетишизм (когда оду­шевлялись отдельные вещи, или, вернее, мыслилось полное неотделение вещи от «идеи» самой вещи), тотемизм (фетишизация общины или племе­ни, выраженная в образе того или иного основателя этой общины или пле­мени), а более высокой ступенью ее развития явился анимизм, когда чело­век стал отделять «идею» вещи от самой вещи. Древнейшие верования рим­лян сводились к одушевлению природы, культу предков и священного огня, как олицетворения душ умерших (гении и юноны, майны, лемуры). Рели­гиозные верования древних греков отличались антропоморфизмом, т.е. грек представлял себе богов, олицетворявших силы природы, в виде людей - со всеми человеческими слабостями, но более могущественными, прекрасны­ми и бессмертными.

Специалисты относят мифологию ко всеобъемлющей системе правил (начиная с обычаев, установленных первопредками), подразумевающей включение человека в коллектив, коллектива - в сверхъестественный мир, а его - в космос. Мифология захватывала всего человека - его душу, разум, мировоззрение, чувства и даже социальное бытие. Он не мог выйти за ее рам­ки и находиться вне ее, пока являлся членом первобытного общества. Он рождался и умирал в ней и с ней. Грубо говоря, мифология напоминает со­временную тоталитарную секту, которая целиком и полностью подчиняет себе человека, заставляя жить и думать в соответствии со своими законами. Правда, в современном обществе насчитываются сотни и тысячи сект, а в небольшом традиционном обществе существовала одна единственная ми­фология, и свободы выбора у человека не было никакой.

Основой мифологии выступает миф. Миф, как и мифология, понимает­ся в двух значениях - позитивном и негативном. В позитивном это сакраль­ный феномен, сыгравший решающую роль в эволюции архаичной культу­ры, сохранивший предания, мировоззрение и героику ушедших времен. В негативном миф понимается как сгусток суеверий, а мифология - как

фантастическое отражение реальности в сознании первобытного общества. Для культурологии важен скорее первый, позитивный аспект.

Мифы, как и легенды выступают основным жанром фольклорных про­изведений героического характера, вобравшими знания об истории народа, окружающем мире и подвигах великих предков.

Когда сегодня говорят о мифизации или мифологизации того или иного явления, то подразумевают негативный аспект, а именно тот факт, что дан­ное явление рационально непостижимо и должно благоговейно принимать­ся таким, какое оно есть. В противоположность этому демифологизация под­разумевает освобождение явлений и понятий от их былой мифической фор­мы, попытку их рационального объяснения.

Мифология возникла и характеризует архаичное (первобытное) обще­ство, а в остаточной форме сохранилась в более развитых обществах. Мно­жество мифологических пережитков вошло в состав современных религий - христианства, ислама, буддизма, иудаизма и др., хотя занимают в них под­чиненное место.

В христианстве они сохранились вместе с ее социальной базой - народ­ной культурой. Мифологические культурные пережитки в наибольшей сте­пени сохранились в ритуально-обрядовой практике христианства, но почти полностью устранены из его центральной части - вероучения, куда входит онтологическая доктрина (как устроен мир), гносеологическая доктрина (как познавать мир) и богооткровение.

Составными частями мифологии «классической» эпохи, т.е. первобытного общества, где мифология зародилась, расцвела и пришла к упадку, являются:

♦ архаичные верования (тотемизм, фетишизм);

♦ мифологическая картина мира;

♦ архаичные культы (главный из них - культ предков);

♦ архаичные институции (главный среди них - тайный союз жрецов).

Мифология представляет собой исторически самый ранний способ выра­жения человеческого переживания и объяснения реального мира, которому свойственно воспринимать природные явления и исторические события как божественные деяния. Фольклористы обнаружили в народных верованиях, обычаях, сказках остатки древних мифов, доживших до нашего времени.

Сегодня мы смотрим на мифологию как на самую примитивную форму об­щественного сознания. И есть почему. Когда политического вождя, государство в целом, общественный строй или народные массы непомерно возвеличивают, обожествляют и, ослепленные этими предрассудками, готовы пожертвовать ради них всем другим, даже собственным счастьем, мы говорим о мифологиза­ции сознания. По существу это шаг назад от просвещения во тьму веков.

Так вот тогда, во тьме веков, появление мифологии представляло гран-диознуюреволюцию в сознании, сопоставимую, быть может, только с неоли­тической революцией. Ведь первобытному человеку важно было не просто придумать какие-то сверхъестественные силы, заставить себя поверить в них, но создать целостную систему мировоззрения, которая объясняла и зем­ной порядок: почему на свете есть бедные и богатые, куда уходят люди пос­ле смерти, есть ли другой мир и кто там обитает и пр. Если вы заглянете в мир древних мифологий, вы ощутите величие и грандиозность этого здания. Не случайно современные композиторы, художники и поэты черпали и продолжают черпать из нее вдохновение.

Самой древней из принятых сегодняшней классификации форм общественного сознания (философия, наука, искусство, право и т.д.) является миф, мифологическая форма общественного сознания.

Особенности этой формы общественного сознания заключаются в том, что миф на ранних этапах развития человеческого общества является особым видом мировоззрения, в котором переплетены зачатки научных знаний, нормы, регулирующие те или иные отношения, господствовавшие в родовой общине, религиозные представления, художественно-эстетические чувства, нравственные оценки и т.д. Мифология, по мнению многих исследователей (Дж. Фрезер, Б. Малиновский, Л. Леви-Брюль и др.), рассматривается как система, своеобразным образом регламентирующая поддержание устойчивого социального порядка, как средство утверждения природного и социального единства, психологической монолитности первобытного коллектива.

В обыденном понимании мифы – это прежде всего античные, библейские и другие старинные «сказки» о сотворении мира и человека, рассказы о деяниях древних богов и героев.

Само слово «миф» имеет древнегреческое происхождение и означает именно «предание», «сказание». Европейским народам вплоть до XVI-XVII вв. были известны лишь знаменитые и поныне греческие и римские мифы, позже им стало известно об арабских, индейских, германских, славянских, индийских сказаниях и их героях.

Сегодня большинство ученых склоняются к тому мнению, что секрет происхождения мифа следует искать в том, что мифологическое сознание явилось древнейшей формой понимания и осмысления мира, понимания природы, общества и человека.

Миф – возникающее на ранних этапах истории повествование, фантастические образы которого (боги, легендарные герои, события и т.п.) были попыткой обобщить и объяснить различные явления природы и общества. Мифология – это своеобразная форма проявления мировоззрения древнего общества.

Несмотря на фанатичность с точки зрения современного человека наивных представлений первобытной эпохи о мире, для древнего человека никогда не возникало даже вопроса о том, насколько достоверно то, что сообщает миф. Первобытный человек искренне верил в правдивость того, что сообщал ему миф, будь то сказание о богах и древних героях или представления об одухотворенности природы и его посмертном перерождении в новую ипостась. Действительно, мифология выступала не просто основой мировоззрения первобытного человека, она и была этим самым мировоззрением. В таком виде миф стал началом человеческого сознания, представлений человека о мире и своем месте в нем. Миф играл роль основы всей духовной культуры первобытного общества, соединяя прошлое и современность. Мифология стала своеобразной идеологией первобытного общества.

Первичные религиозные верования древних людей были разнообразны, нередко переплетались и сосуществовали и позднее нашли свое отражение в развитых религиозных системах первых человеческих цивилизаций. К ним относятся тотемизм (вера в существование связи между родовой группой и тотемом – видом животных, растений, каких-либо предметов или явлений природы), анимизм (вера в души, заключенные в какие-либо тела, или в духов, действующих самостоятельно), аниматизм (представления об одушевленности всех предметов и явлений природы, их оживотворение), фетишизм (вера в сверхъестественные свойства отдельных предметов), магия (вера в способность человека воздействовать на предметы и явления при­роды сверхъестественным способом).

Как и все остальное, что было в жизни первобытного человека, религиозные представления должны были служить задаче выживания рода. Они объясняли явления окружающего мира, указывали способы реагирования на те или иные события, происходящие в нем, пути существования в гармонии с окружающей природой. Эти воззрения были весьма устойчивы и при отсутствии внешних воздействий могли, не изменяясь, существовать тысячелетиями. Так, образ жизни примитивных племен центральной Африки, вероятно, ничем не отличается от того, как жили их предки тысячи лет назад, но можно с уверенностью утверждать, что этот способ построения существования является наиболее оптимальным для данного региона с его особенностями, и можно не сомневаться, что при условии невмешательства внешнего цивилизованного мира и природных катаклизмов в жизнь этих людей их образ существования не изменится еще неограниченно долгое время. И религия играет важную роль в формировании отношений человека и природы.

Мифология – форма общественного сознания; способ понимания природной и социальной действительности на разных стадиях общественного развития.

В общественном сознании первобытного общества мифология несомненно доминировала. Мифология в основном ориентирована на преодоление фундаментальных антилопий человеческого существования, на гармонизацию личности, общества и природы. Предпосылкой мифологической «логики» служили неспособность человека выделить себя из окружающей среды и нерасчлененность мифологического мышления, на неотделившегося от эмоциональной аффективной среды. Следствием было метафорическое сопоставление природных и культурных объектов, очеловечивание окружающей природной среды, в том числе одушевление фрагментов космоса. Мифологическому мышлению свойственно отчетливое разделение субъекта и объекта, предмета и знака, вещи и слова, существа и его имени, пространственных и временных отношений, происхождения и сущности, безразличия к противоречию и т.п. Объекты сближались по вторичным чувственным качествам, смежности в пространстве и времени, выступали в качестве знаков других предметов и т.п. Научный принцип объяснения заменялся в мифологии тотальным генетизмом и этиологизмом: объяснение вещи и мира в целом сводилось к рассказу о происхождении и творении. Мифологии свойственно резкое разграничение мифологического, раннего (сакрального) и текущего, последующего (профанного) времени. Все происходящее в мифическом времени приобретает значение парадигмы и прецедента, т.е. образца для воспроизведения. Моделирование оказывается специфической функцией мифа. Если научное обобщение строится на основе логической иерархии от конкретного к абстрактному и от причин к следствиям, то мифологическое оперирует конкретным и персональным, использованным в качестве знака, так что иерархии причин и следствий соответствует гипостазирование, иерархия мифологических существ, имеющая систематически ценное значение. То, что в научном анализе выступает как сходство или иной вид отношения, в мифологии выглядит как тождество, а логическому разделению на признаки в мифологии соответствует разделение на части. Миф обычно совмещает в себе два аспекта: диахронический (рассказ о прошлом) синхронический (объяснение настоящего или будущего).

Мифологическое мироощущение выражалось не только в повествованиях, но и в действах (обрядах, танцах). Миф и обряд в древних культурах составляли известное единство – мировоззренческое, функциональное, структурное, являя собой как бы два аспекта первобытной культуры – словесный и действенный, «теоретический» и «практический».

Мир для первобытного человека был живым существом. Эта жизнь проявлялась в «личностях» – в человеке, звере и растении, в каждом явлении, с которым человек сталкивался, – в ударе грома, в незнакомой лесной поляне, в камне, неожиданно ударившем его, когда он споткнулся на охоте. Эти явления воспринимались как своеобразный партнер, обладающий своей волей, «личностными» качествами, а переживание столкновения подчиняло себе не только связанные с этим поступки и чувства, но, не в меньшей степени, и сопутствующие мысли и объяснения.

Итак, человек сталкивается с бытием окружающего мира и целостно переживает это взаимодействие: эмоции и творческое воображение вовлечены в него в той же мере, что и интеллектуальные способности. Каждое событие обретает индивидуальность, требует своего описания и тем самым объяснения. Подобное единство возможно лишь в форме своеобразного рассказа, должного образно воспроизвести и переживаемое событие и раскрыть его причинную обусловленность. Именно такой «рассказ» и имеют в виду, когда употребляют слово «миф». Другими словами, рассказывая мифы, древние люди использовали принципиально отличающиеся от привычных нам методы описания и интерпретации. Роль абстрактного анализа играло метафорическое отождествление. Например, современный человек говорит, что атмосферные изменения прекратили засуху и вызвали дождь. Но первые земледельцы Ближнего Востока, наблюдая подобное событие, внутренне переживали его совершенно иначе. Им на помощь прилетела долгожданная птица Имдугуд, покрыла небо черными грозовыми тучами и пожрала Небесного быка, чье горячее дыхание спалило посевы. В этом рассказе (мифе) главное – то единство, с каким переживается, а соответственно мыслится и описывается реальное взаимодействие древнего человека и см природы. Люди рассказывают о событиях, от которых зависело само их существование. Они непосредственно пережили столкновение двух одухотворенных, как им казалось, сил: враждебной, губившей их урожай и угрожавшей тем самым их жизни, и другой, устрашающей (гром), но доброжелательной к ним. Оставалось лишь назвать эти силы и построить на их именах ассоциативно-метафизический ряд умозаключений, являющих собой причудливую смесь фантазии и реальности.